Проблема происхождения японского языка длительное время привлекает внимание специалистов и любителей. Наиболее популярны гипотезы о родстве с корейским языком, а также о присутствии в нём австронезийского субстрата и алтайского суперстрата или об австронезийско-алтайском гибридеShibatani M. Japanese // Encyclopedia of Language and Linguistic. 2nd ed. In 14 vol. Vol. 6. P.102.

История исследований В классическом японском языке общепризнано выделение двух слоёв: исконно японских и китайских заимствований. Вопрос более ранних истоков языка в традиционной науке не ставился.

Первую работу по внешним связям японского языка опубликовал в 1857 году австриец (1811–1869), доказывая его родство с урало-алтайскимиBoller A. Nachweis, dass das Japanische zum ural-altaischen Stamme gehört. Wien, 1857. Рой Миллер высоко оценивал организацию и методологию публикации Боллера, начавшего со сравнительной фонологии и завершившего морфологией, хотя Боллер обладал лишь ограниченными материалами по японскому языку. В 1908 году идею Боллера развил Фудзиока КацудзиFujioka K. Nihongo no ichi // Kokugakuin zasshi 14. 8, 10, 11. Кацудзи перечислил 14 типологических черт, свойственных урало-алтайским языкам и наличествующих и в японском. Из работы ПрёлеPröhle, 1916/17 немного этимологий сохранили значение. Ряд новых сопоставлений предложил Густав Рамстедт.

Новый этап исследования алтайских связей японского начался после Второй мировой войны. Объёмная монография (1896–1976) «Истоки японской цивилизации» (1956)Haguenauer, Charles. Origines de la civilisation japonaise. Introduction à l’étude de la préhistoire du Japon, 1re partie. Paris, 1956 охватила широкий круг вопросов алтайско-японских связей (не только лингвистические, но также антропологические и археологические данные), но, по оценке Роя Миллера, дала крайне незначительные результаты ввиду невладения автором методами компаративистики.

Многочисленные публикации (1908–1995), написанные в традиции неограмматиков (Мураяма стажировался в Германии, где познакомился с Николаем ПоппеАлпатов В. М. Николай-Николас Поппе. М., 1996. С.72, 110), остались мало известными в Японии, но получили определённое признание на Западе, снискав ему славу наиболее заметного японского компаративиста. Мураяма сопоставил старояпонское окончание -ki с алтайским суффиксом, а также ряд других аффиксов. Сигэо Одзава (1968) сравнил японский с монгольским, приведя около 230 лексических соответствий.

Автор ряда работ по алтайской компаративистике Николай Поппе, вероятно под влиянием Поливанова, не принимал принадлежность японского к алтайскимАлпатов В. М. Николай-Николас Поппе. М., 1996. С.23-24, 44, 98-99, 102. Отсутствует японский и в работах по алтаистике В. Л. Котвича (1872—1944)Котвич В. Л. Исследование по алтайским языкам. М., 1962 и Дж. Г. КиекбаеваКиекбаев Дж. Г. Основы исторической грамматики урало-алтайских языков. Уфа, 1996.

Московский компаративист С. А. Старостин (1953–2005) в монографии 1991 года, написанной на основе докторской диссертации, уточнил схему Роя Миллера и предложил свою систему соответствий японской и алтайской фонологии, указав, что рефлексация гласных вызывает больше проблем, нежели ситуация с согласными, и подчеркнув неадекватность таблицы Миллера-Стрита. Кроме того, Старостин предложил предварительную просодическую реконструкцию, основанную на соответствиях корейских и японских тонов.

Отвергнув ряд более ранних этимологий и предложив некоторые новые, Старостин количественно оценил степень родства базовой лексики следующим образом: в 100-словном списке у японского — 18 совпадений с пратюркским, 17 — с прамонгольским, 15 — с пратунгусо-маньчжурским, и 25 — со среднекорейским, что позволяет как подтвердить алтайское родство в целом, так и выделить корейско-японскую группу в рамках алтайской семьи. Кроме того, для 9 лексем Старостин (опираясь на работы С. Мураямы) подтвердил вероятную австронезийскую этимологию.

Публикация в престижном издательстве Brill «Этимологического словаря алтайских языков» (2003), подготовленного Старостиным в соавторстве с А. В. Дыбо и О. А. Мудраком и включившего японский материал, вызвала многочисленные отзывы, часто весьма критические. А. Вовин (2005) указал на многочисленные ошибки, использование лексем неясного происхождения и отказался видеть регулярные звуковые соответствия в данных авторовVovin 2005, p.117-118, объявив алтайскую теорию делом верыVovin 2005, p.123. В подробном ответе на рецензию А. В. Дыбо и Г. С. Старостин подчеркнули, что регулярные звуковые соответствия не обязательно тождественны элементарным механическим правилам, и что в любой реконструкции возможны семантические расхожденияDybo, Starostin G. 2008, p.155-156.

