Бассейн в гареме

«Бассе́йн в гаре́ме» (), или «Туре́цкие же́нщины в ба́не» (), — картина французского художника Жана-Леона Жерома, написанная им в 1875 году.

Гарем в исламском обществе означал запретную часть дома, предназначенную для женщин. Находясь под впечатлением от поездок по Ближнему Востоку, Жан-Леон Жером избрал темой своей картины именно сцену в гареме, когда темнокожая служанка предлагает кальяны двум белым наложницам султана у бассейна в турецкой бане. Жером как представитель европейского живописного искусства уделял большое внимание изображению женской наготы и вообще красоте человеческого тела, что противоречило исламским традициям, в то время как свидетелем данной сцены художник не был, да и не мог стать.

Картина, написанная в 1875 году по заказу великого князя Александра Александровича (будущего российского императора Александра III), выставлялась на Парижском салоне и даже использовалась в рекламе виски, вызвавшей критику, но уже теперь со стороны христиан из-за своего сексуального подтекста. Некоторое время полотно хранилось в Аничковом дворце, но во время национализации 1918 года оно поступило в Государственный Эрмитаж, где и выставлялось в последующие годы. В 2001 году картина была похищена из Эрмитажа неизвестным, вырезавшим её из подрамника. Несколько лет работа считалась потерянной, но в 2006 году была передана анонимом в Государственную думу. После реставрации, занявшей четыре года ввиду плохого состояния полотна, в 2009 году картина возвратилась в постоянную экспозицию Эрмитажа, в то время как похищение её так и осталось нераскрытым.

Контекст

Французский живописец Жан-Леон Жером (1824—1904) учился у известных художников Поля Делароша и Шарля Глейра, прививших ему страсть к путешествиям, изучению обычаев разных народов, а также особую любовь к Востоку. На заре рождения массовой культуры провинциал Жером пошёл навстречу новой публике формирующейся буржуазной Франции, став знаменитым у салонной аристократии. Его разнообразное наследие, наряду с парадными портретами и классическими академическими сюжетами из античной истории и мифологии, включает полотна на темы наполеоновских походов, эротические сюжеты и экзотические картины из жизни мусульманского Востока.

В это время во Франции появился запрос на новый подход к живописи, выраженный в словах историка Проспера де Баранта, писавшего, что «мы все хотим знать о том, как жили более ранние общества и отдельные личности. Мы требуем того, чтобы их образ был ясно виден в нашем воображении, и чтобы они предстали живыми перед нашими глазами». C конца 1850-х годов Жером оказался предприимчив в выборе пользовавшихся популярностью сюжетов. Он начал работать над достижением баланса между реализмом почти документальной точности и научным подходом к образной реконструкции, развив в себе умение мастерски управлять повествовательным потенциалом сюжетов своих картин, ввиду чего они производили впечатление на зрителей. Жером отказался от поэтических обобщений и идеализации главных героев, однако уравновешенная и дотошная в деталях живописная техника художника практически делала людей непосредственными свидетелями событий.

Имея славу художника ориенталистического направления в сочетании с неослабевающим интересом к изображению сцен из жизни мусульманского общества, Жером точно зарисовывал особенности архитектуры и обстановки, а также одежды разнообразных народов во время неоднократных путешествий художника по Ближнему Востоку — от Египта и Турции до Сирии и Палестины, что сослужило ему неплохую службу при создании новых картин.

Композиция Картина написана маслом на холсте, а её размеры составляют . Справа посередине подпись на мраморе: «J. L. Gerome».

В центре зала турецкой бани, освещённого через окна сводчатого потолка, темнокожая служанка предлагает кальяны двум белым женщинам. Одна из них расположилась полусидя на ковре рядом с туалетным столиком, а другая возлежит прямо на зеркально гладком мраморном полу. В глубине зала видны ещё несколько фигур обнажённых наложниц, стоящих или сидящих возле бассейна на фоне двух ниш заднего плана и павильона, украшенного изразцами с цветочным орнаментом и арабскими надписями. Прекрасные одалиски, наложницы султана, изображённые в сладострастных позах практически без одежды и окутанные лёгкой банной дымкой посреди изящных инкрустированных мозаикой предметов интерьера, создают у зрителя ощущение погружения в атмосферу Востока.

Турецкое понятие «гарем» происходит от арабского слова «харам», то есть «запрет», и означает предназначенную для женщин запретную часть дома. Гарем находился в полном распоряжении турецкого султана и пополнялся пленницами, захваченными в военных походах, купленными на невольничьих рынках или подаренными приближёнными. В связи с тем, что западные художники, в том числе и Жером, являлись представителями европейской культуры, в которой нормальным мастерское изображение обнажённой натуры, они уделяли большое внимание передаче красоты человеческого тела и неверно, по мнению исламских богословов, трактовали традиции мусульман в своих картинах, в которых, несмотря на это, содержалась некоторая толика правды о происходившем в гареме. Это было одной из причин, по которым Жерома обвиняли в том, что он работает на потребу искушённой публике и не задумывается о будущей востребованности сюжетов своих полотен на экзотические сюжеты.

