Миссионерская деятельность Самарской епархии — деятельность Русской православной церкви, направленная на обращение в православие представителей иных религий
До появления Самарской епархии Первые православные храмы и монастыри появились в регионе сразу вскоре после основания крепости Самара в конце XVI века, однако сведений о целенаправленной миссионерской деятельности в регионе, где проживало множество инородческого и иноверческого населения, немного.
Крупные монастыри, владевшие огромными вотчинами в регионе, никак не интересовались миссионерством, сосредоточившись исключительно на хозяйственно-экономическом управлении своими владениями. По сведениям историка Э. Л. Дубмана «Монастырские власти не предпринимали никаких попыток к христианизации чувашского и мордовского населения, составлявшего значительную часть жителей вотчин».
Единственным исключением являлся местный Спасо-Преображенский мужской монастырь, в чьих владениях четыре мордовские и чувашские деревни Шелехметь, Борковская, Терновое, Чуракаева в середине XVII века были обращены монахами в христианство.
Несколько иначе дело обстояло с миссионерством среди калмыков, где их христианизация являлась не только церковной заботой, но государственной политикой Российской империи. Город-крепость Ставрополь (ныне Тольятти) строился как административный центр для принявших крещение калмыков, для упрочения и распространения среди них христианства. Возглавлявшие ставропольское духовенство архимандрит Никодим (Ленкевич) и, позднее, протоиерей Андрей Чубовской хорошо знали калмыцкий язык, были специально подготовлены и обучены для миссионерской деятельности. Архимандрит Никодим, возглавлявший церковное строительство в Ставрополе и окрестностях и освятивший первый ставропольский храм, за 10 лет своего служения крестил около 1700 человек.
В 1739 году ставропольскую духовную миссию возглавил протопоп Андрей Чубовский. В помощь миссии Сенат постановил: … Архиепископу киевскому Рафаилу и киево-печерскому архимандриту Тимофею, чтобы искусными богословами в Киеве учинена была выписка из книг для калмыков о сотворении мира и человека, о потопе и выходе евреев из Египта, о пророках, возвестивших спасительное воплощение Бога, слова о воплощении, страдании и воскрешении, об антихристовой прелести, кончине мира, с возвещением апостольской проповеди, того, какому году какая нация обратилась в христианскую веру, об утверждении веры мученической кровью, с изъяснением Символа Веры, единства Святой Троицы, почитания, а не боготворения икон, апостольских преданий и правил Вселенских соборов.
В 1740-х годах в Ставрополе была создана русско-калмыцкая школа, появились переводы на калмыцкий язык Нового Завета и молитв. Отец Андрей вместе с миссионером Яковом Гавриловичем Бестужевым и священником Иваном Петровичем Ляховым, также знавшими калмыцкий язык, часто объезжали калмыцкие улусы, служили службы в походном храме. Благодаря таким усилиям обращение калмыков в православие проходило относительно успешно. Чубовскому удалось обратить в православие ещё до 6000—10000 человек . Однако на практике обращение к православию проходило неэффективно, по сути калмыки продолжали исповедовать и буддизм, придерживаясь двоеверия. По всей видимости даже сама правительница крещёных калмыков княгиня Анна Тайшина не до конца порвала с ламаизмом и не придерживалась строго православия.
Но в период правления Екатерины II миссионерство сошло на нет. Β 1773 году вышел указ, устранявший архиереев от всяких дел об инородцах и ο строительстве их молитвенных домов, передавая все дела такого рода в ведение светской власти. В 1789 году было запрещено посылать проповедников к инородцам без особого дозволения губернатора, а в 1799 году должность проповедника и вовсе была упразднена. Такое изменение политики было связано с активным участием иноверцев в восстании Пугачёва, многочисленными волнениями среди них, а также с бегством калмыков из России в Китай. При Александре I на калмыцкий были переведены катехизис и Евангелие от Матфея, но очень неудачно и непонятно.
Миссионерством среди калмыков также пытались заниматься братья-гернгутеры из Сарепты, однако не сильно успешно. В 1823 году их миссионерство было остановлено правительством, а обращённых ими калмыков было велено присоединить к православной церкви. При Николае I вопрос о создании особой калмыцкой миссии несколько раз поднимался, но всякий раз был отклонён. Единственными средством для обращения калмыков оставались обучение священников калмыцкому языку в саратовской и астраханской семинариях, переводы на калмыцкий религиозной литературы и богослужения в походной церкви. В 1841 году правительством Российской империи калмыки были переселены с территории Самарского края.
1850—1917 Миссионерство считалось одним из весьма важных направлений церковной деятельности, поэтому самарскую епархиальную миссию, а позднее епархиальный миссионерский совет, возглавлял непосредственно правящий архиерей. Органом управления миссионерской деятельностью являлась самарская духовная консистория в первом, так называемом вероисповедальном, столе которой было сосредоточено управление миссионерами.
Однако в начальный период существования епархии внимание епископов занимало множество иных вопросов по организации различных её структур, и организованной миссионерской политики не осуществлялось. Впрочем, до последней трети XIX века в Российской империи и Русской Православной церкви вообще не существовало планомерной организации деятельности миссионерской деятельности.
