Борис Васильевич Бурковский (12 ноября 1912 — 9 марта 1985) — участник Великой Отечественной войны, капитан 2-го ранга, политический заключённый в Экибастузе и Степлаге, начальник филиала Военно-морского музея на крейсере «Аврора», прототип кавторанга Буйновского, одного из героев повести А. И. Солженицына "Один день Ивана Денисовича".

Биография Отец, Василий Васильевич Бурковский, калужский дворянин, чьё родовое гнездо находилось в селе Мятлево. С начала 1900-х годов служил во флотеНекий Василий Васильевич Бурковский, комендор, значится среди низших чинов, погибших на затонувшем 31 марта 1904 года на рейде Порт-Артура эскадренном броненосце "Петропавловске" .. Был женат на дворянке. После революции служил в РККАУпоминается Бурковский Василий Васильевич, командир полка особого назначения, награждённый Орденом Красного Знамени РСФСР, Приказом РВСР № 65 от 1922 года . Для утверждения, что речь идёт именно об отце Б. В. Бурковского, необходимы дополнительные подтверждения., погиб в октябре 1941 года, защищая Ленинград на суше, от прямого попадания немецкой мины.

Борис родился 12 ноября 1912 года в Красноярске. C 1 сентября 1929 года по декабрь 1933 года курсант Высшее военно-морское училище имени Фрунзе. Есть сведения, что Б. В. Бурковский в 17 лет, то есть в 1929 году, проходил службу на крейсере "Аврора". С декабря 1933 по февраль 1934 — слушатель Специальных курсов командного состава (СККС). Прекрасно знал английский, который начал изучать ещё в школе, а затем окончательно овладел им в Военно-морской академии. Через год после начала службы был отозван в штаб Балтийского флота, как владеющий английским языком, участвовал во многих встречах советского военно-морского командования с английскими моряками. С февраля по март 1934 исполняющий должность штурмана дивизиона бригады торпедных катеров (БТК) МСБМ. С марта по ноябрь 1934 года командир звена БТК МСЧМ. С ноября 1934 по ноябрь 1935 года командир звена отдельного дивизиона торпедных катеров. С ноября 1935 по декабрь 1936 года слушатель СККС им. АзССР. С декабря 1936 по сентябрь 1938 года штурман дивизиона Отдельного дивизиона торпедных катеров Черноморского флота. С сентября 1938 по июнь 1941 года слушатель Военно-морской академии им. Ворошилова. Член ВКП(б) с 1940 годаДела по приему в партию. . Досрочно выпущен из Военно-морской академии в 1941 году, с 25 апреля флагманский штурман 1-й бригады торпедных катеров Черноморского флота, по другим сведениям в этой должности с июня 1941 по июнь 1942 года.

Во время Великой Отечественной войны Участвовал в войне с 22 июня 1941 года. В сентябре 1941 года являлся штурманом при действиях торпедных катеров на коммуникациях противника Одесса — Сулина, обеспечивал точное кораблевождение. В сентябре и октябре 1941 года дважды принимал участие в постановке мин с торпедных катеров у занятого противником Очакова, при этом обеспечивал точность постановки мин, несмотря на большие расстояния перехода. В ноябре 1941 лично руководил погрузкой имущества бригады при эвакуации из Севастополя, торпедные катера перебазировали на военные базы и порты Кавказа. С июня 1942 (по другим данным с 21 апреля 1942) по январь 1943 года исполняющий дела командира по войсковой разведке штаба Потийской военно-морской базы (ПВМБ) Черноморского флота. С 21 января 1943 по 1 февраля 1944 года помощник флагманского штурмана штаба Черноморского флота. С 1 февраля по май 1944 года флагманский штурман штаба Одесской военно-морской базы (ВМБ). С мая 1944 года начальник оперативного отдела штаба Северной ВМБ Черноморского флота. С 15 апреля 1944 после освобождения Ялты лично руководил тралением и открытием порта Ялта для базирования торпедных катеров. Осуществлял все проводки кораблей и катеров без потерь. 12 мая, командуя группой катеров охотников и прикрывая действия наших торпедных катеров в районе Севастополя, вошёл в боевое столкновение с немецкими катерами, один из которых был потоплен, а в плен были взяты 30 солдат и офицеров противника. После освобождения Севастополя с 14 июня 1944 года являлся начальником оперативного отделения Севастопольской, а в дальнейшем Главной Военно-морской базы Черноморского флота. Лично руководил встречей и проводкой конвоев в районе Главной Базы в условиях осенних штормов, проявляя личную смелость и находчивость. 3 ноября 1944 года награждён Орденом Красной звезды за выслугу лет с формулировкой «Грамотно руководит оперативно-тактической подготовкой офицеров штаба». Кроме перечисленного Бурковский участвовал в обороне Севастополя и освобождении ещё двух городов-героев: Керчи и НовороссийскаЧернов Ю. Судьба высокая «Авроры» ..

