Андрей Андреевич (Генрих Генрихович) Жерве (1773—1832) — русский и государственный деятель, служивший последовательно в Министерстве иностранных дел и Министерстве финансов Российской империи.
Биография Родился года в семье архитектора Генриха (Андрея) Жерве.
Получая домашнее воспитание, в двенадцать лет был зачислен сержантом в лейб-гвардии Преображенский полк. Начав действительную службу, в декабре 1791 года был переведён в лейб-гвардии Конный полк, а 1 января 1792 года пожалован армии капитаном, с определением в Санкт-Петербургский гренадерский полк, из которого в мае того же года был переведён в Ревельский пехотный полк.
Во время Русско-польской войны, при вступлении Русской императорской армии в Польшу (1792 год), А. Жерве находился в отряде князя В. В. Долгорукова, 14 мая участвовал в сражении при Опсе и был отправлен князем Долгоруковым с известием о победе к главнокомандующему М. Н. Кречетникову, причём, свидетельствуя о выдающейся храбрости капитана Жерве, князь просил о награждении его следующим чином.
21 декабря 1794 года он был переведён в Великолуцкий пехотный полк, в следующем году пожалован «кригс-цалмейстером премьер-майорского ранга», а затем назначен генеральс-адъютантом в штабе князя П. А. Зубова. Вскоре он был переведён в Харьковский легкоконный полк, затем 20 ноября 1797 года переименован в коллежские асессоры и переведён в Коллегию иностранных дел. Здесь он довольно быстро выделился на служебном поприще и в 1800 году был награждён орденом святого Иоанна Иерусалимского.
В 1801 году был заключён мирный договор между Россией и Францией. А. А. Жерве было поручено составить проект этого документа, с которым в августе 1801 года он был командирован в Париж к русскому послу графу А. И. Маркову; 29 сентября посол представил Жерве Талейрану, как лицо, составлявшее и привезшее из Санкт-Петербурга трактат, который и был принят без существенных возражений.
В 1802 году, в чине коллежского советника, Жерве был назначен генеральным консулом в Молдавию, откуда в 1804 году возвратился в столицу и занял место экспедитора в канцелярии министра иностранных дел. В кампании 1805 года А. А. Жерве находился за границей в Императорской Главной квартире действующей армии, а по возвращении в Петербург принимал участие в переговорах о возобновлении союзного трактата с Турцией.
Во время войны четвёртой коалиции 1806—1807 гг. он был командирован в Бартенштейн, где в то время находился император Александр I. Наградами за успешное исполнение возлагавшихся на него поручений были ордена Святой Анны 2-й степени и Святого Владимира 3-й степени.
Служба А. А. Жерве продолжалась в министерстве иностранных дел; 1 января 1811 года он был произведён в действительные статские советники. Одной из его главных обязанностей была разбирать шифрованные депеши, получавшиеся русским правительством из различных государств; именно это обстоятельство в 1812 году существенно повлияло на его судьбу.
Андрей Андреевич Жерве был близок с М. М. Сперанским и М. Л. Магницким, которые, были арестованы в марте 1812 года и сосланы: первый — в Нижний Новгород, второй — в Вологду. Пострадал также и Христиан Андреевич Бек, служивший в министерстве иностранных дел: он был арестован и заключен в Петропавловскую крепость за то, что доставлял Сперанскому расшифрованные секретные бумаги, найденные в кабинете последнего. Это побудило Жерве обратиться к Государю с письмом, в котором считал «своим самым священным долгом разъяснить мнение» Александра I по сему предмету. Письмо на французском языке было передано bмператору графом Карлом Васильевичем Нессельроде 26 марта. Оно сохранилось в бумагах Жерве и было напечатано в октябрьском выпуске «Русской старины» за 1897 год — с исправлениями, сделанными по приказанию Александра I, как это отметил сам Жерве. Последний писал:
Я один и единственно я доставлял эти бумаги господину Сперанскому, который в действительности знал, что я их получаю от Бека, но сей последний находился в полнейшем неведении об этом употреблении бумагами мною делаемом <…> льщу себя надеждою, что ваше величество сочтет справедливым освободить ныне г-на Бека от всякой ответственности в этом отношении. Я только повинуюсь законам чести, делая подобное признание вашему императорскому величеству (и безропотно подчиняюсь наказанию, которое по мнению вашего величества заслуживаю) <…> Если я ошибся, зайдя слишком далеко в моем доверии к Сперанскому, то очевидно являюсь виновным и подчиняюсь безропотно наказанию, которому ваше величество признаете нужным меня подвергнуть.
