Америка́нская экспеди́ция на К2 1953 года () — американская экспедиция на вершину Чогори под руководством доктора Чарльза Хьюстона, состоявшаяся летом 1953 года и ставившая своей целью первое восхождение на второй по высоте восьмитысячник планеты. Это была пятая по счёту попытка восхождения на К2 и третья со стороны американских альпинистов, которые ранее разведали оптимальный путь подъёма на вершину, но в силу обстоятельств объективного и субъективного характера ни одна из них не завершилась успехом: первая экспедиция Хьюстона 1938 года была вынуждена отступить из-за недостатка времени, а вторая —  — из-за организационных проблем.

Третья американская экспедиция вылетела из Нью-Йорка в Карачи 25 мая 1953 года и после почти месячного перехода к Базовому лагерю у подножия К2 начала свою работу на горе. За чуть менее чем полтора месяца осады ребра Абруццкого (ребра Абруцци) — гребня, названного американцами ещё в 1938 году в честь его первопроходца Луиджи Амедео (герцога Абруццкого), — были организованы восемь промежуточных лагерей. В последнем из них (на высоте 7770 м) 2 августа собрались все участники экспедиции, готовясь к финальному рывку, для осуществления которого были нужны, по оценке руководителя, всего три дня хорошей погоды. Однако в ночь на 3 августа на гору обрушился шторм, который не утихал последующие две недели. На пятые сутки пережидания непогоды неожиданно тяжело заболел один из сильнейших участников экспедиции Арт Гилки, которому требовалась немедленная эвакуация вниз, но альпинисты смогли её начать лишь 10 августа. Вечером того же дня Арт Гилки погиб в результате схода снежной лавины, но, даже не имея «на руках» больного, все альпинисты смогли спуститься в Базовый лагерь только 15 августа, претерпев всевозможные испытания.

Хотя экспедиция не достигла своей главной цели, в альпинистских кругах на десятилетия вперёд она стала эталоном альпинистской взаимовыручки и, по словам Райнхольда Месснера, «самой потрясающей неудачей, которую только можно себе представить», а по мнению историка Джима Каррана — «… олицетворением всего лучшего, что есть в альпинизме…». Семеро выживших участников остались близкими друзьями на всю жизнь и образовали, как его назвал Хьюстон, «Братство верёвки». За самоотверженную попытку спасения своего товарища все участники команды в 1981 году были награждены вновь учреждённой высшей наградой Американского альпклуба — медалью , вручаемой альпинистам, спасшим в горах людей с риском для собственной жизни, хотя как позже настаивал Хьюстон, «ничего героического в этом не было. Это была всего лишь работа, которую нужно было сделать».

Предыстория По словам  — первого американца, поднявшегося на К2, — эта гора имеет репутацию «Горы всех гор» () — самого сложного и опасного из всех четырнадцати восьмитысячников планеты, несмотря на то, что по высоте она ниже Эвереста.

Своё техническое название К2 (К — Каракорум) гора получила после того, как была обнаружена в 1856 году британским офицером . На протяжении последующих почти пяти десятилетий исследованием окрестностей К2 занимались (1861), Фрэнсис Янгхазбенд (1887 и 1889) и (1892). В экспедицию последнего входил британский альпинист Оскар Эккенштейн, который и предпринял первую попытку подъёма на вершину в 1902 году, хотя, по мнению историка Ричарда Сейла, «с трудом можно рассматривать экспедицию Эккенштейна/Кроули как реальное <> покушение на К2, учитывая число её участников, их снаряжение и уровень понимания масштабов задачи». Это же, по его словам, относится и ко второй попытке, предпринятой в 1909 году Луиджи Амедео (герцогом Абруццким).

