Епископ Мефодий (, в миру Михал Канчуга, ; 28 марта 1921, деревне Вышний Орлик, Словакия — 6 мая 1982, Колин, Чехия) — епископ Чехословацкой православной церкви, епископ Требишовский, викарий Михаловской епархии.
Биография
Ранние годы Родился 28 марта 1921 года в деревне Вышний Орлик (ныне — район Свидник, Прешовский край, Словакия) в семье Элиаша (Илии) Канчуги и Анны, урождённой Езусковой. Его глухонемой отец владел хатой с двумя гектарами полей, а мать время от времени работала горничной. Она заботилась ещё о трёх детях — старшей дочери Марии и двух сыновьях Юрае и Андрее. Родители, особенно мать, воспитали детей в вере и религиозном духе греко-католической церкви; официальные публикации игнорируют этот факт, религиозный профиль семьи лишь напоминает о материалах, связанных с хиротонией Канчуги, но, видимо, уже со сдвигом — согласно официальной биографии, мать воспитала его в любви к «прадедовской православной церкви». С раннего возраста он регулярно посещал храм и участвовал в богослужениях. Он ходил в народную школу в своей родной деревне.
В возрасте 12 лет он остался сиротой. Примерно в 1935 году в возрасте 14 лет, после окончания школы, он нашёл убежище в православном монастыре святого Иова Почаевского в деревне Ладомирова, расположенной недалеко от Вышнего Орлика, где он до сих пор жил. Ладомировский православный центр стал ключевым местом распространения православия в регионе северо-восточной Словакии, причём спектр его деятельности охватывает сферу пастырского попечения, организации церковных общин, воспитания священнической молодёжи, культурной и социальной работы, направленной не только на взрослых, но и сосредоточенной о работе среди детей, молодёжи, подрастающего поколения, заботе о социально слабых семьях. Молодой Михал Канчуга оказался в этой среде, ещё не будучи монахом, но монастырь предоставил ему возможность научиться здесь набору текста. Он пришёл в монастырь то время, когда харизматичный архимандрит Виталий (Максименко), основавший данный монастырь и игравший ключевую роль в деятельности миссии, покинул общину, поскольку был направлен в качестве епископа в Северную Америку в 1934 году, но система работы, которая запечатлела миссию, уже имела такие твёрдые особенности, что окружающая среда, в которой он оказался, не могла не повлиять на него. Он был принят архимандритом Саввой (Струве).
Если опираться на данные, содержащиеся в его официальной биографии, то профессию печатника он получил в Ладомировой или, по крайней мере, приобрёл к ней положительное отношение на всю жизнь, а опыт этой деятельности использовал в дальнейшем на других рабочих местах. В то же время он решил посвятить свою жизнь служению Богу в качестве монаха. Он пишет, что начал изучать богословие и готовился к поступлению в монастырь. В пользу этой версии говорит тот факт, что он должен был провести два года (1937—1939) в Почаеве на Волыни в Свято-Успенской Лавре (ныне Тернопольская область Украины), где окончил богословский курс. Он вернулся в Ладомирову в 1939 году, что могло быть связано с быстро обострившейся международной обстановкой, когда Польша стала жертвой Второй мировой войны. Неопределённость в эту интерпретацию вносит утверждение о том, что жизнь Михала Канчуги среди братии не была беспроблемной и, по-видимому, привела к временному отделению, и этот пробел якобы был заполнен годичным (в 1936 году, по другим источникам двухлетним) пребыванием в Югославии, где он якобы стремился возможность получить богословское образование. Согласно материалам Чехословацкой госбезопасности, подтверждающим спорность совместного проживания Канчуги с братьями в Ладомировском монастыре, прерывание его пребывания было вызвано его отъездом в Мукачево, где он якобы хотел снискать расположение епископа Дамаскина (Грданички) и тем самым обеспечить «быструю карьеру». Однако у него ничего не получилось, поэтому он быстро вернулся в Ладомирову. Госбезопасность предлагает ещё одну версию: в 1937 году епископ Дамаскин (Грданички) пригласил Михала Канчугу учиться в Сербию, но через два месяца он вернулся оттуда и был направлен в Почаевскую лавру.
Военная служба и принятие сана События 1940-х годов, вызванные и связанные с экспансией нацистской Германии, также оказали значительное влияние на жизнь Михала Канчуги. 1939—1942 годы снова провёл в Ладомировском монастыре. 1 октября 1942 года он покинул его, потому что был призван на военную службу в словацкую армию и оказался в Бардеёве, а затем в пехотном полку в Прешове. Судя по всему, весной 1943 года в составе 20-го стрелкового полка так называемой «Быстрой дивизии» он оказался на Восточном фронте на оккупированной территории Советского Союза, в Крыму. Когда осенью 1942 года летнее наступление вермахта остановилось, и Красная Армия после первых успехов под Сталинградом начала теснить немцев и их союзников на запад, Словацкая дивизия быстрого реагирования была эвакуирована с Кавказа первой в район Керченского полуострова и, наконец, в Крым, и силы были перегруппированы, а часть армии заменена призывниками 1942 года, среди которых была и Михал Канчуга. Оттуда он переехал в Мелитополь (ныне Запорожская область).
