Армя́нская историогра́фия V—XVIII веко́в — совокупность работ армянских авторов V—XVIII веков (летописей, хроник и других источников), посвящённых истории собственно Армении и содержащих многочисленные данные о сопредельных государствах и регионах — Закавказье, Византии, Ближнем и Среднем Востоке. Возникшая на закате античности армянская историография занимала доминирующее место в армянской средневековой литературе. V—XVIII столетия охватывают древний период армянской историографии.

Периоды спада и подъёма культурной активности в Армении соответствовали изменениям в её политической ситуации. Наиболее раннее сообщение о создании исторического повествования в Армении относится к I веку до н. э. Написание, пояснение и сохранение истории армянского народа изначально было одной из главных задач образованного класса, а V столетие стало золотым веком национальной литературы. В это время возникает непрерывная историографическая традиция, когда авторы начинали повествование с исторического периода либо даты, на котором остановились их предшественники.

В середине VI века было введено армянское летосчисление. С VII века, начиная с арабского завоевания, в силу сложившихся обстоятельств труды некоторых историков приобрели универсальный характер как в хронологическом, так и в географическом отношении, зародились жанр хроники и историческая география.

Новый подъём историографии произошёл в X—XIV веках, что в первую очередь было связано с восстановлением армянского государства сначала Багратидами, а затем и в Киликии. В XIV веке наступила полоса упадка, связанного с нашествием татаро-монгольских племён и мамлюкским вторжением, длившегося более двух столетий, в течение которых не было создано сколько-нибудь серьёзных исторических трудов. Историческая литература этого периода представлена главным образом мелкими хрониками и памятными записями рукописей. Следующее возрождение историографии пришлось на XVII век. Последним крупным представителем армянской средневековой историографии и предшественником современной исторической науки считается Микаэл Чамчян, автор трёхтомной «Истории Армении» (1784—1786).

Начиная с позднего Средневековья историография развивается в том числе среди армянской диаспоры в странах Азии и Европы.

Армянская средневековая историческая философия сводилась к идее богоизбранности армян. Утрата независимости и вражеское окружение также внесли свои коррективы в армянскую историософию.

Труды армянских историков и хронистов богаты данными о сопредельных государствах, регионах и народах, с которыми армяне контактировали.

Существуют несколько версий периодизации древней и средневековой армянской литературы. выделяет следующие четыре этапа: V—IX века, X—XII века, XIII—XVI века, XVII—XVIII века.

Сообщения об армянской историографии до V века

По мнению М. Дьяконова и О. Кудрявцева, в III—I веках до н. э. у армян существовали особые тайнописи, которыми писались храмовые книги и летописи. Другие специалисты, напротив, отвергают предположение о существовании литературы на армянском языке в дохристианский период. По мнению , армяне были знакомы с классической культурой задолго до V века нашей эры — античные источники сообщают о влиянии греческой литературы и идей, особенно в придворных кругах Армении. Что же касается литературы на армянском языке, то она начала своё развитие довольно поздно. Политическая и социальная индивидуальность Армении и армян восходит ко временам Древнеперсидской империи (VI—IV века до н. э.), но национальная армянская литература, по Томсону, была продуктом христианских времён.

Томсон отмечал, что армяне были известны в университетах грекоязычного мира как учителя и учёные, а живший в I веке до н. э. царь Артавазд II завоевал репутацию автора пьес и историй на греческом языке. Как сообщал Плутарх, произведения Артавазда дошли до его времени: «…Артабаз же даже сочинял трагедии и писал речи и исторические сочинения, из которых часть сохранилась». Немецкий историк А. Г. Геерен высказал гипотезу, что историческое сочинение армянского царя могло послужить источником для Плутарха при работе над некоторыми частями его истории, в частности это касается жизнеописания Красса, его восточного похода и битвы при Каррах. Не отрицая такую возможность, У. Тарн полагал, что Артавазд вряд ли обладал историческим мышлением.

Судя по описаниям Мовсеса Хоренаци, историческая литература в Армении, кроме царского двора, существовала также в языческих храмах, в среде жрецов. Храмы и жречество играли огромную роль в экономической, общественной и особенно культурной жизни Древнего Востока и эллинистических государств. Храмы являлись центрами развития культуры — в частности, науки и литературы. Жречество стремилось монополизировать литературную деятельность в государстве. Хоренаци также упоминал храмовые истории, составленные Олюмпом, жрецом святилища Арамазда в , и сравнивал их с книгами персов и армянскими эпическими песнями. Согласно Мовсесу, во II—III веках Вардесан изучал эти истории и перевёл их на сирийский язык. Полемизируя с , К. Тревер в качестве доказательства существования домаштоцевской армянской литературы указывала на сведения об архивах армянских царей в Ани-Камах. полагал, что историк храма Ани мог быть местным жрецом с греческим именем, как и его коллеги в Лидии.

