Метамодернизм, метамодерн () — это обобщение изменений и состояний культуры с 1990-х годов до настоящего времени, пришедших на смену постмодернизму.
Термин «метамодернизм» ввели голландский философ Робин ван ден Аккер и теоретик медиа Тимотеус Вермюлен в своём эссе «Заметки о метамодернизме» (Notes on Metamodernism), опубликованном в 2010 году в «Journal of Aesthetics & Culture».
Происхождение и суть термина
Медиа-проект «Заметки о метамодернизме», начавшийся в 2009 году
Основан Тимотеусом Вермюленом и Робином ван ден Аккером и редактировался совместно с Надин Фесслер, Хилой Шахар, Люком Тёрнером и Элисон Гиббонс. Выходил с 2009 по 2016 год. В журнале опубликовались 50 критиков и теоретиков с релевантным бэкграундом, пишущие о трендах и тенденциях текущих событий, сетевой культуры, архитектуры, дизайна, моды, музыки, литературы, театра, перфоманса, фотографии, кинематографе и телевидении. Медиа-проект — часть долгосрочного междисциплинарного транснационального исследовательского проекта, документирующего события в культуре двадцать первого века, которые больше не могут быть объяснены в терминах постмодерна, но должны быть осмыслены другим критическим дискурсом — метамодернизмом.
Американский медиа-проект «Что такое метамодерн?» 2013 года
Основан исследователями доктором философии Линдой Черьелло и культурным деятелем Грегом Дембером, в оригинале «Metamodern Is What?», выпущен в 2013 году. Это каталог культурных продуктов и артефактов, которые в некотором роде несут эстетический почерк, являющийся примером метамодернизма. Авторы готовили проект параллельно с исследовательским проектом Тимотеуса Вермюлена и Робина ван ден Аккера и на главной странице своего проекта разместили ремарку, что «они [команда Тимотеуса Вермюлена и Робинома ван ден Аккерома] предложили термин, с которым мы могли бы согласиться», подытожив, что проект является коллекцией артефактов метамодернизма. Среди артефактов есть список библиографии развития концепции метамодерна, составленный библиотекарем Университета Ратгерса в Нью-Джерси Кэти Элсон Андерсон.
Эссе «Заметки о метамодернизме» Тимотеуса Вермюлена и Робина ван ден Аккера 2010 года Авторы говорят об окончании эпохи постмодернизма и приводят две категории причин этого, отмеченные различными авторами: 1) материальные (изменение климата, финансовый кризис, террористические атаки, цифровая революция); 2) нематериальные (присвоение критики рынком, интеграция дифферанса (различания) в массовую культуру).
В статье отмечается, что большинство постмодернистских тенденций принимает новую форму и, что главное, новый смысл: «история продолжается уже после её поспешно объявленного конца», — отмечают учёные, проводя параллель между объявленной в прошлом веке концепцией «конца истории» и «позитивным» идеализмом Гегеля. Метамодерн «осциллирует между энтузиазмом модернизма и постмодернистской насмешкой, между надеждой и меланхолией, между простодушием и осведомлённостью, эмпатией и апатией, единством и множеством, цельностью и расщеплением, ясностью и неоднозначностью» — этакий концептуальный оксюморон.
О назначении метамодернизма исследователи говорят следующее: Метамодернизм заменяет границы настоящего на пределы бесперспективного будущего; и он заменяет границы знакомых мест на пределы беспредельного. На самом деле, это и есть «судьба» человека метамодерна: преследовать бесконечно отступающие горизонты.
Статья «Метамодернизм: краткое введение» 2015 года В 2015 году в своей статье «Метамодернизм: краткое введение» (Metamodernism: A Brief Introduction) один из авторов проекта Notes on Metamodernism, английский художник Люк Тёрнер утверждает, что приставка «мета-» происходит от термина Платона μεταξύ, обозначающего колебание между двумя противоположными понятиями и одновременность их использования. Возникновение новой концепции автор связывает с рядом кризисов и изменений с начала 1990-х годов (изменение климата, финансовые спады, рост числа вооружённых конфликтов), а также с провозглашением так называемого конца истории.
В статье Тёрнер называет основные черты постмодернизма, к которым относятся следующие понятия: деконструкция, ирония, стилизация, релятивизм, нигилизм. Метамодернизм возрождает общие классические концепции и универсальные истины, при этом не возвращаясь к «наивным идеологическим позициям модернизма», и находится в состоянии колебания между аспектами культур модернизма и постмодернизма. Таким образом, по словам Тёрнера, метамодернизм сочетает в себе просвещённую наивность, прагматический идеализм и умеренный фанатизм, колеблясь при этом «между иронией и искренностью, конструкцией и деконструкцией, апатией и влечением». Другими словами, поколение метамодерна — это своего рода оксюморон, в котором могут сочетаться, казалось бы, противоположные вещи.
Метамодернизм — концепция не предписательная, но описательная. В качестве примеров метамодернизма в искусстве Тёрнер приводит музыку таких исполнителей, как Arcade Fire, Билл Каллахан, Future Islands, работы таких художников, как Оулавюр Элиассон и Питер Дойг, кино таких режиссёров, как Уэс Андерсон и Спайк Джонз. К слову, в качестве обложки своей статьи Тёрнер использует кадр из фильма Уэса Андерсона «Королевство полной луны». Также в статье Тёрнер упоминает опубликованный им ранее «Манифест метамодерниста» (Metamodernist // Manifesto), который художник назвал «одновременно определившим и поддержавшим дух метамодернизма; одновременно логически последовательным и абсурдным, серьёзным и обречённым на провал, но все ещё оптимистичным и полным надежд».
