Индуизм рассматривается современной теософией как один из главных источников «эзотерической мудрости» Востока. Теософское общество создавалось в надежде, что азиатские религиозно-философские идеи могут быть интегрированы в «великом синтезе религий». Профессор Антуан Февр писал, что по своему содержанию и «вдохновению» Теософское общество во многом зависело от восточной традиции, особенно индуистской, и это хорошо показывает то «культурное окружение», в котором оно было учреждено. Индолог Александр Сенкевич отметил, что концепция теософии в изложении Елены Блаватской «опиралась на положения индуизма». Согласно «Энциклопедии индуизма», несмотря на то, что в своей основе теософия относится к западным эзотерическим учениям, она «пересекается с индуизмом» по многим пунктам.

Философские параллели Мнение Мервина Снелла

В 1895 году Мервин Снелл, профессор католического университета, написал статью, в которой он, назвав теософию «своеобразной формой неоязычества», предпринял попытку определить её отношение к различным школам «Вайдики и Боддхи», то есть, индуистским и буддийским.

По его словам, между теософией и ведизмом нет никакой связи, потому что в первых ведических текстах, например, в Ригведе не описаны доктрина реинкарнации и закон кармы. В Упанишадах же излагается сокровенный смысл Вед, и это «очень важно» для понимания теософии, поскольку Упанишады были положены в основу шести ортодоксальных школ индийской философии, которые Блаватская назвала «шестью принципами» объединённого комплекса мудрости, где гнозис, или тайное знание, является седьмым принципом. Однако, по мнению Снелла, лишь в некоторых случаях «теософская теория» соответствует Упанишадам, то есть, её наиболее важная, философская, часть была получена из даршан. Таким образом, Брахман и майя ведантистов, пуруша и пракрити из санкхьи Капилы, «Йога-сутры» Патанджали и адришта вайшешики под названием крия — всё это «нашло своё место» в теософии. Согласно Снеллу, «почти все» элементы её религиозно-философской системы явно индуистские, её философия тесно связана с «ведантизированной философией йоги», хотя и следует основной концепции школы «чистой» адвайты.

В заключение Снелл написал, что «процесс индуизации» теософии можно заметить, сравнивая первые и более поздние сочинения её ведущих деятелей. По его мнению, на этот процесс в значительной степени повлияло общество Арья Самадж, новое ответвление вайшнавизма (см. рис. 1), особенно подчёркивающее важность исследования Вед.

Индуизм и тайное учение

Профессор Дональд Лопез отметил, что в 1878 году основатели Теософского общества направили свои усилия на более широкое продвижение «всеобщего братства человечества», заявив о сходстве теософии с «мудростью Востока, в особенности, с индуизмом и буддизмом». По мнению авторов «Энциклопедии индуизма», теософы широко использовали «в меру своего понимания» восточные идеи, в частности, космологию индуизма и буддизма. Британский индолог Джон Вудрофф заметил, что теософское учение «во многом вдохновлялось» индийскими идеями. Профессор Икбал Таймни писал, что значительная часть знаний о Вселенной всегда была доступна, особенно в литературе древних религий, таких как индуизм. Но в большинстве случаев они были представлены в форме доктрин, трудных для понимания. Теософия привнесла в них «порядок, ясность, системность и рациональное мировоззрение», что позволило получить чёткое и систематизированное представление о процессах и законах, лежащих в основе Вселенной, «видимой и невидимой».

