Малкис, Владимир Исаакович

Владимир Исаакович Малкис (1899—1973) — советский деятель юстиции.

Родился в 22 ноября 1899 г. в Одессе. Еврей. Член ВКП(б) с августа 1919 г. С 1933 г. Военный прокурор Особой Краснознаменной Дальневосточной армии и помощник Прокурора СССР по Дальнему Востоку. Диввоенюрист (1936). Репрессирован в 1937 г. Реабилитирован в 1955 г. Умер в Москве 26 октября 1973 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Автобиографическая справка

По окончании в 1918 г. гимназии в г. Николаеве, я в 1918—1919 годах был одним из организаторов советских органов власти в м. Александровское Чигиринского уезда Киевской губернии, где я был членом и секретарем исполкома. После захвата Чигиринского уезда бандитами вынужден был бежать в г. Киев и в августе 1919 г. вступил добровольно в Красную Армию. Участвовал в гражданской войне на Деникинском и Польском фронтах и в борьбе против банд на Украине. Затем служил в Киевском, Московском и Сибирском военных округах и в Особой Дальневосточной Армии. С 1933 по 1937 годы я занимал должность Военного Прокурора Особой Дальневосточной Армии и помощника Прокурора Союза ССР по Дальнему Востоку. Мне было присвоено звание «диввоенюрист». В 1936 году Харбинской (Маньчжурия) фашистской организацией молодежи (имеется в виду Российская фашистская партия - прим. автора статьи) я вместе с членом Военного Совета ОКДВА — тов. Аронштамом Л.Н. был приговорен заочно к смерти, о чём опубликовано в харбинских газетах. Этот приговор был вызван, очевидно, той борьбой, которую мы вели против бандитских шпионских групп, переброшенных из Харбина через границу СССР. В середине 1937 г. я был оклеветан, отстранен от работы, исключен из партии, затем репрессирован и осужден к 20 годам лишения свободы по клеветническому обвинению в участии в военном контрреволюционном заговоре. Пробыл в тюрьмах и лагерях на Колыме 17 лет и около года в ссылке в Магадане. После полной реабилитации я был восстановлен в партии и в феврале 1956 года мне было присвоено звание полковника юстиции и назначена пенсия за выслугу 35 лет в армии. Правительственных наград не имею, но мне известно, что ещё в начале 1937 года командующий ОКДВА маршал Советского Союза тов. Блюхер В. К. возбуждал ходатайство о награждении меня орденом «Красной Звезды». Награждение не успело состояться в связи с начавшимися репрессиями. После реабилитации Московский Горвоенкомат в 1957 году сделал представление о награждении меня за выслугу лет орденом Ленина. Награждение не состоялось в связи с отменой закона о награждении за выслугу лет. Будучи членом КПСС с августа 1919 года, всегда принимал активное участие в партийно-политической жизни и в настоящее время на общественных началах являюсь: Ректором Народного университета правовых знаний при Октябрьском райкоме КПСС с мая 1961 г. Членом исторической секции Военно-научного общества при Центральном Доме Советской Армии. Членом правления районной организации Общества «Знание» с 1958 г. Членом научно-методического совета городской организации Общества «Знание». Лектором и пропагандистом.

Сколько не вчитывайся в сухие строки официальной автобиографии, многое о самом человеке они не скажут. Например, что, ещё учась в частной гимназии, Владимир был вынужден зарабатывать на жизнь частными уроками. А ведь именно такие факты и говорят, как формировался характер этого незаурядного человека. Можно предположить, почему юноша из семьи мелкого служащего порвал с привычным жизненным укладом и бросился, безоглядно и страстно, в революцию. Но это будут наши домыслы, а спросить Владимира Исааковича уже, к сожалению, поздно. Впрочем, он, как вспоминают его близкие, не любил рассказывать о себе. Хотя ему было чем поделиться. Многие из тех, с кем он сталкивался в своей жизни, были очень известными людьми и оставили заметный след в истории страны.

