От заката до рассвета — документально-художественная повесть Натальи Кравцовой о лётчицах женского 46-го ночного бомбардировочного авиаполка.
Впервые опубликована в 1967 году в журнале «Знамя» под никому ничего не говорящей об авторе фамилией Кравцова, но, с не требующим каких-либо пояснений кратким редакторским замечанием: «Девичья её фамилия Меклин. Наташа Меклин. И теперь, конечно, и вы вспомнили это имя»От редакции // Повесть «От заката до рассвета», Журнал «Знамя» № 7, Гослитиздат, 1967.
В 1979 году повесть, в составе сборника автора, отмечена государственной наградой СССР — Серебряной медалью имени Александра Фадеева.
Содержание Повесть состоит из коротких новелл о девушках-лётчицах 46-го Гвардейского Таманского женского авиационного полка: в годы Великой Отечественной войны они, летая ночью на самолётах «У-2», бомбили фашистов на Украине, на Северном Кавказе, в Крыму, в Белоруссии, в Польше и в Германии.
Начинается повесть в октябре 1941 года с погрузки в теплушки на Казанском вокзале Москвы, к которой уже подошёл враг. Но девушки не эвакуируются, нет. Учебный полк, шутливо называемый «Дунькин полк», направлен на обучение в Энгельс. Стрижка — «и мягко ступали сапоги по этому ковру из девичьих волос». Принятие 7 ноября 1941 года присяги. И жёсткий распорядок занятий: — Подъём! Дежурный включает свет. Рано — половина шестого. Вставать не хочется. Почему это человек, обыкновенный, нормальный человек, меняется, стоит ему только стать дежурным? Придет моя очередь — и я тоже с отрешенным видом буду выкрикивать металлическим голосом: «Подъем!», «На зарядку!». Только начинает светать. Поскрипывает сухой снег под ногами. … Может быть, война — это неправда? На самом деле ничего нет? Но зачем тогда «морзянка»? И мокрая шинель с воротником, который больно трёт мне шею?
Про преподавателя «морзянки», молоденького, стесняющегося девчачьих взглядов лейтенанта Петю, задающего им невероятно высокий темп передачи сигналов. А когда они хитростью, взяв себе по части сообщения, расшифровывают его: «Все девочки работали хорошо, молодцы. За это я вас целую. С горячим приветом. Петя», Петя краснеет и с пылающими ушами уходит, надев шапку задом наперёд.
Про славную пятнистую дворнягу Дружка, который на морозе преданно ждал девчонок с занятий и которого они подкармливали. И как Дружок «выдал» особенно им любимую, часто тайком с ним игравшую, Надю Комогорцеву, почуяв чужого и залаяв в момент её встречи с парнем — настоящее ЧП для женского общежития.
Она чувствовала себя виноватой, очень виноватой. Да, конечно… Идет война, и там, на фронте, гибнут люди. И в такое время нельзя думать о прогулках с мальчиками. Это правильно. Но все-таки… все-таки… У того молоденького, лейтенанта, её земляка, такая славная улыбка… Ну и что ж!.. И мы тоже будем воевать. Уже скоро на фронт… Надя так и не попала на фронт. Не успела. Тёмной ночью в районе учебного аэродрома во время разворота самолёт вошел в спираль и врезался в землю…
О своём первом боевом вылете в качестве лётчика с штурманом Женькой (новелла «А речка маленькая…»). Про то, как командование, постепенно вводя полк в боевую обстановку на первые вылеты, давало слабо укреплённые цели, но Люба, отклонившись от курса, сама выбрала себе настоящую цель — железнодорожный узел.
О единственном случае, когда жизнерадостную и никогда не унывающую Юльку видели притихшей и задумчивой (новелла «Юлька»).
Про первые потери. Как не вернулся самолёт Ольховской—Тарасовой — и только через 20 лет стала известна судьба лётчиц, их тела наши и похоронили только в 1965 году. О том, как погибла Дуся — первая в полку Герой Советского Союза (новелла «Убита над целью»).
О талисмане Галины Докутович — кукле. В талисманы и прочее она не верила, но брала куклу просто потому, что это был подарок от Ефимыча — командира соседней эскадрильи «бостонов», с которым она познакомилась в госпитале. Вылетев без куклы, из 74-го боевого вылета она не вернулась (новелла «Талисман»).