4—11 февраля 1945 года на Ялтинской конференции глав союзных держав был назначен офицером связи на пришедшие в Севастополь американские военные корабли, он должен был постоянно находиться на этих кораблях и общаться с американскими офицерами и с адмираломОднако по другим сведениям во время Ялтинской конференции был связным офицером Главного штаба Военно-морского флота СССР с английским штабом: Стефановский П. П. Развороты судьбы : Автобиогр. повесть : в 2 т. — М. : Изд-во РУДН, 2002—2003., Кн. 2 : КГБ — ГУЛАГ. — 2003. — 256 с. С. 152.. Знавший Бурковского по лагерю Александр Долган уточнял, что во время Ялтинской конференции капитан третьего ранга Бурковский, танцевал с Катлин Харриман (Kathleen Harriman), дочерью американского посла в МосквеПрисутствие Катлин Харриман на Ялтинской конференции подтверждается независимыми источниками Margalit Fox. Kathleen Mortimer, Rich and Adventurous, Dies at 93 // Тhe New York Times FEB. 19, 2011 . (О том, что Бурковский был прекрасным танцором, вспоминала и его солагерница Руфь Тамарина). В Ялте, по словам Бурковского, советские моряки обменивались с союзниками сувенирами и безделушками Стефановский П. П. Развороты судьбы : Автобиогр. повесть : в 2 т. — М. : Изд-во РУДН, 2002—2003., Кн. 2 : КГБ — ГУЛАГ. — 2003. — 256 с. С. 152, 159.. Все эти три обстоятельства послужили мотивом последующего ареста.

После войны После войны присвоено звание капитана второго ранга. В феврале 1949 года назначен начальником отделения службы тыла Черноморского флота.

Арест и заключение В апреле 1950 года арестован отделом контрразведки МГБСогласно сведениям А. И. Солженицына, приведенным в "Архипелаге ГУЛАГе" (Т. 1. С. 25): был арестован в 1949 году. "И если в цветущий июньский день 1927 на Кузнецком мосту <...> И если (двадцать две весны спустя) кавторанг Борис Бурковский ....". По словам Бурковского, в тот день он собирался на день рождения своей приятельницы и, купив торт, искал, где бы можно купить цветы. Шедший навстречу капитан первого ранга якобы узнал Бурковского:

— Бурковский?

— Точно, Бурковский!

— Бо-борис?..

— Тоже точно!

Далее на ломаном английском:

— Ялту помнишь?

— Ещё бы! и пригласил в машину «"Помогу. Ускорю. Садись". <...> Передняя дверца открылась и молоденький, но, видно, крепыш, морской лейтенант угодливо открыл заднюю дверцу. <...> Не успела захлопнуться дверь, машина понеслась, завывая сиреной. <...> Через несколько минут мы были <...> в Крестах!». История ареста Бурковского приведена А. И. Солженицыным в «Архипелаге ГУЛАГе» как пример "ареста дневного" в отличие от типичного "ночного"" И если <...> кавторанг Борис Бурковский в белом кителе, с запахом дорогого одеколона, покупает торт для девушки - не клянитесь, что этот торт достанется девушке, а не будет иссечен ножами обыскивающих и внесён кавторангом в его первую камеру." Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ .

Осуждён на срок 25 лет. 4 июля 1950 года уволен из ВМС по статье 44 пункт "В" "за преступную связь с американскими моряками во время Ялтинской (Крымской) конференции". Летом 1950 года — заключённый Бутырской тюрьмыЛевитская Н. Г., Шумилин А. А., Сафонов Н. Н., Разумов А. Я. (сост.) Именной указатель // Солженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. 1918—1956. Опыт художественного исследования. М: АСТ—Астрель. 2010. Том 3, стр. 522—627. Сведения об этом отсутствуют в тексте "Архипелага ГУЛАГа", но "Именной указатель" был дополнен А. Я. Разумовым на основе устных воспоминаний А. И. Солженицына.. Вместе с А. И. Солженицыным этапирован в Экибастуз, в тот момент лаготделение Степлага. Этап длился 2 месяца, с 25 июня по двадцатые числа августа 1950 года, когда конвой из Степлага привёз этап из Павлодарской тюрьмы в ЭкибастузСараскина Л. Солженицын. М.: Молодая гвардия. 2009. С. 931-932. В книге Л. Сараскиной ошибка "трёхмесячный этап" с. 931.. Узники не знали, куда их везут: Бурковский напомнил бывшему студенту физмата РГУ Солженицыну, как вычислить широту местности в день осеннего равноденствияСолженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. 1918—1956. Опыт художественного исследования. М: АСТ—Астрель. 2010. Том 3, стр. 49.. Нары вместе прибывших Бурковского и Солженицына оказались рядом.

Первые годы в Экибастузе был на общих работах, работал в одной бригаде каменщиков вместе со Солженицыным. Они вместе строили новое крыло барака усиленного режима (БУРа), возведение которого отражено Солженицыным в стихотворении тех лет "Каменщик" и в "Архипелаге ГУЛАГе": "Мы кладём [стену]. Нам будет вечером дополнительная каша. Носит раствор кавторанг Бурковский. Всё, что строится, — всё на пользу РодинеСолженицын А. И. Архипелаг ГУЛАГ. 1918—1956. Опыт художественного исследования. М: АСТ—Астрель. 2010. Том 3, стр. 69.". Последняя фраза — как бы прямая речь Бурковского. Но, возможно, А. И. Солженицын недооценил соузника. По словам П. П. Стефановского, именно Бурковский вместе с ним, Стефановским, привлекли к самодеятельности "акробатов-эксцентриков" Георгия Тэнно и Николая Жданка. Благодаря участию в самодеятельности Тэнно и Жданку удалось удачно бежать. Стефановский пишет, что "только двое [он и Бурковский] знали, предполагали, чувствовали какую-то подготовку акробатов к чему-то...". Побег Тэнно и Жданка произошёл именно тогда, когда бригада каменщиков строила БУР.

Бурковский стал прототипом кавторанга Буйновского, одного из героев повести А. И. Солженицына "Один день Ивана Денисовича", соседа снизу по вагонке [трёхэтажным нарам] главного героя повести. Читатель расстается с Буйновским, когда тот попадает в карцер: Буйновский — в горло, на миноносцах своих привык, а в лагере трёх месяцев нет: — Вы права не имеете людей на морозе раздевать! Вы девятую статью уголовного кодекса не знаете!...

Имеют. Знают. Это ты, брат, ещё не знаешь. — Вы не советские люди! — долбает их капитан.

Статью из кодекса ещё терпел Волковой, а тут, как молния чёрная, передёрнулся: — Десять суток строгого! В основе эпизода лежат действительные события. Много позже Борис Бурковский вспоминал: «Вышел я из БУРа, как говорили заключенные, "прозрачным и звонким". Меня шатало. И вот, когда возвратился в барак, десятки рук потянулись ко мне с кусками хлеба, сахара, закрутками табака. Я подумал: а людей-то в нас не затоптали…».

В конце срока, после 1954, Бурковский был членом Совета Актива, как пишет Солженицын, "работал сознательно и принципиально, но с большой осторожностью, всё время получая угрозы ножа, и ходил на собрания бандеровской бригады выслушивать критику своих действий".

После марта 1953 Бурковский был в лагере культоргом в Экибастузском лагере. Летом 1955 помощник культорга одной из мужских зон на Джезказганском руднике в Степлаге. Летом 1956 года освобождён и реабилитирован комиссией во главе с генералом Тодорским "по высшему разряду — с красочной грамотой о реабилитации, с немедленным возвращением всех званий и наград".

На воле