И хотя реакция императора на письмо была следующая:“je vois bien qu' il n' y a dans tout cela rein de criminel, je laisserai tomber cette affaire et ferai sortir Beck (я хорошо вижу, что во всем этом нет ничего преступного и я прикажу прекратить это дело и освободить Бека)», в тот же вечер министр полиции был у Жерве, чтобы опечатать все его бумаги, в том числе относящиеся к его служебной деятельности. Преемником Жерве был назначен князь Козловский, а 3 апреля Жерве был приглашён в тайный комитет к графу Н. И. Салтыкову и, по выражению его дневника, допрошен самым строжайшим образом.
К 6 июля, Бек, за которого в своем всеподданнейшем письме ходатайствовал Жерве, был освобождён из заключения, сам же он хотя и остался служить в министерстве иностранных дел и продолжал пользоваться большим расположением графа Нессельроде, как будто несколько приостановился в своих служебных успехах. Вероятно это и побудило его перейти в министерство финансов, где тогдашний министр Гурьев предложил ему должность начальника Радзивилловского таможенного округа, в котором в то время были обнаружены страшные беспорядки и злоупотребления. Однако не приняв ещё этой должности, Жерве получил предложение Гурьева отправиться в действующую армию, куда он и отбыл 20 ноября 1813 года, прибыв во Франкфурт на Майне (13/25 января 1814 г.) незадолго до приезда туда императрицы Елизаветы Алексеевны, которой и был здесь представлен. Затем, по предложению Нессельроде, он поспешно выехал в Амстердам для участия в переговорах с голландскими и немецкими банкирами относительно платежей по содержанию русских войск за границей. Он прибыл в голландскую столицу 3 февраля 1814 года и тотчас приступил к переговорам с банкиром «Гоппе и К°».
По прибытии Государя в Амстердам, Жерве решился переговорить с князем П. М. Волконским о своем положении, результатом чего было приказ Императора явиться утром 21 июня (3 июля). Этот знаменательный в жизни Жерве прием так записан в его дневнике: «Минуты через две-три я был позван в кабинет его величества и встречен милостивым, но серьезным тоном. Император стал говорить о бумагах, подавших повод к моей аудиенции. Государь просмотрел их все с большим вниманием и сказал, что не хочет и не может ничего решать в настоящую минуту, не переговорив с бароном Штейном и Нессельроде, и приказал мне сегодня же ехать в Бруксаль, где оба назначенные лица будут находиться и там ждать дальнейших его приказаний…». "Когда я намеревался откланяться, Государь сказал мне серьезным и почти торжественным тоном (по-французски): «Чтобы доказать вам, что я совершенно забыл прошлое, я вновь назначил вас на службу и льщу себя надеждою, что вы мне будете служить с тем же рвением, как и всегда. Всякий другой на моем месте и при тех же обстоятельствах, при которых я находился, поступил бы таким же образом. Конечно, было, без сомнения, некоторое злоупотребление доверием, но если бы я не был принужден спешить, это могло бы устроится иным образом. Я часто сожалел, что должен был лишиться содействия его дарований и просвещенных сведений, но…». «После этого, — пишет Жерве, — настала продолжительная минута молчания, в продолжение которой я счел необходимым поблагодарить Государя за выраженную мне монаршую милость. Я готов был продолжать разговор об этом же предмете, но Император, кивнув головой, дал мне понять, что аудиенция кончилась. Я откланялся и вышел.