Экспедиция Эккенштейна в качестве основного варианта подъёма выбрала путь по протяжённому северо-восточному гребню, ведущему к вершине с перевала Скьянг-Ла («пограничное седло»), однако в ходе восхождения этот вариант был признан ошибочным — по достижении высоты порядка 6600 метров участники его команды австрийцы Генрих Пфанль () и Виктор Уэссли (), а также швейцарец сочли его непроходимым. Это была вторая в истории попытка восхождения на восьмитысячник и первая, обошедшаяся без жертв.

Попытка герцога Абруццкого оказалась столь же безуспешной, но более системный подход к разведке горы позволил его команде «нащупать» верный вариант для штурма. В команду герцога помимо семерых горных проводников входили геодезист Федерико Негротто Камбьязо, врач и фотограф с мировым именем Витторио Селла. Герцог исследовал восточный и западный склоны вершины и в качестве единственного приемлемого варианта определил юго-восточный гребень, выводящий к «краю огромного снежного плеча горы», достижение которого, по мнению лидера экспедиции, уже стало бы большим успехом. Однако в ходе работы на ребре горные проводники Абруццкого сумели осознать масштаб задуманного по сравнению с альпийскими вершинами: вместо относительно простого для подъёма гребня «они [неожиданно] оказались на узком гребне разрушенных скал, не дававшем надёжной опоры ни для ног, ни для рук», а каменные плиты, на расстоянии из-за оптических иллюзий выглядевшие пологими, оказывались почти вертикальными. По достижении высоты порядка 6000 метров они отказались от продолжения подъёма — стала очевидной невозможность обеспечить безопасность маршрута для высотных носильщиков, а идея восхождения в альпийском стиле «не выглядела здравой». Герцог внял доводам своих компаньонов и свернул экспедицию.

В 1938 году состоялась первая американская экспедиция на К2. Её возглавил 25-летний хирург Чарльз Хьюстон, хорошо зарекомендовавший себя во время блестящей по результатам экспедиции на Нанда-Деви. После проведения целого ряда разведывательных выходов единственным приемлемым путём к вершине Хьюстоном был определён маршрут по Юго-восточному гребню, или, как его назвали американцы, «ребру Абруццкого» — по имени первопроходца. После почти трёх недель «осады» ребра, преодолев все ключевые участки маршрута, некоторые из которых получили собственные имена, такие как «жандарм » и «», а также «Чёрную пирамиду», американцы достигли отметки в почти 8000 метров (7925 м) и открыли путь к вершине другим экспедициям, следующая из которых стартовала годом позже.

1939 года также не смогла добиться успеха, хотя и шла по уже проторённому пути. Одной из главных причин её неудачи и трагического исхода специалисты называют подход Висснера к набору команды: в её состав вместо десяти, как первоначально планировалось, вошло всего пятеро альпинистов (, , Чаппелл Кранмер, Джордж Шелдон и ), критерием отбора которых стала готовность финансировать экспедицию, но не их профессиональные качества. Всё это привело к тому, что на месте Висснеру — самому опытному и физически самому сильному альпинисту в группе, — пришлось и выполнять роль лидера на восхождении, и заниматься обеспечением всей высотной логистики, а когда он полностью «переключился» на восхождение, это привело к проблемам в снабжении и поддержке высотных лагерей и, как следствие, к гибели обессилевшего Дадли Вульфа и трёх шерпов, отправившихся его спасать.

Подготовка После неудачи Висснера американцы не отказались от дальнейших попыток восхождения на К2. Хьюстон был полон решимости доказать, что на гору не только можно подняться, но и сделать это «с должным вниманием к безопасности, чем пренебрёг Висснер». Так, сразу после окончания Второй мировой войны и  — оба участники экспедиции 1938 года, вынашивавшие вместе с Хьюстоном идею очередной попытки подъёма, — обратились к послу в Индии для получения разрешения на восхождение в 1947 году, но получили отказ. Затем последовал раздел Британской Индии, в результате чего К2 оказалась на подконтрольной вновь образованному государству Пакистан территории. Только в 1951 году Чарльз Хьюстон, воспользовавшись своими связями в дипломатических кругах (через своего давнего друга Авру Уоррена, ставшего американским послом в Карачи), смог добиться необходимого разрешения на лето 1953 года.

