Румынский добровольческий корпус в России (), или Трансильванско-Буковинский добровольческий корпус () ― воинское формирование времён Первой мировой войны, состоявшее из румынских военнопленных, пребывавших в России. Официально учреждён в феврале 1917 года. В него принимали перебежчиков из Австро-Венгерской армии, в основном жителей Трансильвании и Буковины. В начале войны этих солдат призвали сражаться против войск Румынии и её союзников, но, оказавшись в плену в России, они вызвались воевать против Центральных держав. Будучи борцами за право на самоопределение и объединение с Румынией, военные лидеры корпуса приняли ряд политических резолюций, которые по содержанию были похожи на те, что были приняты в День объединения в 1918 году.
Корпус фактически являлся активным военным резервом румынских сухопутных войск и регулярно отправлял новые отряды на Румынский фронт после июня 1917 года. Войска корпуса принимали участие в обороне последних территорий Румынии, которые ещё не были заняты Центральными державами. Войска корпуса особенно отличились в битве при Мэрэшешти, хотя на тот момент им по-прежнему не хватало единой структуры командования. Когда в России произошла Октябрьская революция, Румыния подписала перемирие и выбыла из лагеря Антанты, а корпус остался без поддержки и цели. Тем не менее он вдохновил на создание аналогичных подразделений в странах Антанты, самым крупным из них был Румынский легион в Италии.
Мобилизованные добровольцы остались в России после начала Гражданской войны. Некоторые из них вступили в Румынский Сибирский легион, который противостоял большевикам совместно с Чехословацкими легионом и Белым движением. Бойцы этих подразделений были в конечном счёте репатриированы в Румынию в 1920 году.
Дарницкий корпус
Начало формирования В 1916 году Румыния вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты в союзе с Российской империей против Австро-Венгрии и других Центральных держав. Через некоторое время руководство Румынии поставило вопрос о судьбе и лояльности австро-венгерских румын, которые содержались в российских лагерях для военнопленныхOtu, Petre, «Octavian Goga despre revoluția rusă din februarie 1917» («Octavian Goga on the Russian Revolution of February 1917»), in Magazin Istoric, November 2007, p.20. По оценкам того времени общее число румын из Буковины и Трансильвании в таких лагерях по всей России составляло 120 000Părean, [p.1, 3]; Șerban (AUASH 2004), p.176 или 130 000Pop, Marin, «Din viața și activitatea lui Victor Deleu (1876—1940)» («From Victor Deleu’s Life and Activity (1876—1940)») , in Caiete Silvane, March 16, 2007 человек. Тем временем в самой Румынии находилось несколько тысяч румынских беженцев из Австро-Венгрии, которые сразу же записывались на службу в румынскую армиюPărean, [p.3]; Șerban (1997), p.105-106.
В России румынские пленные жаловались на то, что их содержат хуже, чем прочих пленных австро-венгерского происхождения. Возможно, это также поспособствовало их решение записаться добровольцами в румынскую армиюPărean, [p.1]. See also Șerban (AUASH 2004), p.176. Российские власти не сразу определились насчёт того, следует ли позволить им присоединиться, и изначально подобные инициативы отклонялись. Те, кто настаивал на том, чтобы установить контакты с Румынией, были арестованы российской полициейPărean, [p.1]. В том же году, после проведения консультаций с властями Румынии, в России отказались от таких мер. Наконец было решено, что из лагерей будет освобождено максимум 15 000 австро-венгерских румын в обмен на аналогичное количество не-румынских военнопленных из лагерей в самой Румынии.
Впоследствии, те, кто хотел записаться в корпус, были переселены в специальные лагеря в Дарницком районе, пригороде Киева, по-румынски известный как Darnița. В декабре 1916 года через этот лагерь прошли около 200 офицеров и 1200 унтер-офицеров, которые образовали ядро (и главное командование) «Румынского корпуса»Mamina et al., p.40; Părean, [p.1]. Gocan (p.11) has «approx. 300 officers and 1,500 non-commissioned officers and soldiers» by March 1917. Первым старшиной лагеря был избран 40-летний Виктор Делеу, который был профессиональным юристом, рядовым членом Румынской национальной партии и журналистом из Трансильвании. Он прибыл в Дарницкий после интернирования в Кинешме. Среди прочих руководящих членов Дарницкого лагеря были Подпилив Нистор, Василе Хироиу, Эмиль Исопеску, Валериу Милован, Октавиан Васу и Иоан ВесканList varies between Părean ([p.1-2]) and Șerban (2001, p.145, 146).
Независимо от каких-либо подобных инициатив, правительство Румынии, как правило, уделяло мало внимания вопросу о потенциальной вербовки в России, так как многие официальные лица были не уверены в преданности трансильванских и буковинских румын, и опасались, что они могут стать австро-венгерскими шпионами в рядах армииȘerban (AUASH 2004), p.176-177. Кроме того, скорее всего около половины из 120 000 пленных не могли бы записаться в корпус, поскольку были австрийскими лоялистами, инвалидами или просто людьми, которые имели основания опасаться репрессий у себя на родине со стороны властейȘerban (AUASH 2004), p.176. Таким образом, Румыния оказывала слабую поддержку данному формированию и само российское правительство также чинило некоторые помехи, но всё же в январе 1917 года лагерь посетил подполковник войск Румынии Константин Петрару с целью оценить оценить проект вербовкиȘerban (2001), p.145, 146; (AUASH 2004), p.176-177. Ухудшение положения на Румынском фронте привело ко вторжению сил Центральных держав в южную Румынию, поэтому перед румынским военным руководством была поставлена срочная задача по поиску новых солдат для ведения оборонительных действийȘerban (1997), p.101; (AUASH 2004), p.176-177.