О том что в небе страшны и зарытые в землю мины: будучи подбита, выпрыгнув с парашютом при приземлении подорвалась на пехотной мине совершившая 630 боевых вылетов командир третьей эскадрильи Лёля Санфирова (новелла «Осторожно: тут мины!»).
Три новеллы Наташа Меклин посвятила своему штурману — 18-летней Нине Реуцкой, которая с поразительным будничным спокойствием воспринимала любые безвыходные ситуации, и вроде «будто только тем и занималась», что каждый день выполняла невыполнимые задачи, даже не осознавая, что работала за гранью везения: Очень юная и очень непосредственная, с добродушно-доверчивым выражением светлых глаз. Она вызывала к себе чувство умиления, какое обычно испытывают к детям. Первое время мне казалось, что Нина просто не понимает, что на свете существуют зло, опасность, несчастье. … Почему-то очень верила в меня, в мои летные способности. Сама я далеко не так была уверена в своих силах. … Ползающие по облачности светлые пятна говорили о том, что немецкие прожектористы пробовали достать наш самолёт. Но вот настало время спуститься ниже.— Значит, придется бомбить ниже облаков? — допытывалась Ниночка, — Наташа, смотри, какая луна! Мы отлично увидим всё на земле!— И нас тоже с земли отлично увидят, — добавила я.Мрачные мысли редко приходили в голову моему штурману. А если и приходили, то очень ненадолго. Уже спустя минуту она как ни в чём не бывало мурлыкала себе под нос веселую песенку, забыв о луне, облаках и зенитках. Нина — совсем молодой штурман. У неё пока ещё не хватает опыта, чтобы распознать опасность там, где её не ждешь. Да и вообще все на свете представляется ей в розовых тонах, так что мне часто приходится разочаровывать её.
Об ответственности командира — когда нужно принимать решение вместо увезённого в госпиталь раненого командира эскадрильи, а решение принимать тяжело: нужно посылать людей на разведку вражеской обороны «Голубая линия» — «которая оказалась совсем не голубой. Её с успехом можно было назвать огненной» от залпов огневых средств ПВО. Мы лежим на пригорке, Ира и я. Горько пахнут степные травы. Отсюда виден край станицы, где укрыты в садах самолёты. Я лежу не шевелясь. Белые облака плывут по небу, словно льдины по реке. Мы молчим. Я не вижу Иру, но чувствую, что она неспокойна. Ира, Иринка, Ириночка! Я знаю, отчего ты волнуешься перед полётами. Нужно посылать людей на боевое задание. А это не просто. Особенно для тебя с твоим мягким, деликатным характером. И особенно сейчас, когда в полку почти каждую ночь потери. Ира собрала нас, подробно объяснила задание и маршрут. Потом помолчала. — Разведчиками полетят: я и… — она взглянула на меня, — Наташа.Улыбнувшись про себя, я подумала, что ей просто неудобно посылать кого-нибудь другого! Я не в счет, конечно.
Про кино и музыку. Как оказавшаяся в госпитале с переломом обеих ног Хиваз Доспанова посмотрела там фильм «Два бойца», а вернувшись в полк всем рассказывала о том, какая там звучит хорошая песня «Тёмная ночь», постоянно её напевая. И как вернувшись с задания, уставшая, тайком плачущая от боли ног, которые хоть и были вылечены, но сильно ныли, мгновенно преобразилась, узнав что в клубе будут показывать этот фильм, и потащила подруг в клуб (новелла «Тёмная ночь»).
О погоде: как в тумане под Севастополем после метеоразведки Дины Никулиной из шести полков авиадивизии только один — женский, работал в нелётную погоду («Можно и в нелётную погоду»).
Про погоду рассказывается и в новелле про Клаву-джан и снег марта 1945-го: Идет снег. Уже много часов. Крупные тяжелые хлопья падают на землю. … Он такой нежный, пушистый, этот белый снег… Но я смотрю на него с ненавистью. Раздражение проходит, если постоять, глядя вверх на снежинки. Кружась в несложном танце, они несутся вниз легко и весело, не думая о том, что их там ждет внизу. Не все ли равно… Им весело, они кружатся и кружатся… Я смотрю на них, и тревожные мысли проходят. Ночью полеты были прерваны. Мы бомбили порт Гдыню, и вдруг пошел снег. Сначала слабый. Многие успели долететь до своего аэродрома. Потом повалил густой-густой. Четыре самолёта не вернулись.