Команда

По словам Бейтса, основным критерием отбора в альпинистский состав экспедиции было умение работать в команде: «Она должна <была> действовать слаженно, в ней не было места ярким звёздам, которые думают лишь о собственных достижениях». Высотный опыт в расчёт не брался. Вторым критерием отбора был обозначен опыт пребывания в продолжительных экспедициях, поскольку именно они дают представление о личности участника и его умении в течение долгого времени переносить все связанные с этим тяготы и лишения, и только третьим по важности фактором стала именно техническая подготовка: «K2 не гора для специалистов». Первоначально в команду планировалось набрать шестерых человек, позднее её состав был доведён до восьми участников. Решение было продиктовано тем, что экспедиция не могла нанять шерпов (в Северном Кашмире были сильны антииндийские настроения), а для доставки грузов и снабжения высокогорных лагерей могла воспользоваться исключительно услугами местных хунза, способности которых для работы в высокогорье, как считалось, оставляли желать лучшего. Помимо этого, опыт предыдущих экспедиций показал, что на ребре Абруццкого практически нет мест, где бы смогла разместиться более многочисленная команда.

Помимо Хьюстона и Бейтса — ветеранов 1938 года, в состав команды в итоге вошли:

 — 27-летний физик из Корнеллского университета, получивший известность своими восхождениями в Перуанских Андах; Роберт Крейг () — 29-летний философ и инструктор по лыжной подготовке из Аспена, известный своими восхождениями в Британской Колумбии; Пит Шёнинг — 26-летний химик-технолог из Вашингтона, отметившийся восхождениями на Аляске; Арт Гилки — 26-летний геолог из Колорадо, проведший блестящие научные исследования на Ледниковом поле Джуно;  — 34-летний геолог и художник, а также горный гид парка Маунт-Рейнир, получивший признание благодаря «работе» на Аляске.

Восьмым членом команды стал британец из , который формально являлся офицером связи (ответственным за транспорт), но на его счету было успешное восхождение на семитысячник Тирич-Мир (в 1951 году), и он хорошо вписался в команду и работал наравне со всеми. В качестве представителя Пакистана экспедицию сопровождал военный врач полковник Мухаммед Ата-Уллах (). Из числа ветеранов 1938 года в команду не попали Билл Хаус (он отказался из-за проблем на работе), Ричард «Дик» Бердселл (Richard Burdsall, погиб на Аконкагуа несколькими месяцами ранее) и , которому отказал сам лидер группы.

Снаряжение и питание

Экспедиционное снаряжение было самым современным на тот момент, в целом по составу и назначению схожим с использующимся в экспедициях подобного масштаба. Для организации Базового лагеря и Лагеря I использовались шестиугольные «штатные» армейские палатки, которые зарекомендовали себя очень хорошо. На восхождении использовались палатки конструкции (в том числе, из похода 1938 года), а также несколько экспериментальных. Кислородным оборудованием снабжались только промежуточные лагеря исключительно для медицинских целей: кислородные баллоны и дыхательные аппараты были дорогими, громоздкими и считались ненадёжными, и поэтому ставка на их использование на восхождении представляла серьёзную потенциальную опасность для не до конца акклиматизированных альпинистов. У команды также были военные радиостанции , — потребность в хорошей связи между группами была одним из уроков трагедии 1939 года. В Базовом лагере функционировал радиоприёмник Zenith, благодаря которому экспедиция получала сводки и прогнозы погоды, а также принимала новости из Азии, Европы, а иногда и из США. От мощного радиопередатчика для связи со Скарду отказались по целому ряду причин как объективного (вес, стоимость, политическая нестабильность региона), так и субъективного характера — Хьюстон изначально не собирался освещать ход экспедиции, хотя позже он отметил, что в будущем «от него можно получить гораздо большую пользу».