Секретные экспедиции 1911—1913 годов, предпринятые В. К. Арсеньевым по поручению приамурского генерал-губернатора Н. Л. Гондатти, имели своей целью борьбу с хунхузами и таёжными браконьерами. Местом работы экспедиций была обширная территория Уссурийского края: от Имана (ныне — Дальнереченск) на севере и Никольска-Уссурийского (ныне — Уссурийск) на западе до хребта Сихотэ-Алинь и бухты Терней на востоке. Результатом экспедиций стало выселение из России огромного количества не имевших разрешения на жительство китайцев и корейцев, абсолютное большинство из которых было браконьерами и бандитами.

Первая экспедиция по борьбе с хунхузами, разработанная штабс-капитаном Арсеньевым, длилась три с половиной месяца ( — ). За это время была обследована обширная прибрежная территория современного Тернейского района Приморского края — от мыса Золотой до устья реки Тетюхе. Большинство маршрутов экспедиции были первопроходческими. Вторая экспедиция длилась значительно дольше — 10 месяцев ( — ), и действовала на огромной территории Иманского, Никольск-Уссурийского и Ольгинского уездов Приморской области. В 1915 году подполковник Арсеньев также осуществлял экспедиционную деятельность: с сентября по декабрь он координировал действия нескольких вооружённых отрядов в южной части Уссурийского края, в основном — в районе Никольска-Уссурийского, трижды участвовав в перестрелках с хунхузами. Экспедиция 1915 года долгое время считалась служебной командировкой; её точные сроки и маршруты неизвестны до сих пор.

Из-за секретного характера экспедиций, а также благодаря большому количеству добытого в ходе экспедиций научного материала, экспедиции 1911—1913 годов иногда ошибочно считаются научно-исследовательскими и археологическими.

Богатейший научный материал, собранный В. К. Арсеньевым в экспедициях 1911—1913 годов, позволил ему завершить и опубликовать две монографии — комплексное исследование «Краткий военно-географический и военно-статистический очерк Уссурийского края. 1900—1911 гг.» (1912) и свой первый крупный этнографический труд «Китайцы в Уссурийском крае. Очерк историко-этнографический» (1914), а также несколько научно-практических статей и докладов.

Предыстория

Участники экспедиций

Организация экспедиций

Экспедиция 1911 года Арсеньев направил на рассмотрение Гондатти доклад с разработанным им планом борьбы с хунхузами и лесными браконьерами. Согласно докладу, предусматривался арест хунхузов и конфискацию их оружия, сжигание бесхозных фанз как их потенциальных притонов, уничтожение любого найденного браконьерского снаряжения и изъятие с составлением актов добытого меха, пантов и женьшеня, поиск и выселение на родину китайцев, не имеющих разрешения на жительство и прочее. План, составленный Арсеньевым, отличался особой тщательностью, а также гуманностью по отношению к китайцам. В одном из его пунктов Арсеньев писал: «Важно, чтобы китайцы поняли, что выселяют их не по личному произволу какого-либо чиновника, а что это есть государственное распоряжение. Поэтому исполнителям следует обращаться с китайцами возможно мягче, гуманнее, отнюдь не применяя насилия, если только нет с их стороны сопротивления».

По задумке Арсеньева, отряд должен был состоять из переводчика-китаиста, полицейского пристава, 25 солдат или чинов полицейской и лесной стражи, жандармов, и нескольких проводников из числа крестьян. Всех участников экспедиции Арсеньев выбирал на своё усмотрение. Арестом китайцев, а также конфискацией оружия, мехов, женьшеня и прочих продуктов промысла, должен был заниматься полицейский пристав. Арестованных китайцев предполагалось отправлять в определённые места на побережье, где их должен был забирать специально заходивший туда пароход для отправки на родину. Всё найденное оружие и таёжные сокровища конфисковывались строго под запись, опечатывались и также отправлялись во Владивосток.

