Цветы из бури () — роман Лауры Кинсейл (), вышедший в 1992 году, главный герой которого герцог Кристиан Шерво () переживает внутримозговое кровоизлияние. Относится к жанру исторического любовного романа, события которого приходятся на Георгианскую эпоху в Англии. Роман принёс автору награду «Лучший любовный роман 1992» () в американском литературном конкурсе среди авторов любовных романов ().
Сюжет Тридцатидвухлетний герцог Кристиан Шерво предстаёт перед читателем гедонистом и любителем фривольностей и шоколада.
Красивый брюнет ростом 185 см, он не стесняется ни своей, ни наготы любовницы в доме её супруга, пока не оказывается застигнут врасплох неожиданно вернувшимся Сазерлендом. От волнения Кристиан переживает внутримозговое кровоизлияние, в результате чего у него наступают онемение правой руки, головокружение и затруднения с ориентацией в пространстве. Ограниченный скудными знаниями своей эпохи, герцог ничего не подозревает об инсультах и продолжает светскую жизнь. На протяжении последующих двух дней его терзают головные боли, эпизодическая потеря памяти и онемение конечности, которыми синеглазый любитель адьюльтера и математики пренебрегает. Не подозревая о тяжести своего состояния, Шерво посещает давно запланированную встречу в математическом сообществе Лондона, где он на пару со слепым математиком-квакером Тиммсом представляет свои разработки в области неевклидовой геометрии. Там происходит его первая встреча с Архимедией Тиммс, дочерью старого Тиммса и его помощницей в математических разработках. Сравнивая интерес публики к математическим изысканиям герцога с балаганным интересом к «учёным свиньям», Архимедия поражена благородной самоуверенностью, внушительностью, умом и красотой молодого герцога. Сравнивая его попеременно то с прилежным студентом, то с пиратом, героиня ассистирует ему во время презентации, и в итоге неевклидовая геометрия Шерво срывает стоячие овации и вызывает восхищение знатоков. Герцог оказывает знаки внимания дочери Тиммса и смущает Архимедию, пуританскую деву двадцати восьми вёсен: её строгая орлиная красота очевидно пришлась Шерво по вкусу.
Герцог с удивлением узнаёт от секундантов, что наутро у него назначена дуэль с Сазерлендом: микроинсульт стёр события злополучного вечера у него из памяти. Тем не менее, дуэли суждено состояться, но, уже приготовившись стрелять мимо, Шерво замечает непримиримую кровожадность в глазах Сазерленда. Это так взволновало дуэлянта, что его настиг повторный удар: рука отнялась, речь нарушилась (афазия), сознание затуманилось. Таблоиды опубликовали сообщение о смерти герцога, которое неожиданно для неё самой сильно ранило Мэдди Тиммс.
Время течёт, Мэдди подрабатывает в сумасшедшем доме под началом кузена Эдварда, напыщенного и скудоумного джентльмена, в заведении которого пациенты терпят зверские пытки и унижения. В одном из пленников Мэдди с изумлением узнаёт не кого иного, как герцога Шерво, объявленного буйнопомешанным и деградировавшим до уровня сознания двухлетнего ребёнка. Оказалось, что после апоплексического удара Шерво два дня пребывал в коме и был уже подготовлен к отправке в морг, и лишь вмешательство двух его верных сеттеров Дэвила и Каса, почуявших жизнь в бесчувственном теле хозяина, помешало погребению заживо. Кузен Эдвард не сомневается, что болезнь послана герцогу небесами за его аморальные увлечения и разврат, а лечением должны служить ледяные обливания, чтение дидактической литературы и одиночество. По милости этого ханжи несчастный терпит смирительную рубашку, ледяные ванны, «плебейские» еду и одежду, унижения от невежи-санитара, которого герцог прозвал Обезьяной, и побои. Гордец то и дело срывается, швыряя предметы, чем только убеждает мучителей в своём безумии.