Февральская революция
Вскоре после этих событий в России произошла Февральская революция, в результате которой у власти оказалось либеральное Временное правительство. Как следствие этого, весь проект о переводе пленных был отложенPărean, [p.2], хотя признание новой властью принципа о самоопределении способствовало возобновлению румынских чаянийGocan, p.11; Șerban (1997), p.101; (2001), p.145-146; (AUASH 2004), p.176. По словам ветерана корпуса, Симиона Гокана, солдаты были воодушевлены как этими революционными обещаниями, так и вступлением США в войну, что, как казалось, сделало идею президента Вильсона о самоопределении наций официальной программой всех стран АнтантыGocan, p.11.
Приказом № 1191 от 23 февраля 1917 года (по старому стилю) министр национальной обороны Винтилэ Брэтиану учредил Добровольческий корпус в качестве особого формирования национальной армииMamina et al., p.40-41; Părean, [p.2]; Șerban (2001), p.146. В тот же день в Дарницком, подполковник Петрару получил приказ от начальника генерального штаба Константина Презана об оснащении новобранцев и организации их в подразделенияPărean, [p.2]; Șerban (2001), p.146. Почётным командующим был назначен Константин Коанды, который к тому времени уже был военным атташе при СтавкеȘerban (2001), p.146. В течение следующего месяца, находясь в Могилёве, Коанды, снова договаривался о признании корпуса русским генштабом. Коанды получил разрешение, но количество призывников было более чётко определено.
18 марта Коанды подготовил текст «Клятвы» (Angajament), который определял статус бойцов корпуса по отношению к солдатам румынской армии, и который призывники должны были принятьPărean, [p.2-3]; Șerban (2001), p.146. Документ содержал положения об интеграции бывших австро-венгерских офицеров в румынскую армию, с сохранением эквивалентных званий и учётом времени, проведённого на австрийской службе, в том числе и того времени, которое они провели в лагерях для военнопленныхPărean, [p.2-3]. Клятва заканчивалась словами: «да поможет нам Бог, чтобы через нашу кровь мы смогли освободить наши земли и создать Великую Румынию, единую по существу и вечную.» Все те, кто отступят после подписания документа будут считаться дезертирамиPărean, [p.3]. Количество заявлений о зачислении на службу было высоким, даже несмотря на то, что в лагере распространился слух о том, что на у себя на родине власти будут казнить членов семей волонтёров и конфисковать их имущество. Ветеран корпуса Петру Немоиану позже утверждал, что зависть и конфликты на классовой почве были свойственны для корпуса, где образованные офицеры ссорились, стремясь занять более хорошо оплачиваемые местаNemoianu, p.840-841.
В апреле Петрару встретился с Александром Гучковым, одним из лидеров Временного правительства. Между ними была достигнута договорённость о максимальном количестве солдат, которые должны быть зачислены в румынский корпус. Отвечая на просьбы румынского премьера Ионела Брэтиану, Гучков позволил рекрутировать 30 000 военнопленныхPărean, [p.3]; Șerban (2001), p.146. Приказ был пересмотрен Александром Керенским, который сократил это число до 5 000, отметив, что пленные были крайне необходимы как дополнительные рабочие руки в сельском хозяйстве и промышленных предприятиях в России. Иван Павлович Романовский постановил, что набор состоится только в Московском военном округе и должны быть приняты во внимание не более 1500 пленныхPărean, [p.3, 4].
Дарницкий манифест Революционные события в России вдохновили Дарницких узников на провозглашение своей собственной политической программы и открыто требовать объединения Трансильвании с Румынией. Их манифест от 26 апреля, подготолвенный для публикации трансильванским поэтом Октавианом Гога, был подписан 250 офицерами и 250 солдатами, и, вероятно, стал первым заявлением о союзе со стороны представительного органа ТрансильванииPărean, [p.3]; Șerban (1997), p.101; (2001), p.146-148. В документе говорится следующее: «мы, румыны, как и все прочие покорённые народы, осознали, что раз и навсегда мы […] не можем продолжать жить в рамках Австро-венгерского государства; мы […] требуем с чувством непоколебимой воли нашего объединения с Румынией, чтобы вместе мы смогли образовать единое национальное румынское государство. […] Ради этого идеала, мы бросаем на чашу весов всё то, что имеем: наши жизни и судьбы, наших женщин и детей, жизнь и счастье наших потомков. Мы не остановимся: мы победим или погибнем»Gocan, p.12; Mamina et al., p.40.
Документ, текст которого дошёл до современных исследователей в несколько различных версияхIvan, Sabin, «Cu voluntarii români în Siberia (1917—1920)» («With the Romanian Volunteers in Siberia (1917—1920)») , in Memoria. Revista Gândirii Arestate, Nr. 30, 2000, был удостоен краткого внимания на международной арене. Он ссылался на российскую демократическую программу, вильсоновскуюй доктрину о самоопределении, и в нём выражалась надежда на собрание представителей «счастливых национальных и демократических государств»Gocan, p.12-13; Șerban (2001), p.147. Манифест также уделял значительное внимание деятельности «предателей» дела объединения с Румынией. Как позднее рассказывал Петру Немоиану, то была замаскированная отсылка к Румынской национальной партии, чьи умеренные лидеры, по-видимости ещё лояльные к Австро-Венгерской монархии, к тому времени до сих пор пытались добиться деволюции со стороны АвстрииNemoianu, p.839-840. Оправдывая РНП, Симион Гокан утверждал, что членов партии в Трансильвании «жестоко терроризировали» и насильно вынудили подписать «декларацию о лояльности» правительству.