Армянская историософия

С самого начала армянское историописание ставило перед собой как информативную, так и нравоучительную задачи: помочь читателю избежать зла и следовать примерам добродетельного поведения. Ход истории считался результатом Божьего провидения. подчёркивал, что моральные идеалы армянских историков формировались под влиянием древнееврейской литературы и больше связаны с борьбой за выживание армянского народа и сохранение его традиций, нежели с христианством. По мнению Томсона, «армянские историки видели параллели между судьбой Израиля и судьбой своей страны». отмечала, что армянская историософия изначально рассматривала прошлое Армении как продолжение библейской истории избранного народа. Петра Коштялова считала, что концепция истории избранного народа является одной из главных особенностей армянской коллективной идентичности. Либо на примере выдающихся подвигов и мудрости своих политических покровителей, либо на более общих принципах, историки стремились учить истинной модели поведения. Томсон считал Агатангелоса, Егише и Мовсеса Хоренаци тремя основными авторами, которые «определили отношение армян к своему месту в мире».

После возникновения ислама в VII веке резкого изменения в понимании целей историописания не произошло. Появились лишь концептуальные вопросы борьбы с новым противником. Согласно Тео ван Линту, эпоха поставила сложный вопрос: «почему арабы, ныне мусульмане, внезапно нарушили существующий порядок вещей». Современник первых арабских нашествий Себеос искал объяснение драматических перемен в библейских пророчествах. В конце IX века восстановление армянского государства подтвердило историософию Гевонда, писавшего об освобождении Армении от мусульманского правления. К этому времени основные концепции и философия армянской истории были уже сформированы. Это касается как теоретических вопросов историописания, его рамок и целей, так и концептуальных вопросов истории армян. Вслед за классиками золотого века в начале X столетия о воспитательной значимости истории писал Ованес Драсханакертци. В начале XI века в обстановке усилившегося давления Византии политические и церковные институты Армении постепенно ослабли. В преддверии больших исторических преобразований Степанос Таронеци предложил своё определение армянской идентичности, которую он основывал на общей культурной памяти и не ставил в зависимость от церковно-политических институтов. По словам Тима Гринвуда, такая структура идентичности была способна преодолеть политические и социальные потрясения. В долгосрочной перспективе она оказалась чрезвычайно устойчивой. Со второй половины XI века перед историками вновь встала задача осмысления причин утраты независимости и завоевания страны, на сей раз сельджуками. Причину, вызвавшую гнев Божий и повлекшую за собой немедленное возмездие, Аристакес Ластивертци видел в грехах армянского народа. Он подчёркивал, что познание прошлого — это способ покаяния и избегания духовной погибели. Как во времена арабов, так и в то время, масштабные трансформации геополитической картины истолковывались посредством Библии. В начале XII века Маттеос Урхаеци адаптировал к туркам образ четвёртого зверя в видении Даниила. Все бедствия — это предупреждения Бога, а изучение истории может служить спасению души. В рамках уже установившейся исторической философии он считал, что «недавние неудачи, которым подверглись армяне, были признаками недовольства Бога своим народом». Продолжались попытки выработки методологических принципов написания истории. Так, в конце XII века Самуел Анеци предложил тройное деление времени на прошлое, настоящее и будущее. Анеци отмечал, что «интересы человечества, кажется, больше связаны с прошлым и будущим, чем с настоящим». Десятилетия спустя Мхитар Анеци понимал исследование прошлого как способ достижения духовного озарения. В армянской версии «Хроники» Михаила Сирийца целью историписания декларировалась борьба с невежеством и наставление христианскому читателю. С XIII—XIV веков некоторые историки в качестве введения армянской истории приводили не только рассказ об Адаме и его потомках, но и размышления о природе самого Бога. Вардан Великий находил, что творчество — это способ познания Творца, совершенное знание принадлежит только ему. Своими изысканиями человек лишь готовиться к пониманию вечных истин. Последующее турецко-персидское иго, аналогично сельджукскому завоеванию и вторжению монголов, объяснялось «греховностью» армян.

Как отмечал оксфордский специалист по древнеармянской литературе Роберт Томсон, средневековые армянские авторы создали собственные высокие идеалы — как религиозные, так и национальные. Хотя они были пропитаны знаниями греческой и сирийской литературы, тем не менее, сумели сформировать оригинальную интерпретацию истории. Их политические, культурные и национальные идеалы и идеи оказали глубокое влияние на коллективное сознание армян. Так, например, политический образ Армении, проецированный в работе Хоренаци, сохранил своё влияние вплоть до современности, как и введённая Егише концепция nahatak — человека отдавшего свою жизнь за защиту веры и страны.

Историография V—IX веков

Золотой век: становление исторических идеалов

Как отмечал , Армения в поздней античности являлась важнейшей составной частью Закавказья. Занимая обширную географическую зону, армяне представляли собой более могущественную силу, чем их северные соседи, иберы и многочисленные народы Кавказа, а на востоке они вовлекли в свою культурную орбиту албанцев. В начале IV столетия Великая Армения приняла христианство в качестве государственной религии, что привело к появлению ориентации на Западную цивилизацию. Армянское мировоззрение, ранее находившееся в иранской культурной и религиозной орбите, радикально изменилось. Новый «христианский взгляд» стал господствующим и в историографии. В 387 году Армения была разделена между Римом и Персией, притом большая её часть отошла к последней. В 428 году по прошению армянских нахараров сасанидский шахиншах упразднил царскую власть в Армении, и страна впредь управлялась назначаемыми им марзпанами. Придерживающиеся зороастризма Сасаниды неоднократно пытались навязать свою религию недавно христианизированным армянам, что порождало серьёзные конфликты. По итогам Аварайрской битвы 451 года и войны 484 года армяне добились религиозной автономии в границах Персидской империи.