Сегодня мы многое знаем о том времени. И можем представить, каково было юноше из добропорядочной еврейской семьи столкнуться с ужасами гражданской, братоубийственной войны на Украине, участвовать в продразверстке, работать в военно-революционном трибунале. Наверно, именно тогда в нём окрепло страстное желание справедливости, подчинения всех и вся гуманным законам. Таким он остался до конца жизни. Видимо поэтому он решил посвятить свою жизнь службе в прокуратуре, которая призвана следить за соблюдением Закона.

После Гражданской войны служит в органах военной юстиции. С мая 1921 г. инструктор, затем временно исполняющий должность (врид) начальника отдела военного трибунала Киевского военного округа. 26 сентября 1921 г. женился на сотруднице того же трибунала Хане Молдавер. Через два года у них родилась дочь Изабелла. Но это случилось уже в Москве, где с июля 1922 г. он служит в военном трибунале округа и одновременно учится праву в 1-м Московском государственном университете, который закончил в 1925 г. И сразу повышение — с апреля 1925 г. он врид военного прокурора элитной 1-й Особой Краснознаменной кавалерийской бригады имени Сталина. Здесь он знакомится в будущим маршалом бронетанковых войск П. С. Рыбалко, который был комиссаром 61-го полка. Затем с октября 1926 г. военный прокурор 2-го стрелкового корпуса, которым командовал знаменитый герой гражданской войны комкор И. Ф. Федько, награжденный тремя орденами Красного Знамени. Член ЦИК СССР, депутат Верховного совета первого созыва, член Военного совета при наркоме обороны. Позже судьба сведет их в Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии.

С сентября 1927 г. В. Малкис исполняет должность военного прокурора Московского военного округа. А с июля 1928 г. он уже помощник военного прокурора, а затем старший помощник военного прокурора Сибирского военного округа. Именно тогда, когда войска округа были преобразованы в ОКДВА для отпора китайцам в конфликте на КВЖД в 1929 г. Командующим назначен один из первых маршалов Советского Союза, первый кавалер орденов Красного Знамени и Красной Звезды В. К. Блюхер.

Малкис стал прокурором 18-го стрелкового корпуса, которым командовал другой известный герой гражданской войны Вострецов С. С., тоже, как и Блюхер, награжденный четырьмя орденами Красного Знамени. Столько же орденов тогда имели ещё трое: Блюхер, Федько и Фабрициус. Получается, с тремя из четырёх кавалеров высшей награды СССР (на тот момент) он служил и был близко знаком. Судьба их вскоре снова сведет, когда Вострецов будет командующим Приморской группой войск ОКДВА, а Малкис военном прокурором армии Блюхера.

Правда, до этого он успеет окончить курс нормальной военной школы. При НВШ создавались отделения для ускоренное прохождение курса военной школы командным составом РККА, занимавшим должности среднего командного состава, но не имевшим законченного военного образования. И с марта 1933 г. станет военным прокурором ОКДВА.

В 1935 году постановлением ЦИК и СНК СССР были введены персональные воинские звания начальствующего состава РККА. Приказом наркома обороны № 01327/п В. Малкису было присвоено звание «бригадного военного юриста». А через год «диввоенюриста».

Именно к этому периоду относится эпизод, который В. Малкис счел нужным отметить в своей автобиографии. В 1936 г. Харбинской (Маньчжурия) фашистской организацией молодежи вместе с членом Военного совета Аронштамом Л. Н. был приговорен заочно к смерти, о чём опубликовано в харбинских газетах. Этот приговор был вызван, очевидно, той борьбой, которую они вели против бандитских шпионских групп, переброшенных из Харбина через границу СССР. Там же он пишет, что «мне известно, что в начале 1937 г. командующий ОКДВА маршал Блюхер В. К. возбуждал ходатайство о награждении меня орденом „Красная Звезда“. Награждение не успело состояться в связи с начавшимися репрессиями».