Будучи солдатом, он сначала был назначен на должность помощника командира Войтовича (после войны капитан Корпуса национальной безопасности в Братиславе), а затем работал в канцелярии репортёром в штабе полка. Ушёл из армии в звании капрала (desátník). Так что никаких командных полномочий и возможности принимать самостоятельные решения у него не было. Уходы из части можно было правдоподобно объяснить тем, что его главным интересом в то время было получение священнического рукоположения, которое завершило бы его довоенное духовное руководство, и в то же время дало бы ему возможность уйти из армии в запас и перейти в Словакию. Поэтому он, скорее всего, искал способ достижения этой цели, при этом делая всё не только с ведома, но и с одобрения своего начальства и военного начальства. В нотариально заверенных копиях мы имеем в своем распоряжении как разрешение командира 20-го стрелкового полка подполковника Кароля Хайдлера от 28 июля 1943 года о вступлении тогдашнего вольноотпущенника Михала Канчуги в монашеский статус и рукоположении в приходские священники Православной Церкви, а также о подтверждении епископа Мелитопольско-Таврического Серафима (Кушенерука), который был иерархом Украинской Автономной Православной Церкви, что 30 июля Михал Канчуга был пострижен в монашество с именем Мефодий, днём позже в храме святого Алексия в Мелитополе был рукоположен во иеродиакона, а 1 августа — во пресвитера.
На основании этих фактов Канчугу должны были уволить с действительной службы в запас 1 августа 1943 года. Неизвестно, была ли буква военного закона (§ 16/3) выполнена немедленно и удалось ли Канчуге таким образом избежать разгрома своей воинской части в октябре 1943 года южнее Каховки. С одной стороны, в своих биографиях он неоднократно датировал своё вступление в свой первый священнический сан 1 августа 1943 года, но сообщение министерства национальной обороны в Братиславе, адресованное архиерейскому управлению Православной церкви в Лютине, район Сабинов (администратор Василий Соловьёв, об увольнении Канчуги в запас), датирован аж 27 января 1944 года, пока военкомат пишет о переводе в будущем времени, он все равно должен быть отправлен в бой. Мефодий (Канчуга) появился в Банской Быстрице в 1944 году. Утверждение о том, что он руководил местной религиозной общиной, вероятно, преувеличено, так как её легальное создание произошло только после войны.
Участие в Словацком национальном восстании и партизанском движении 1944 год и последние месяцы Второй мировой войны — довольно бурный период в жизни Канчуги, который имеет два взаимосвязанных измерения. Первое — это его участие в Словацком национальном восстании и событиях, последовавших за его подавлением, второе связано с вмешательством в историю (послевоенной) Православной церкви в Чехословакии. Неизвестны точные обстоятельства участия Мефодия (Канчуги) в Словацком национальном восстании, начавшимся 29 августа 1944 года в Банской Быстрице, но можно предполагать, что большую роль сыграло то, что за несколько дней до этого, 15 августа, он был назначен секретарём архиерейского управления протоиереем Василием Ивановичем Соловьёвым (1895—1949), администратором Прешовской части Мукачево-Прешовской православной епархии. Как секретарь епископской администратуры Православной Церкви в Восточной Словакии по радио из Банской Быстрицы призывал православных священников и верующих бороться за освобождение от фашистского рабства на стороне «свободных народов», водимых Советским Союзом.
Он стоял за созывом съезда представителей Православной церкви, состоявшегося в Банска-Бистрице 4 сентября 1944 года, на котором присутствующие высказались о действующем словацком правительстве и восстании. Они приветствовали наступление Красной Армии и её освободительную борьбу, а вместе с тем и идею перехода местной православной общины в юрисдикцию Русской православной церкви, содержавшуюся в дани уважения тогдашнему митрополиту ленинградскому Алексию (Симанскому), ставшему предстоятелем Русской православной церкви в феврале следующего года, был впервые услышан на заседании. По-видимому, основанием для этого служит тот факт, что 20 октября 1944 года Мефодий (Канчуга) написал митрополиту Алексию (Симанскому), подробно информировав его об истории и настоящем Мукачево-Прешовской епархии и прося о покровительстве православным и отправке делегатов Русской Православной Церкви, которые бы на востоке бывшей Чехословакии помогли консолидировать и организовать Православную церковь. В то же время секретарь администрации мог полагаться на мнения, или впечатления и знания, полученные им во время сентябрьских переговоров с людьми, стоявшими во главе восстания. 5 сентября 1944 года православная делегация совещалась с председателем Словацкого национального совета, а также была принята уполномоченным по вопросам просвещения и национального образования. В конце сентября она посетила начальника главного партизанского штаба Алексея Никитича Асмолова, который предложил Мефодию (Канчуге) обеспечить связь с Москвой через Рудольфа Сланского, представителя коммунистического иностранного сопротивления на Востоке в руководстве повстанцами.