Однако Мэдди выясняет, что герцог не утратил математических способностей: он по-прежнему разбирается в периодической функции и в бесконечном ряду Фурье. Кроме того, Шерво сохранил утончённую галантность, гордость и здоровую стыдливость, отказываясь считать себя «дефективным ребёнком» и демонстрировать свою наготу при смене белья.
И тогда заглянувшую Кристиану в глаза Мэдди озаряет, как вспышка, страшная истина — рассудок герцога не пострадал. Выставлен идиотом и сходит с ума от унизительности заточения и пыток разумный человек. Вспышки же ярости несчастного объясняются не деградацией до звериного уровня, а бессильным гневом загнанного в угол одинокого и гордого человека в окружении мучителей. Религиозная Мэдди склонна считать своё озарение посланием свыше — по её мнению, Бог избрал её позаботиться о Шерво и спасти его. Сообразительная и чуткая, Мэдди догадывается, что достаточно говорить медленнее и разборчивее, чтобы смысл произносимого доходил до больного.
Теперь в сбитом с толку внутреннем мире герцога Кристиана звучит имя — Кузз Мэд, то есть кузина Мэдди, — имя, которое последствия инсульта не дают ему произнести полностью. Тоскующий по дому и опозоренный, Шерво уповает лишь на Мэдди, ставшую для страдальца лучом света в тёмном царстве психлечебницы, где его в любой момент могут окунуть в ванну со льдом, приперев от всплытия стальным шестом.
В преддверии публичного слушания по вопросу дееспособности герцога Мэдди подготавливает пациента: терапия включает отказ от ледяных ванн, улучшение гардероба и занятия математикой. Но герцог ни ребёнок, ни старик, ни больной, а крайне властный и энергичный мужчина «в самом расцвете великолепия роста, комплекции и могучей зрелости» — неудивительно, что между девицей и пленником вспыхивает искра. Мэдди же привыкла оценивать себя весьма невысоко, и потому широкоплечее воплощение мужского совершенства пугает её. Сама Мэдди как сектантка держит себя в строгой узде: говорит по-староанглийски и превозносит лишь примитивизм, презирая и считая дьявольскими материальные блага. Любовное напряжение неожиданно разрешается, когда Мэдди, обнаружив подопечного опять в смирительной рубашке, торопится снять путы — и получает от герцога поцелуй и признание. С этих пор Шерво, как он отмечает про себя, не кто иной, как брошенный за решётку тигр, присмотревший себе в жертвы смотрителя зоопарка.
Мэдди добивается для герцога прогулок, посещения её отца, а спустя время сопровождает слегка оправившегося Шерво, сияющего элегантностью, в дом его родичей недалеко от Белгрейв Сквэа — где одни встречают герцога как восставшего из мёртвых, другие как недоумка, а его родная тётка Леди де Марли резко заявляет, что для неё он идиот, пока герцог сам не докажет обратное. Герцога осеняет, что, кроме Мэдди, никто больше не относится к его состоянию сочувственно и не пойдёт на уступки ради него: квартирный вопрос испортил лондонскую знать.
В ночь перед слушанием исступлённый Шерво умоляет Мэдди бежать с ним. Следует драматичная сцена, и с губ Мэдди срывается любовное признание. Даже любя его, девушка в силу религиозного фанатизма не может участвовать в побеге.
Наутро, лишь только начинается процедура проверки дееспособности, Шерво с ужасом осознаёт: от волненья он лишился дара речи, в то время как благородные лорды требуют от него полностью представиться и расписаться. Опозоренного до последней степени герцога готовятся признать невменяемым. Но, пока он холост, герцогство в случае признания недееспособности за неимением наследников перейдёт государству. Необходимо, чтобы герцогство впоследствии перешло не короне, а отпрыскам Кристиана. И тут Леди де Марли ставит условие: она не сдаст Шерво в сумасшедший дом, если тот женится на указанной ею кандидатуре. Для бедного герцога все были жребии равны, лишь бы избежать госпитализации.