Увольнение и арест «Заговор Тухачевского», «разоблачения врагов народа», «чистки» … Не миновала сия чаша и В. Малкиса. Сегодня мы знаем, что чистка 1937—1938 гг. в РККА не явилась следствием ареста Тухачевского. Она была задумана и начата за несколько месяцев до «раскрытия заговора». Чистка была провозглашена в речи Сталина 3 марта 1937 года на пленуме ЦК, которая носила загадочное и зловещее название: «О недостатках партийной работы и о мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников». Единственным мерилом работы не только политического розыска, прокуратуры, судов, трибуналов, особых отделов, «троек» являлось количество начатых и завершенных производством «дел». Прокурор или начальник местного отдела НКВД, который не отчитается увесистой кипой «дел», подлежал изгнанию и преданию суду за бездействие, классовую слепоту и оппортунистический самотек. Как следствие, по количеству жертв эта резня едва ли не превзошла гражданскую войну красных и белых. Центральным Комитетом была разработана и преподана местным комитетам специальная форма еженедельных телеграфных донесений о ходе работы по выкорчевыванию двурушников — нечто вроде сводки прополки сорняков. Ни одна партийная ячейка (хотя бы в ней было только три человека), ни один комитет партии не смели уклониться от продиктованной им сверху обязанности кровавой поставки.

Наверно в этой атмосфере В. Малкис чувствовал, что ему припомнят дела, возбужденные органами НКВД, и прекращенные им за отсутствием состава преступления. Их было много, зачастую совершенно анекдотических с точки зрения здравого смысла. Например, дело помощника бухгалтера парохода «Чичерин», который якобы в пьяном виде вел разговоры «о недостатках социализма». Несмотря на давление «органов» он закрыл это дела за отсутствием доказательств. Как и надуманное дело на работников узла связи и вынес постановление об их освобождении. Однако начальник Дома предварительного заключения отказался — арестовало НКВД и освобождать могут только они. Малкис направил запрос в Главную военную прокуратуру ещё в январе 1936 г. Ответ пришёл только 17 августа за подписью врид главного прокурора Субоцкого Л.М. В нём поддерживалась позиция Малкиса — прокурор всегда должен действовать в соответствии с законом. За эту принципиальную позицию Субоцкий был репрессирован первым из аппарата ГВП уже в декабре 1936 г. Чекисты не простили прокурору «своеволия». Спасая невинных людей, В. Малкис знал, что подписывал себе приговор. Ведь в это время все трибуналы были буквально завалены делами из НКВД. Чекисты исправно выполняли разнарядки и указания сверху об усилении борьбы с внутренним врагом.

Но у НКВД была проблема с армейскими «врагами народа». Для ареста командира РККА, начиная с лейтенанта, нужна была виза наркома обороны. «Органам» это очень не нравилось, и они искали способ избавиться от надзора военных прокуроров. Был придуман «обходной маневр» — намеченную жертву увольняли из армии под надуманным предлогом, а через некоторое время НКВД арестовывала уже гражданского своей властью. Поэтому в сентябре 1937 г. В. Малкис уволен в запас с формулировкой «за непригодностью». В ноябре 1937 г. пункт увольнения был изменён на «политическое недоверие». Он увез семью в Москву к родным. А сам уехал в Орджоникидзе, подальше от жены и дочери, которых не хотел подвергать риску. Ведь судьба вычищенных из армии командиров была плачевна. Страховщики из паспортных столов не давали паспортов, не принимали на работу. В конце концов, сами власти забеспокоились, что этот беглый и отчаявшийся элемент может стать опасным. При краевых и областных исполкомах были созданы межведомственные комиссии, которые наделили правом приказывать руководителям предприятий и учреждений принимать на работу посланных комиссией демобилизованных командиров. Так уволенный прокурор армии, дивизионный юрист, что тогда приравнивалось к генерал-майору, стал плановиком-экономистом треста «Орджоникидзелес».

Суд