«Манифест метамодерниста» 2011 года В 2011 году Люк Тёрнер опубликовал на своём сайте «Манифест метамодерниста» (Metamodernist // Manifesto). Он состоит из 8 пунктов: Мы признаём, что колебания — естественный миропорядок. Мы должны освободиться от столетия модернистской идеологической наивности и циничной неискренности его внебрачного ребёнка. Впредь движение должно осуществляться путём колебаний между положениями с диаметрально противоположными идеями, действующими как пульсирующие полюса колоссальной электрической машины, приводящей мир в действие. Мы признаём ограничения, присущие всякому движению и восприятию, и тщетностью любых попыток вырваться за пределы, означенные таковыми. Неотъемлемая незавершённость системы влечёт необходимость приверженности ей, не ради достижения заданного результата и рабского следования её курсу, но скорее ради возможности нечаянно косвенно подглядеть некую скрытую внешнюю сторону. Существование обогатится, если мы будем браться за свою задачу, как будто эти пределы могут быть преодолены, ибо таковое действие раскрывает мир. Всё сущее захвачено необратимым сползанием к состоянию максимального энтропийного несходства. Художественное творение возможно лишь при условии происхождения от этой разницы или раскрытия таковой. На его зенит воздействует непосредственное восприятие разницы как таковой. Ролью искусства должно быть исследование обещания его собственных парадоксальных амбиций путём подталкивания крайности к присутствию. Настоящее является симптомом двойственного рождения безотлагательности и угасания. Сегодня мы в равной степени отданы ностальгии и футуризму. Новые технологии дают возможность одновременного восприятия и разыгрывания событий с множества позиций. Эти возникающие сети, отнюдь не сигнализирующие о его угасании, способствуют демократизации истории, освещению развилок, вдоль которых её грандиозное повествование может странствовать здесь и сейчас. Точно так же, как наука стремится к поэтической элегантности, художники могут пуститься в искания истины. Вся информация являет почву для знания, будь то эмпирического или афористического, независимо от её правдоценности. Мы должны принять научно-поэтический синтез и информированную наивность магического реализма. Ошибка порождает смысл. Мы предлагаем прагматичный романтизм, не скованный идеологическими устоями. Таким образом, метамодернизм следует определить как переменчивое состояние между и за пределами иронии и искренности, наивности и осведомлённости, релятивизма и истины, оптимизма и сомнения, в поисках множественности несоизмеримых и неуловимых горизонтов. Мы должны двигаться вперёд и колебаться!
Человек эпохи метамодерна Человек метамодерна, обладает следующими признаками.
Компетенции:
ассертивность — по мнению американского психотерапевта Мануэля Смита (1934—2007) — способность человека не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него: «выстраивание собственного „ценностно-смыслового универсума“ и выработке собственных социальных норм» самоактуализация вкупе с самоопределением: "самостоятельно выстраивает свои идентичности, рисует своеобразную «карту идентичностей» — культурной, национальной, — как и карту своих перемещений. …создаёт свои полюса социального притяжения. …выстраивает собственную личность и мир «в условиях растущей фрагментарности культуры, плюрализации ценностей, исчезновения детерминирующего центра и отсутствия любых смысловых ориентиров» системное мышление осцилляция, примирение и сплочение различных мнений, позиций и идей в внутренним восприятии личности мира. Отход от безграничного релятивизма или приверженности той или иной мысли в собственный поиск смысла при понимании относительности восприятия, трудности познания и толернатному пониманию других взглядов. конструктивное мышление: «на смену нигилистскому отрицанию, свойственному человеку раннего постмодерна, „протесту без предложения альтернатив“, пришла нонконформистская оценка действительности и предложение нового, новых социальных норм, правил жизни»
Анализ и критика
Антон Заньковский Антон Заньковский в статье «Время твёрдых медуз: метамодерн, который мы заслужили» так определяет сущность новой мировоззренческой парадигмы:
Теория метамодерна во многом совпадает с философскими тенденциями последнего времени: не сумев справиться с хаосом радикального релятивизма, интеллектуалы обратились к поискам твёрдости; причём данная направленность объединяет приверженцев новой этики, наукообразных реалистов и всевозможных фундаменталистов. Что такое метамодерн, если не попытка мыслить мир целым, отражённым в одном сознании — с одним типом рациональности, с одной этикой, — словно зеркало не было разбито на сотни кусков, когда мы вышли из христианской и гуманистической парадигмы? <…> Если модерн был подростковым бунтом против старого мира, стремился создавать новые миры и новые гносеологические линзы, то high postmodern был формой сыновней почтительности, то есть соответствовал конфуцианскому понятию сяо. Модерн смотрел в будущее, постмодерн оглядывался назад, а метамодерн созерцает настоящее, субстанцию и данность предметов, поэтому ему близки всевозможные интеллектуальные проекты спекулятивного реализма, новый материализм, объектно-ориентированная онтология и т. д. В самом сердце высокого постмодерна — в романе Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник» — содержится выход в новую познавательную парадигму метамодерна. Один из персонажей романа придумал особую практику не-чтения книг: он долго тренировался, чтобы смотреть на текст, не прочитывая его; созерцать сами линии буквенных знаков, их геометрию, не «подрывая» эту геометрию смыслом, — такая практика соответствует проекту объектно-ориентированной онтологии Грэма Хармана.
Алексей Кардаш