В. М. Иллич-Свитыч считал, что предположение о родстве японского с алтайскими «не доказано с достаточной строгостью»Иллич-Свитыч 1971, с.69, и не использовал его данные в своем «Опыте сравнения ностратических языков». Однако японский рассматривается среди алтайских и как ближайший родственник когурёского в «Ностратическом словаре» А. ДолгопольскогоDolgopolsky A. Nostratic Dictionary (2008). Preface. P.81. Японский включен в диссертацию И. А. Грунтова «Реконструкция падежной системы праалтайского языка» (М., 2002). Работу Старостина одобрил и известный компаративист Дж. ГринбергGreenberg 1998, p.54. В. М. Алпатов называет алтайскую гипотезу «наиболее распространённой и доказательной», признавая также наличие австронезийского слоя лексикиАлпатов В. М. Японский язык // Языки мира. Монгольские языки. Тунгусо-маньчжурские языки. Японский язык. Корейский язык. М.: Индрик, 1997. С.325.

В мировой лингвистике при этом само существование генетического родства между алтайскими языками отрицается, а родство с ними японского считается маргинальной теорией.

Корейско-японские отношения Небольшой глоссарий корейско-японских соответствий содержала ещё работа Араи Хакусэки 1717 года; в XVIII веке идею родства двух языков высказывал Фудзии Тэйкан (1732—1797). Вслед за У. АстономAston W. G. A comparative study of Japanese and Korean languages // Journal of the Royal Asiatic Society, 11 (1879), 317—364 её развили С. Канадзава (1910)Канадзава, Сёдзабуро. Никкан рё кокуго канкэй рон (Трактат об родстве японского и корейского. Токио: Сансэйдо, 1910 и С. Огура (1934)Огура, Симпэй. Тёсэнго то Нихонго (Корейский и японский). Кокуго кагаку кодза. Том 4. Кокугогаку, сдержанность в этом вопросе проявил (1959).

Диссертация Квона (1962) отрицает корейско-японское родство. В статье (1924—2009) 1966 года была предложена реконструкция прото-корейско-японского и список лексических соответствий.

Рой Миллер (1924—2014) в монографии 1971 года включает корейский и японский в одну подгруппу. Миллер обратил внимание на статистические асимметрии в реконструкции Мартина. Он предлагает реконструкцию на фонетическом и лексическом уровнях, включая ряд личных местоимений.

Александр Вовин посвятил специальную книгу «Корео-Японика» (2010) опровержению попыток обоснования корейского и японского родства. Большую её часть занимает разбор сопоставлений Уитмена, сделанных в его диссертации 1985 года. Рассматривая схожие аффиксы в корейском и японском, Вовин указывает, что параллели между западным старояпонским и корейским не имеют аналогий в японической группе, что свидетельствует скорее об ареальной, а не генетической близости. Признавая наличие многочисленных параллелей в глагольной морфологии, он трактует их как указания на значительные заимствования западного старояпонского из старокорейского.

Южные связи в статье 1908 года, заявляя о родстве японского с урало-алтайскими, предположил, что простота японской фонологии вызвана смешением с языками, родственными языкам островов Тихого океана.

Е. Д. Поливанов сближал с формами малайско-полинезийских языков японский префикс ma-, а также обращал внимание на японскую акцентуацию, видя родство с малайской. Таким образом, он делал вывод о «гибридном происхождении» японского, включившего как алтайские, так и малайско-полинезийские элементы.

Хисаносукэ Идзуи (1953) считал, что австронезийские элементы выступают как старые заимствования в японском. Популяризатором теории южного субстрата выступил С. Оно. Он полагал, что в период Дзёмон в Японии говорили на языке южного происхождения, фонологически схожем с полинезийскими. Позже, в эпоху Яёй, пришельцы с юга Корейского полуострова принесли свой язык.

Примечания

Литература Монографии:

Benedict, Paul K. Japanese/Austro-Tai. Ann Arbor: Karoma, 1990.

Martin S.E. The Japanese Language through time. Yale UP, 1987. 961 p.

Miller A.R. Origins of the Japanese language. (Publications on Asia of the School of international studies. № 34. 1980) Robbeets M. Is Japanese Related to Korean, Tungusic, Mongolic and Turkic? Wiesbaden: Harrassovitz, 2005.

Unger J.M. The Role of Contact in the Origins of the Japanese and Korean Languages. Honolulu: University of Hawai’i Press, 2009.

Whitman John B. The Phonological Basis for the Comparison of Japanese and Korean. Ph. D. diss. Harvard University, 1985.

Статьи:

Ciancaglini, Claudia A. How to prove genetic relationships among languages: the cases of Japanese and Korean // Rivista degli Studi Orientali. Nuova serie. Vol.81 (2008). P.289-320. Doerfer, Gerhard. Ist das Japanische mit den altäischen Sprachen verwandt? // Zeitschrift der Deutschen Morgenländischen Gesellschaft 124 (1974): 103—142. Martin S. Lexical Evidence Relating Japanese to Korean // Language 42.2 (1966), p. 185—251. Rahder J. Comparative treatment of Japanese language // Monumenta Nipponica VII (1951), VIII (1952)

Vovin A. The end of the Altaic controversy // Central Asiatic Journal 49.1 (2005), p. 71-132. Dybo A., Starostin G. In Defense of the Comparative Method, or the End of Vovin controversy // Аспекты компаративистики, 3 (2008), 119—257.

Категория:История японского языка