В этот период миссионерская работа возлагалась на приходских священников. Предполагалось, что мерами воздействия на иноверцев, осуществляемыми в «духе любви и кротости», будут служить частные и публичные собеседования, духовные увещевания, церковные проповеди и прочее. При этом на священников также возлагалась обязанность сбора сведений о раскольниках и сектантах, выявление распространителей иных вероучений и донесение об этом в духовную консисторию. Учитывая, что священник при этом должен был исполнять свои прямые обязанности — совершать богослужения, отправлять требы, дополнительные обязанности епархиального чиновника и миссионера зачастую находились в небрежении.
После освобождения крестьян от крепостной зависимости движение бывших крепостных за их официальное признание старообрядцами вынудило православную церковь всерьёз заняться организацией миссионерской деятельности. В ноябре 1869 года под покровительством императрицы Марии Александровны было создано Православное миссионерское общество. Общество имело своей задачей содействие «православным миссионерам в обращении в православие обитающих в пределах Российской империи нехристиан», а вскоре его деятельность была распространена на иноверцев, к которым были отнесены и «мнимые старообрядцы» различных толков.
Первым Самарским епископом, обратившим достаточное внимание на миссионерство во вверенной ему епархии был владыка Герасим, ранее занимавшийся миссионерской деятельностью в Сибири и Эстляндии, за что он даже был избран председателем Миссионерского общества. Ознакомившись с положением дел в Самарской епархии Герасим заметил, что «жатва здесь многа для проповеди евангельской, а делателей очень мало». В то время на территории епархии проживало около двухсот тысяч мусульман, тысячи язычников среди мордвы, десятки тысяч раскольников разного рода, а миссионеров при этом практически не было. Герасим обратился в Святейший Синод за разрешением основать в епархии 4-5 миссионерских стана «для обращения на путь истины зараженных расколом, молоканством и пребывающих во тьме язычества и ислама».
Для той же цели «вразумления блуждающих вне двора св. церкви и поддержания колеблющихся, по легкомыслию, в православной вере» был начат выпуск журнала «Самарские епархиальные ведомости». В журнале много места уделялось обзору различных неправославных вероучений и способам борьбы с ними. Рассчитаны такие публикации были на настоятелей приходов, где были сильны позиции сектантов или старообрядцев.
В штате Самарской епархиальной миссии появились первые миссионеры. Решением духовной консистории первым стал отставной матрос 31-го флотского экипажа Дмитрий Русанов, показавший себя опытным полемистом в диспутах со старообрядцами. С сентября по май он объезжал селения Николаевского и, по поручению епископа, иных уездов губернии. В диспутах и собеседованиях он умело и находчиво отстаивал «истины православия» в спорах с самыми авторитетными местными поповцами, беглопоповцами, поморцами и спасовцами.
Число штатных миссионеров было невелико, так в 1882 году в распоряжении комитета были священник села Тяглое Озеро Василий Соловьев, крестьянин Афиноген Курч(т)аев, николаевский мещанин Михей Муравьев и священник пригорода Ерыклинск Александр Вратский. Они за свои труды получали вознаграждение в 200—240 рублей. В 1881 году Курчаев провёл в сёлах Николаевского уезда 57 собеседований, из которых 31 было публичным. В результате 26 человек в трёх сёлах обратилось к православию. Муравьёв в том же году провел 22 беседы в Николаевске и его окрестностях, большей частью публичные, объехал 16 сёл и деревень Николаевского и Новоузенского уездов
Постепенный рост квалификации православных миссионеров создал возможность для организации всё большего числа публичных собеседований, в первую очередь со старообрядцами. Сначала в Самаре, а затем и в Бугурусланском, Бузулукском и Николаевском уезде были введены в практику воскресные публичные собеседования с сектантами и старообрядцами различных толков. Такие открытые собеседования имели явное преимущество перед частными, стимулируя интерес верующих к ним, позволяя участвовать широкому кругу желающих, предоставляя возможность для публичной критики, и развенчания старообрядческих учителей. . На подобных беседах подготовленные из духовенства и мирян лица объясняли основы православной веры. Среди миссионеров-мирян были особо известны отставной матрос Русанов и самарец Иван Савельев, которые могли чуть ли не сутками вести миссионерские беседы.
Уже в первые годы управления епископа Герасима в епархии было открыто до 400 церковно-приходских школ, во многих из которых обучались дети мусульман и молокан, что также способствовало миссионерским начинаниям владыки.
За пять лет усилиями Герасима и его помощников-миссионеров было обращено и возвращено в православие около 1000 человек. Однако, полагая это число незначительным, епископ подал ходатайство об открытии в Самарской епархии комитета Миссионерского общества: «Мы нуждаемся и очень — в свободных от забот по приходам — миссионерах, и ещё больше в средствах, необходимых для их содержания, для заведения при их станах училищ, библиотек, больниц». Его прошение было удовлетворено и 28 февраля 1871 года в торжественной обстановке в Самаре был открыт епархиальный комитет православного миссионерского общества.
Комитет занимался вопросами финансового обеспечения миссионерства: оплатой труда миссионеров, оплатой их проезда, арендой помещений, приобретением религиозной и церковной литературы, выделению пособий для новообращённых. Также комитет оказывал помощь руководству епархии в подборе миссионеров, их грамотном использовании, периодически направляя штатных миссионеров в селения, наиболее «заражённые расколом».