Средневеко́вая историогра́фия (, , ) — намеренное сохранение памяти о прошлом в трудах западноевропейских писателей IV—XV веков, представляющее собой прямое продолжение античной греческой и римской историографии, однако, в отличие от неё, организующее события по хронологии, а не причинно-следственным связям, и плохо локализованное в пространстве. История как самостоятельная дисциплина отсутствовала в эпоху Средневековья, как не существовало профессии историка; тем не менее писатели на историческую тему понимали особенности исторического жанра. Преимущественно созданием исторических текстов занимались священнослужители, а затем — государственные деятели и даже трубадуры и жонглёры, представители пополанов и бюргерства. Значительная часть текстов писалась на латинском языке, массив текстов на современных эпохе национальных языках появляется только с Высокого Средневековья.

При неизменности риторического метода, доставшегося от античности, средневековая историография являлась реализацией ряда христианских концепций, в первую очередь — универсализма и эсхатологии. Практически все средневековые историки разрабатывали универсалистскую точку зрения, поскольку история воспринималась как деяния Божьи, что не исключало локального патриотизма и ксенофобии. Р. Коллингвуд подчёркивал, что «История как воля Бога предопределяет самое себя, и её закономерное течение не зависит от стремления человека управлять ею. В ней возникают и реализуются цели, не планируемые ни одним человеческим существом. Даже те, кто думает, что они противодействуют им, на самом деле способствуют их исполнению».

Средневековые историки стремились рассказать о прошедших временах и описать современные им события в строгой хронологической последовательности. Этот подход привёл к осознанию, что человечество в своём развитии прошло через ряд этапов. Одним из первых вариантов периодизации стала четырёхчастная концепция Ипполита Римского и Юлия Африкана. Она предполагала совмещение античной концепции смены Золотого, Серебряного, Бронзового и Железного веков с христианским провиденциализмом; к каждому веку была привязана крупная империя: Халдейская (Вавилонская), Персидская, Македонская, Римская. Другая традиция была заложена в XII веке Иоахимом Флорским, который разделил историю на три периода: царствование Бога-Отца, или невоплощенного Бога, дохристианская эра; царствование Бога-сына, или христианская эра; царствование Святого Духа, которое должно было начаться в будущем. Ключом к истории было Откровение, которое позволяло понимать прошлые деяния Творца и позволяло продемонстрировать Его будущие намерения, однако дело историка — только прошлое, а будущее — область пророка.

Предмет и терминология

Определение «Средневековья» и его границ Французский исследователь Бернар Гене (1980) писал:

Каждый медиевист знает сегодня, что Средневековья никогда не существовало и тем более никогда не было духа Средневековья. Кому взбрело бы в голову сунуть в один мешок людей и учреждения VII, XI и XIV столетий? Если нужно производить периодизацию, у 1000 года или у 1300 не больше, но и не меньше прав, чем у конца V или конца XV столетия. Истина заключается в том, что в сложной ткани, которую представляет собой история, изменения, происходящие в каждой области и на разных уровнях каждой области, не совпадают, не согласуются между собой. Чем более общий характер носит периодизация, тем более она спорна.

Однако тот же Б. Гене обозначил и некоторые черты общности, которые позволяют выделять тысячелетний период между Античностью и Ренессансом: на Западе, противопоставляющем себя греческому Востоку, — то есть в Италии, Испании и странах к северу от Альп и Пиреней, господствовала Римская церковь, а языком культуры являлась латынь. Определение Средневековья как периода между падением Римской империи и началом существенных культурных, религиозных и политических перемен XV—XVI веков восходит к первым итальянским гуманистам. Исторически эта периодизация и само определение устоялось в веках, однако при том, что широко используется, имеет ряд неудобств. В первую очередь это связано с тем, что гуманистическое понятие medium aevum противопоставлено античному, и у́же — римскому — прошлому, и потому возникает сомнение в его применимости к регионам, которые не находились под властью Рима, например, Ирландии или Скандинавии. В этом плане можно говорить, что для Ирландии средневековье началось с её англо-норманнского завоевания в 1169 году. Ещё более сложным является применимость термина «Средневековье» к незападным цивилизациям, в том числе арабо-мусульманской, китайской или японской. В энциклопедическом справочнике по историографии издательства «Routledge» (1997), в тематической главе термин «Средневековье» применяется только к европейскому прошлому, притом связанному с миграциями германцев на земли Римской империи; иными словами, за пределами рассмотрения оказываются балканские регионы и славянские территории Центральной Европы, что является историографической реальностью, сложившейся за пять веков непрерывной исторической традиции. Хронологические границы Средневековья при их чрезвычайной условности (приблизительно, между 300—1500 годами), восходят к определению 1798 года: «от царствования Константина до возрождения литературы в XV столетии». Аналогичные границы постепенно утверждаются в современной российской историографии.