Согласно теософскому учению, «вселенское сознание», которое является «сущностью жизни», лежит в основе индивидуального сознания, и это совпадает с точкой зрения адвайта-веданты, утверждающей, что атман идентичен Брахману, вселенскому «Я». Профессор Гудрик-Кларк писал, что Блаватская отдала своё предпочтение адвайта-веданте в связи с её взглядом на окончательную реальность как на «монистический, нетеистический, безличный» Абсолют. Этот «недвойственный» взгляд на Парабрахман, вселенский божественный принцип, отражён в «первом фундаментальном утверждении» в её «Тайной доктрине». В прологе книги говорится, что «существует некое Вездесущее, Вечное, Беспредельное и Неизменное Начало, все рассуждения о котором не имеют никакого смысла, поскольку оно выходит за пределы человеческого понимания». В своей книге «Человек, Бог и Вселенная» Таймни привёл несколько примеров, показывающих соответствие космологии «Тайной доктрины» положениям философии индуизма.

Абсолют поддерживает идеальный баланс противоположностей и интегрирует все принципы, которые после их дифференциации создают инструменты для управления «машинерией» проявленной системы. Первичная дифференциация Абсолюта приводит к появлению двух полюсов, называемых в индуистской философии Шивой и Шакти, или принципом Отца-Матери, в «Тайной Доктрине». Шива — это корень сознания, а Шакти — корень силы: все проявления сознания происходят от Шивы, а проявления силы — от Шакти. Профессор Роберт Эллвуд писал, что, с теософской точки зрения, сознание и материя должны пониматься не как две не зависящие друг от друга реалии, а как «две грани, или аспекта, Абсолюта», составляющие базис качественно обусловленного бытия, как субъективного, так и объективного.

Согласно индуистской философии, сознание Шивы служит хранилищем, в котором вселенная находится в стадии пралайи. После каждого периода проявления космос, или солнечная система, переходит в Его сознание, в соответствии с вечным чередованием фазы проявления (сришти) и покоя, которое присуще Абсолюту. Это состояние «точно описано», по словам Таймни, в первом стансе космогенеза в «Тайной доктрине». Таким образом, Вселенная в состоянии пралайи пребывает в сознании Шивы. На самом деле она находится «в Его сознании» всё время, а изменения, связанные с проявлением и пралайей, можно рассматривать как затрагивающие лишь периферию Его сознания.

Логос солнечной системы создаёт в «божественном уме» мыслеформу, которая становится основой построения Его системы. Этот аспект Логоса, соответствующий «не-Я», называется Брахмой, или третьим Логосом в теософии. Но мир, задуманный таким образом, по словам Таймни, не может стать независимым, не будучи одушевлён Логосом, так же как «картина в уме художника не может оставаться без его, одушевляющего её, внимания». Созданный мир одушевляется Логосом, называемым Вишну, пребывающей жизнью, или вторым Логосом в теософии. Это соответствует аспекту «ананда», который является связующим принципом между «сат» и «чит», или «Я» и «не-Я». Но этот процесс мыслеформирования, происходящий в сознании, а не в материи, никак не влияет на Логоса. Он остаётся таким, каким был, хотя Он «и поддерживает, и пронизывает» проявленную солнечную систему, которой управляет. «Учредив эту Вселенную из частицы Себя, Я остаюсь», — говорит Кришна в «Бхагавад-гите» [X, 42]. Таким образом, аспект Логоса, который остаётся незатронутым и независимым от мира, который Им создан, называется Махешей, или первым Логосом в теософии. Это трансцендентный аспект, тогда как Вишну является имманентным аспектом, а Брахма — аспектом воплощённой божественности, «если можно так сказать». Первый связан с «чистым» сознанием, второй — с жизнью, а третий — с формой.

Теософы использовали общую для индуизма и буддизма концепцию реинкарнации для обоснования единого эзотерического ядра этих религий. Так, для Альфреда Синнетта, автора «Эзотерического буддизма», Гаутама Будда — всего лишь один из серии адептов, появлявшихся на протяжении веков. Cледующим воплощением, которое произошло «через шестьдесят лет» после его смерти, согласно теософии, стал Шанкара, великий философ веданты. Синнетт не отрицал того, что «непосвящённый» исследователь будет настаивать на дате рождения Шанкары через тысячу лет после смерти Будды, а также отметит «крайнюю антипатию» Шанкары к буддизму. И всё же он написал, что Будда явился как Шанкара, «чтобы заполнить некоторые пробелы и исправить отдельные ошибки в своём собственном первоначальном учении».