Между тем на картинах Жерома часто встречались воображаемые сюжеты из женской бани, в которых он сочетал атмосферу Восточного Средиземноморья и Северной Африки со своими собственными фантазиями, так как он, конечно, никогда не мог стать и не был их свидетелем. Примерами таких работ являются полотна «» 1870 года (Музей изящных искусств Бостона), «» 1880 года (Музей изобразительных искусств Сан-Франциско), а также «» 1889 года (частная коллекция). При взгляде на эти работы, а также на полотно «» 1895—1898 годов (частная коллекция), у зрителя создавалось ощущение повышенной чувственности изображаемых женщин не только за счёт их наготы, но и за счёт неизменно присутствующего кальяна — в Европе XIX века курящая женщина воспринималась как агрессивная в сексуальном плане, чувственная нарушительница социальных норм. В то же время присутствующая во всех сюжетах вода бассейна и скруглённые арки трактуются как символы женственности и покорности.

История

Создание и судьба

Картина написана в 1875 году по заказу великого князя Александра Александровича, будущего российского императора Александра III, известного своей энергичной и бессистемной страстью к собиранию произведений искусства. В 1876 году работа выставлялась на Парижском салоне под названием «». Критик Люси Хупер из художественного издания «» охарактеризовала её как «тривиальную, беспредметную и в определённой степени непристойную. На картине изображён интерьер гарема с двумя обнажёнными женщинами, только что покинувшими бассейн, и прислуживающей им негритянкой — банальный и неинтересный сюжет, который вполне мог быть выбран каким-нибудь новичком, только что научившимся делать зарисовки с живой натуры. Одна из этих купальщиц легла боком на ковёр спиной к зрителю, и её фигура изогнута так, что в районе бёдер напоминает по форме тыкву, что одновременно нескромно и исключительно уродливо. Цветовое решение исполнено в самом типичном для Жерома стиле, когда плоть бросает лиловатые и металлические блики, напоминающие что угодно, но не теплоту и мягкость живого тела». В целом Хупер отказывает как этой картине, так и выставленному вместе с ней полотну «» в какой бы то ни было ценности с точки зрения как замысла, так и исполнения. В 1878 году картина со слоганом «» была помещена на плакат американской фирмы по производству виски «», не пренебрегавшей использованием сексуальности в рекламе, что вызвало критику со стороны Союза трезвости женщин-христианок.

В 1885 году уже император Александр III купил прямо с салона ещё одну картину Жерома на тему бани — «», которая в 1918 году была передана в Государственный Эрмитаж в Петрограде, а в 1930 году продана в Америку. В свою очередь, в рамках процесса национализации имперских коллекций в 1918 году «Бассейн в гареме» был передан из Аничкова дворца тоже в коллекцию Эрмитажа, где и находился в последующие годы.

Похищение и обретение

22 марта 2001 года неизвестный преступник варварски и уверенно вырезал холст из подрамника и похитил картину из 330-го зала отдела западноевропейской живописи на 3-м этаже Зимнего дворца в Эрмитаже прямо посреди бела дня по причине того, что работа не считалась ценной и не была подключена к сигнализации. После того, как пропажу полотна заметил куратор Александр Бабин, в музей прибыла милиция, а само здание закрыли на вход и выход. Со слов женщины, заметившей на выходе из музея нервничающего мужчину приблизительно 30 лет со свертком в руках, был составлен фоторобот, тогда как старший оперуполномоченный по особо важным делам Управления уголовного розыска ГУВД Санкт-Петербурга Александр Коржаинов заявил, что следствием рассматриваются все возможные версии кражи, в том числе причастность к ней сотрудников Эрмитажа. В то же время директор музея Михаил Пиотровский предположил, что «мы имеем дело с маньяком, потому что на картине изображены обнаженные женщины», добавив, что это преступник-одиночка, который не сможет продать картину из-за её известности. Поиски продолжались около пяти лет, но оказались безрезультатными, дело было приостановлено за «неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого», а местонахождение картины осталось неизвестным, в связи с чем она считалась безвозвратно потерянной.

20 декабря 2006 года в приёмную председателя Коммунистической партии Российской Федерации Геннадия Зюганова в здании Государственной думы на Охотном ряду в Москве позвонил неизвестный, по его словам, верящий только коммунистам. Он заявил, что хочет передать Зюганову в руки очень ценную вещь, которую тот «не украдет и не перепродаст, а вернет стране и народу». Аноним встретился с спустившимся к подъезду членом Центрального комитета КПРФ Александром Куликовым и передал ему неизвестную на тот момент картину, сложенную вчетверо сначала в целлофановый, а затем в простой бумажный пакет. Впоследствии пресс-секретарь фракции партии Екатерина Кибис выяснила, что данная картина принадлежит кисти Жерома и была украдена из Эрмитажа в 2001 году, а по примерной залоговой цене её стоимость составляет 1 миллион долларов США. Приглашённые Зюгановым в думу эксперты Росохранкультуры Виктор Петраков и Александр Подмазо пришли к выводу о подлинности картины и по акту отвезли её в специальное хранилище для дополнительной экспертизы. 20 декабря замглавы Росохранкультуры Анатолий Вилков подтвердил, что картина подлинная и принадлежит кисти Жерома. 21 декабря начальник ГУВД по Петербургу и Ленинградской области Владислав Пиотровский сообщил, что по делу о краже картины было возобновлено следствие «в связи с новыми обстоятельствами», которыми, возможно, стали отпечатки, снятые с пакета из-под картины, приобщённой к уголовному делу в качестве вещественного доказательства. 27 декабря картина была возвращена в Эрмитаж для реставрации. По некоторым данным, к организации кражи мог быть причастен известный контрабандист Моисей Поташинский, но его участие в этом преступлении не было доказано.

Реставрация