Средневековый историзм и риторика

Иудейская и христианская религия, согласно определению Д. Делияннис, были историчны в своей основе, поскольку базировались, хотя бы отчасти, на текстах исторического и биографического содержания. Средневековые авторы унаследовали античные традиции биографии и историописания, однако история не являлась самостоятельной ветвью науки; чаще всего исторические штудии классифицировались как отрасль грамматики или риторики. Историки принадлежали к разным социальным слоям и писали для различной аудитории; часто средневековые авторы подражали библейским или классическим античным образцам, но в большинстве случаев переписывали тексты друг у друга, руководствуясь устойчивыми клише. Значительная часть современных представлений о Средневековье базируется на некотором наборе базовых текстов, которые определяют интерпретацию того или иного времени. Так, главным эталоном для описания франкского государства и общества VI века является Григорий Турский, а английского и французского XIV столетия — Жан Фруассар. Такие тексты являются базовыми для исследования источников их авторов и применяемых литературных моделей, контекстов написания, целеполагания и предполагаемой аудитории.

В Средневековье использование термина «история» не корреспондировало с историографией. Латинское слово Historia буквально означало «сообщение», «повествование», и прилагалось к любому нарративу, в том числе повествовательной прозе, литургическим текстам, эпической поэзии. При этом писатели-историки (точнее, создатели текстов, которые современной культурой именуются историческими) отлично осознавали, что история составляет особый тип повествования. Первую попытку теоретически разъяснить особенности исторического жанра предпринял в VII веке Исидор Севильский в первой книге своей энциклопедии «Этимологии», при этом после него практически никто из авторов специально не теоретизировал на эту тему, и высказывания более или менее несистематичны. Исидор выделял два типа повествования: fabula (басня) и historia. «Басни (fabula) названы [так] поэтами от того, что будет высказано (fandus), поскольку [их сюжеты] — вещи, которые не произошли, но которые только вымышлены в речи. Они для того написаны, чтобы при помощи разговоров безгласных животных показать образ жизни некоторых людей» (Etymologiae. I, 40, 1).

История (historia) есть повествование о событиях (res gestae), при помощи которого становится известным то, что было сделано в прошлом. Названа же история у греков , то есть «от видения» или узнавания. У древних ведь никто не писал историю, если не присутствовал [при описываемых событиях] и не видел сам то, что записывал. Мы ведь лучше замечаем глазами то, что совершается, чем воспринимаем на слух. Ведь то, что видят, высказывают без обмана. Эта наука относится к грамматике, ибо всё, сколь-нибудь достойное памяти, передаётся посредством букв.

Рассуждая о жанрах истории, Исидор писал не о литературе, а о временны́х отрезках, положенных в основу повествования: эфемерида-дневник, календарь и анналы, то есть описание того, что произошло, соответственно, за день, месяц и целый год.

В предисловии к своей «Церковной истории» Беда Достопочтенный заверял читателя в намерении следовать истине и упоминал, что он попытался выяснить для наставления потомков из народной молвы, что есть «истинный закон истории» (vera lex historiae). Эта формула привлекала внимание многих исследователей, которые стремились понять историографический принцип и методологические установки самого Беды. Слова об истинном законе были заимствованы из предисловия Иеронима к переводу «Хроники» Евсевия Кесарийского: о прошлом необходимо рассказывать, «выражая мнение простого народа, что есть истинный закон истории». Р. Рэй в статье 1980 года обратил внимание, что Беда следовал наставлениям Августина и стремился вычленить в истории суть вещей. История не есть буквальный рассказ о том, что произошло, а только подача читателю поучительной формы действительных событий. Это и есть закон исторического повествования, то есть учёт «молвы» был настоятельно необходим, ибо если бы детали повествования расходились с привычными представлениями, рассказ становился риторически неэффективным. Понимание границ правды и вымысла было достаточно специфическим. Для средневекового историка изложение «деяний», то есть сцен, поступков, речей и прочего, было важно с точки зрения не столько передачи преходящих деталей, сколько универсальных, вечных смыслов («должного»). Это своего рода «истина типического», поэтому у историка была значительно более широкая возможность для изобретения фактов, чем у авторов Нового и Новейшего времени. Это же парадоксально означает, что средневековую «вымышленную историю» было затруднительно фальсифицировать, поскольку внешними критериями для верификации являлись память, суждение или даже предпочтение отдельного читателя.

Классическая риторика Цицерона различала historia, которая рассказывает правду, argumentum, который повествует о нечто правдоподобном, и fabula — повествование о том, что не является ни правдивым, ни правдоподобным. Эту классификацию знали Исидор и Винсент из Бове, но в большинстве своём средневековые авторы предпочитали двойственную оппозицию истории и басни. Риторическая стратегия предполагала, что история должна восприниматься буквально, на веру. Существенно то, что историка в меньшей степени интересовало выяснение причин того или иного события: все они были необходимой частью Божественного замысла, который можно было постигнуть в своё время. Знание о прошлом имело смысл только как часть знания об изначальном плане, в котором каждое событие имело смысл. Чтение и комментирование Библии — Священного Писания, которое содержало всю полноту смыслов, доступных человеку, — требовало глубокого и тщательного изучения древнееврейской истории, хронологии, топографии, генеалогии. Изучение истории и культуры богоизбранного народа оправдывало изучение античной и национальной истории и задавало подходы к её описанию и интерпретации. Для христианского историка предметом интереса было теологическое измерение: определение места своего народа, государства и церкви в общей картине истории христианского мира и установление цели и высшего назначения произошедших событий.

Предпосылки средневековой историографии (300—500)

Анналистика