Индусы и теософы По мнению Джона Дрисколла, автора католической энциклопедии, «Индия — родина всех теософских спекуляций», потому что направляющая идея индуистской цивилизации «всегда была теософской». Её развитие, отражённое в индийской религиозной литературе, сформировало «основные принципы теософии». Профессор Марк Бевир заметил, что Блаватская идентифицировала Индию как «источник древней мудрости». Она писала об Индии следующее:

«Нет старше её в эзотерической мудрости и цивилизации, как бы низко ни пала теперь её жалкая тень — современная Индия. Воспринимая эту страну как плодородную ниву, на которой зародились все последующие философские системы, несколько членов нашего Общества отправились к этому источнику всех психологий и философий изучать её древнюю мудрость и просить её поделиться своими таинственными секретами».

В 1877 году президент Теософского общества Генри Олкотт «случайно узнал» о недавно организованном в Индии движении, чьи цели и идеалы, как ему показалось, были идентичны теософским. Это было общество Арья Самадж, основанное неким Свами Даянандой, который, как считали теософы, был членом того же оккультного Братства, к которому принадлежали их собственные Учителя. Через посредников Олкотт установил связь с Арья Самадж и предложил объединиться.

В мае 1878 года объединение двух организаций было официально оформлено, и Теософское общество стало называться «Теософское общество Арья Самадж». Но вскоре Олкотт получил перевод устава и доктрины Арья Самадж, что привело теософов к «некоторому замешательству». Взгляды Свами Даянанды либо радикально изменились, либо изначально были неправильно поняты. Его организация была фактически «просто новой сектой индуизма», и через несколько лет после прибытия Блаватской и Олкотта в Индию связь между двумя обществами окончательно прекратилась. Разочарование Даянанды Сарасвати выразилось в форме предостережения членов Арья Самадж от контактов с теософами, которых он назвал «атеистами, лжецами и эгоистами». Профессор Лопез отметил, что отношения, которые Блаватская и Олкотт устанавливали с южными азиатами, были, как правило, недолговечными. Они отправились в Индию, поверив, что Свами Даянанда, в действительности, «адепт Гималайского Братства». Но в 1882 году, когда он заявил, что верования цейлонских буддистов и бомбейских парсов являются «ложными религиями», Олкотт пришёл к выводу, что «Свами был просто свами», но никакой не адепт.

Гудрик-Кларк писал, что образованных индийцев «особенно впечатлила» защита теософами их древней религии и философии в контексте растущего самосознания народа, направленного против ценностей колониальной власти. Ранбир Сингх, махараджа Кашмира и учёный-ведантист, спонсировал путешествия Блаватской и Олкотта по Индии. Такар Сингх Сандханвалия, основатель сикхской реформистской организации Сингх Сабха, стал главным союзником теософов. Профессор Штукрад писал, что «волна симпатии», окружавшая теософов в Индии, имела важные политические последствия. Он отметил, что, по мнению профессора Радхакришнана, философа и президента Индии, теософское движение «оказало индусам великую услугу, возвращая им их же духовные ценности»; его влияние на индийское общество в целом «трудно переоценить».

Профессор Бевир писал, что в Индии теософия стала «неотъемлемой частью» неоиндуизма, который дал индийским националистам «легитимирующую идеологию, уверенность и опыт организации». Теософы, так же как Даянанда Сарасвати, Свами Вивекананда и Шри Ауробиндо, «превозносили индуистскую традицию», одновременно призывая к избавлению от пережитков прошлого. Теософская защита индуизма способствовала «идеализации золотого века» в индийской истории. Теософы рассматривали традиционное индийское общество как носитель «идеальной» религии и этики.