В ту же ночь Жерве выехал в Бруксаль, куда затем приехал и Государь. Здесь он снова представлялся Императрице и в тот же день (30 июня) удостоился приглашения на обед, причем Государь сказал ему несколько милостивых и благосклонных слов, чем подтвердил, что действительно совершенно забыл прошлое. В Амстердаме Жерве до конца ноября был занят выполнением возложенного на него ответственного поручения; получив разрешение, он выехал в Россию, куда, после делового объяснения с банкирами в Берлине, прибыл в начале января 1815 года и представил свой отчет с приложениями о денежных операциях, произведенных в Высочайше вверенной его управлению заграничной комиссии. Министр финансов Д. А. Гурьев принял его очень радушно, а по рассмотрении отчета, написал ему особое письмо, в котором свидетельствовал об отличных познаниях и неутомимой попечительности Жерве в исполнении возложенного на него поручения и обещал при первом удобном случае представить отчет на благоусмотрение Государя.
В начале апреля того же года он был снова послан с бумагами за границу, на этот раз в Вену, где в то время находился император. Прибыв в австрийскую столицу в конце апреля, Жерве не мог сразу представить привезенные им дела государю, который был очень занят Венским конгрессом и приказал Жерве следовать за главной квартирой в Гейдельберг. Ещё до отъезда туда А. А. Жерве совершенно неожиданно для себя получил прусский орден Красного Орла 2-й степени при письме Гарденберга (от 29 мая 1815 года), который начинал это письмо такими словами: Его величеству королю, моему государю, вполне известно рвение и усердие, проявленные вами в продолжение двух последних военных кампаний, к ограждению правого дела и достижению успеха союзными войсками. Служа вашему государю и вашей стране, вы способствовали упрочению дружбы и доброго согласия, царствующих между нашими двумя правительствами ….
Прибыв с главной квартирой во Франкфурт, Жерве получил здесь поручение от монарха, состоявшее в том, чтобы вместе с графом Нессельроде рассмотреть финансовые предложения, сделанные неким Георгом Шварцем, которого Государь обнадежил и дал ему из своих средств около двухсот тысяч гульденов. Когда произошло окончательное поражение Наполеона в сражении при Ватерлоо, А. А. Жерве был экстренно вызван графом Нессельроде из Франкфурта в Париж, куда он прибыл 14 (26) июля, начал заниматься у графа и принял участие в обсуждении порядка уплаты Францией наложенной на неё контрибуции. Он заведовал также денежными суммами российского правительства, отпущенными на содержание русской армии, и неоднократно получал именные указы за подписью Императора. Он же производил платежи за предметы, приобретенные Александром I в Мальмезоне, имении Жозефины, первой супруги Наполеона. В том же году Жерве заболел, что вынудило его уехать лечиться на воды в Спа. В начале октября следующего года он возвратился в Петербург, где был пожалован арендою на 12 лет в Перновском и Эзельском уездах Лифляндской губернии (мызы Лайксар и Менует).
24 августа 1817 года А. А. Жерве был назначен в комиссию погашения государственных долгов, но сильно расстроившееся здоровье вынудило его вскоре оставить Санкт-Петербург надолго. Весною 1819 года он получил отпуск за границу до излечения болезни, с сохранением содержания, и уехал сначала в Гамбург, а затем, после лечения на минеральных водах, в Париж, где большею частью и проживал в последующие годы. Здесь он поддерживал знакомство со многими выдающимися людьми того времени и, между прочим, часто встречался и беседовал с известным политико-экономом Жеромом Бланки. Результатом этих бесед и прочитанных специальных сочинений явилась составленная Жерве записка о русских бумажных деньгах.