Гондатти утвердил секретную инструкцию, в которую вошли многие положения из доклада Арсеньева. Как и доклад, инструкция предписывала деликатное отношение к китайцам: тяжело больных людей не следовало арестовывать, а лишь взять с них подписку о том, что по выздоровлении они покинут край, а стариков, «если они не являлись агитаторами среди хунхузов или бродяг», надлежало оставлять на местах и не выселять, и так далее. Арсеньеву было приказано во главе вооружённого отряда отправиться в Иманский и Никольск-Уссурийский уезды, а также в Ольгинский и Заольгинский станы, «для выяснения условия проживания там китайцев и для принятия соответствующих мер к аресту не имеющих там права жительства». Кроме всего прочего, инструкция предусматривала организацию на местах разведки и агентуры за денежное вознаграждение.

После утверждения сметы, экспедиция в составе штабс-капитана Арсеньева, переводчика Канцелярии генерал-губернатора А. А. Шильникова, троих студентов-помощников, а также ботаника Н. А. Десулави, выехала на поезде из Хабаровска во Владивосток. Оттуда Арсеньев отправил на северное побережье Приморской области студента Бутлерова с припасами и Н. А. Десулави для сбора ботанических коллекций, а сам отправился в залив Святой Ольги. По прибытии туда к отряду присоединился пристав Заольгинского стана К. И. Михайлов и 13 нижних чинов полицейской и лесной стражи, а также проводник — удэгеец Сале. Всего в экспедиции не менее 20 человек.

Собравшись вместе, отряд погрузился на пароход «Георгий», и отправился к мысу Гиляк, где Бутлеров и Десулави ожидали прибытия экспедиции. Там В. К. Арсеньев рассчитывал высадиться в устье реки Нахтоху, чтобы приступить к маршруту по Краю, однако из-за сильного прибоя высадка на берег стала невозможной, и пароходу пришлось продолжить свой путь в Императорскую гавань. Оценив ситуацию, Арсеньев бросил в море бутылку с запиской, в которой сообщал спутникам, что через несколько дней вернётся за ними на обратном пути из Императорской гавани. Однако бутылка так и не попала к спутникам Арсеньева, а уплыла в Японию, где и была найдена у деревни Хигасидори. Через год японский консул вернул записку Арсеньеву, который, в свою очередь, отправил её вместе с сопроводительным письмом о маршруте бутылки начальнику Гидрографической экспедиции Тихого океана генералу М. Е. Жданко — известному учёному-гидрографу, который в ходе своих наблюдений за морскими течениями сбросил в Японское море более 10 тысяч бутылок с записками о месте сброса и просьбой к нашедшему бутылку сообщить ему о месте находки.

отряд Арсеньева высадился на берег и приступил к поискам хунхузов. К были обследованы реки Нахтоху (Кабанья), Холонку (Светлая), Сунерх, Каньчжу, Кумуху (Кузнецовка), Тахобе (Соболевка) и Кусун (Максимовка) на территории современного Тернейского района Приморского края. На реке Кусун Арсеньеву пришлось на протяжении четырёх дней преследовать убегавших в горы хунхузов. Благодаря помощи удэгейцев, напавших на след, хунхузы были пойманы. К было задержано 25 китайцев и 13 корейцев без документов, уничтожено около 3000 браконьерских снастей и ловушек, конфисковано большое количество оружия. На реке Кусун (Максимовка).

Несмотря на секретный характер экспедиции, сохранять секретность маршрутов было очень непросто: поскольку всех задержанных в тайге бандитов и браконьеров надлежало отправлять в назначенные пункты на берегу моря, где их должны были подбирать проходившие мимо рейсовые суда, Арсеньев должен заранее договариваться с капитанами судов о расположении этих пунктов. При этом значительную часть матросов на судах составляли китайцы, которые, зная о местах будущих остановок для принятия на борт задержанных, могли заблаговременно предупреждать своих соплеменников-браконьеров о районах предстоящих поисков. Узнав о намерениях отряда Арсеньева провести зачистку в том или ином районе, браконьеры спешно уходили в горы, и Арсеньеву неоднократно приходилось их преследовать.