Как ходили по ягоды в прифронтовой зоне — курьёзный случай про Аню Еленину, которая собирая землянику увлеклась и отошла от аэродрома в лес, и её взяли в «плен» свои же советские солдаты, не поверившие, что молодая 21-летняя девушка, а с виду так вообще девчонка — лётчик, орденоносец, гвардии капитан, заместитель начальника штаба полка (новелла «Второй Белорусский»).
О том как в последние дни войны, когда Берлин был уже взят, а полк стоял неподалёку в городке Брунн, девушки, четыре года летавшие по ночам, возвращаясь с задания не сговариваясь решили «немного отклониться от заданного маршрута. В сторону Берлина, конечно. Очень любопытно взглянуть на Берлин сверху. Днем.» и даже пролетели над Рейхстагом.
Завершается повесть 9 мая 1945 года:
… В этот день мы надели платья. Правда, форменные, с погонами. И туфли. Не сапоги, а туфли, сшитые по заказу. Их привезли на машине. Полный кузов — выбирай! Настоящие туфли, коричневые, на среднем каблучке… Конечно, не ахти какие, но все же туфли. Ведь войне конец! Пришла Победа.
История Повесть впервые опубликована в 1967 году в № 9-11 журнала «Знамя».
Книга стала литературным дебютом автора, хотя писать стихи она начала ещё на фронте, командир 4 эскадрильи М. П. Чечнева в своих мемуарах отметилаЧечнева М. П.- Небо остается нашим, М.: Воениздат, 1976. — 238 с. — стр. 99, что в нелётную погоду Наташа, в отличие от других девчонок, не гуляла, а сосредоточенно что-то писала, изредка сердито поглядывая на мешающих и насмехающихся над ней.
Название книги — явно отсылает к ночному характеру работы 46-го авиаполка. Слова названия содержатся в посвящённому самолёту стихотворении Наташи Меклин «У-2», опубликованном в журнале «Огонёк» в 1943 годуОрлята, репортаж Б. Цейтлина // Журнал «Огонёк» № 27 (840) за 10 июля 1943 года, которое, по свидетельствуДрягина Ирина — Записки летчицы У-2. Женщины-авиаторы в годы Великой Отечественной войны. 1942—1945, Центрполиграф, 2007 — Всего страниц: 300 — Стр. 141 Ирины Дрягиной, было написано лейтенантом Наташей Меклин осенью 1942 года на аэродроме в перерыве между двумя боевыми вылетами, а также в тексте «Гвардейского марша» полка, который в 1944 году сочинила именно Меклин: Врага мы будем бить с заката до рассвета, Не зная жалости, без отдыха и сна. Бомбим его зимой, бомбим его и летом. И будем добивать, когда придет весна. Фашистским гадам от расплаты не уйти. Никто из нас усталости не знает, Мы бьем врага с заката до зари… Гвардейцы-девушки в бою не подкачают.
Повесть была написана в 60-х годах в период учёбы Кравцовой на заочном отделении Литературного института имени А. М. Горького, где она занималась на творческом семинаре Льва Кассиля.
В дальнейшем Кравцова, уже выпустив несколько книг, принятая в 1972 года в Союз писателей СССР, вспоминала, что первая книга далась ей очень тяжело: Но, пожалуй, самое сложное для меня — отбор материала. Ведь столько было всего — и героического, и трагического, и смешного, без чего нельзя достоверно представить ту нашу жизнь.
Повесть выдержала более 10 изданий, была издана и за границей (ГДР, Польше, Эстонии).
Новеллы из книги публиковались и отдельно: например, новелла «Юлька» напечатана в 1964 году в журнале «Огонёк»Журнал «Огонёк» за 10 мая 1964 года — стр. 14, а новелла «Цель — Багерово» была издана отдельной маленькой книжкой в 1995 году в серии «50 лет Великой Победы»Цель-Багерово, М.: РБП (Рекламная библиотечка поэзии), 1995 — 7 с. (ISBN 5-7612-0202-6, Серия «50 лет Великой Победы»).
В 1979 году повесть «От заката до рассвета» была вместе с ещё двумя повестями Натальи Кравцовой «Вернись из полёта!» и «Госпитальная палата» составила сборник под названием «Вернись из полёта!», который в 1980 году был удостоен государственной награды СССР — Серебряной медалью имени Александра Фадеева.
Критика