К отряд достиг реки Великая Кема и двинулся вверх по реке, преследуя убегавших в горы китайцев. В среднем течении реки Арсеньев свернул на один из притоков — Такунчи, перевалил через хребет Сихотэ-Алинь, и вышел на реку Арму, район которой был чрезвычайно богат на соболя. О масштабах браконьерского промысла на Сихотэ-Алине ярко свидетельствует то, что за 17 дней, которые Арсеньев вместе со своим отрядом пробыл на реках Арму и Такунчи, ими были сожжены 26 бесхозных зверовых фанз, уничтожено 4824 соболиные ловушки, 6552 снасти для ловли пушного зверя, 489 снастей для ловли кабарги и множество заготовок для новых ловушек. К этому моменту отряд прошел вглубь материка более 160 километров.

В начале сентября Арсеньев вернулся к морю, откуда отправил в Хабаровск два доклада о ходе экспедиции. Получив сведения о масштабном браконьерском промысле корейцев на реке Самарга и у мыса Золотой, Арсеньев отправился туда, затем спустился вниз по побережью к бухте Терней. В октябре он обследовал реку Сахомбе, где было сожжено 14 зверовых фанз, задержано 23 китайца и один кореец, а также реки Тетюхе и Синанца, и затем вышел к заливу Рында, где экспедиция окончила свою работу и отправилась морем во Владивосток. В 20-х числах ноября 1911 года Арсеньев вернулся в Хабаровск.

Итоги экспедиции были подведены Арсеньевым в последнем докладе, который он послал генерал-губернатору по окончании работ . В результате экспедиции, длившейся три с половиной месяца (—), было задержано и доставлено во Владивосток для отправки на родину 136 незаконно проживающих браконьеров, сожжено 58 зверовых фанз и огромное количество ловушек на дикого зверя. Хотя экспедиция имела совершенно особые цели, в ходе неё Арсеньев при любой удобной возможности проводил научные исследования, вёл наблюдения и делал сборы. Не упуская любой удобной возможности, Арсеньев делал раскопки, составлял описание сохранившихся городищ, древних дорог, валов, колодцев и рвов. Все археологические памятники древности подробно описывались, наносились на карту и фотографировались. Кроме того, Арсеньевым было обнаружено и раскопано несколько стоянок человека каменного века. Несмотря на то, что значительная часть маршрутов уже была пройдена в 1906—1908 годах, их повторение дало возможность провести повторные наблюдения за природой и населением, дополнить и уточнить исследования предыдущих лет. Флористом экспедиции Н. А. Десулави было собрано более 800 растений, при этом Арсеньев также собирал собственные гербарии. Ботанические исследования Арсеньева и Десулави имеют важнейшее значение, поскольку систематические исследования флоры Уссурийского края никогда не проводились севернее 45° с. ш. (района бухты Терней). Таким образом, Арсеньев и Десулави были первыми исследователями прибрежной флоры от бухты Терней до мыса Золотой.

Совместно с Н. А. Десулави Арсеньеву удалось установить точную биогеографическую границу смены маньчжурской флоры охотской: в районе исследований экспедиции эта граница проходила по реке Сунерх, в 26 километрах севернее мыса Олимпиады. В 1961 году правдивость выводов Десулави и Арсеньева была подтверждена советским биогеографом А. И. Куренцовым, который предложил назвать эту границу «Линией Арсеньева».

Ещё одной заслугой Арсеньева является проведённая им вместе с приставом Заольгинского стана К. И. Михайловым поголовная перепись аборигенного населения, живущего на морском побережье севера Уссурийского края, от бухты Терней до мыса Золотого включительно. Перепись позволила Арсеньеву хорошо изучить условия жизни туземцев, некоторые из которых находились в бедственном положении: не имея собственной земли для хлебопашества, они были вынуждены вернуться к бродячему образу жизни. Арсеньев приложил немало усилий, чтобы добиться наделения землёй оседлых удэгейцев и тазов в районе рек Великая Кема, Тадуши и Пхусунг, и его требования были частично удовлетворены, однако в целом положение туземцев почти не изменилось.