Мэдди поспешно готовит больного к бракосочетанию. Невестой оказывается несовершеннолетняя пустышка Анна Тротман, чья жадность не видит помехи даже в сумасшествии герцога, ставшем притчей во языцех. Афазия герцога внушает Анне нескрываемое отвращение, которое тщеславная проходимка с усилием превозмогает. Но перед алтарём волнение берёт верх — Шерво не может произнести простейших слов клятвы. Доведённый до исступления, несчастный в отчаянии убегает из церкви, прихватив Мэдди. Преследуемые, беглецы впопыхах перелазят через забор и скрываются в лондонской толпе. Шерво ищет убежища у старых друзей — полковника Фейна и мистера Дёрхэма, в то время как Мэдди просит помощи у неожиданно подвернувшегося собрата-сектанта из общины квакеров по имени Ричард Гилл. Квакеры придерживаются собственного морального кодекса и строгих доктрин, и Ричард Гилл отныне берётся опекать Мэдди. Рвущаяся обратно к отцу, Мэдди открыто заявляет джентльменам — на любые вопросы о пребывании герцога она расскажет правду и выдаст Кристиана, так как не станет лгать даже ради его спасения. Истерзанный до изнеможения Шерво и компания не могут допустить этого. Спасаясь от герцогской родни, герои в экипаже едут прочь из Лондона. В поездке герцог оказывает Мэдди знаки внимания, которые та считает своим долгом игнорировать, считая любовь к нему «плотской».
Поздняя осень, герои скрываются в провинции на землях Шерво. Драматическое напряжение продолжает нарастать, и посреди поля перед грозой между ними происходит ключевая сцена: Шерво дарит Мэдди простые полевые цветы, а та в гневе бросает их наземь, а обвинение — в лицо герцогу. Нечестивая плотская любовь по нраву похотливым женщинам, погрязшим во грехе, а любовь герцога именно такова, и добродетельная Мэдди не может выступить её реципиентом. Мэдди угнетена, что социальная пропасть между сектанткой из общины Друзей и дворянином слишком велика.
Вскоре преследователи нападают на их след. У героев всего несколько минут перед тем, как герцога схватят и навеки подвергнут госпитализации. Мэдди поставлена перед выбором: обречь герцога на пожизненные мучения или моментально обвенчаться с ним и далее защищать его в качестве жены. Героиня нехотя выбирает второе и произносит квакерскую свадебную клятву.
Система образов и художественные особенности Отношения главных героев романа — герцога Кристиана Шерво и Мэдди (Архимедии Тиммс) — очерчены через несколько мотивов, ведущие среди которых — мотив Ариадны и мотив Орфея. Через художественные образы герцога, дитяти роскоши и разврата, и девицы-аскета из пуританской общины квакеров автор изображает гендерное столкновение мужского и женского: раскрепощенности с благочестием, «антицивилизованности» с «цивилизованностью».
В романе проиллюстрирован мотив Орфея: согласно мифу, Орфей ведёт свою возлюбленную Эвридику прочь из подземного мира наверх в мир живых. Главные герои, герцог Шерво и Мэдди, в порядке чередования меняются ролями Орфея и Эвридики, спасителя и спасённого. Сперва Мэдди освобождает возлюбленного из психлечебницы, то есть выступает в роли спасителя и демонстрирует маскулинные черты. В последующих главах персонажи меняются ролями: герцог, сбегая из церкви, увлекает вслед за собой Мэдди, теперь исполняющую роль ведомой и спасённой.
Мотив мужского и женского (гендерный мотив) Мотив антагонизма полов () — один из наиболее древних в литературе. Юнг проводит лист противоположностей в книге «Mysterium coniunctionis»: холодный/ тёплый, высший/ низший, душа/ тело, небеса/ земля, огонь/ вода, яркий/ тёмный, активный/ пассивный, переменчивый/ надёжный, драгоценный/ обыденный, добрый/ злой, открытый/ скрытый, восточный/западный, живой/ мёртвый, маскулинный/ фемининный, солнце/ луна. Согласно тому же принципу противопоставлены правда лжи. Практически все пары противоположностей из юнговского списка задействованы Лаурой Кинсейл в романе:
холодный/ тёплый: пылкость мужского персонажа противопоставлена скованности женского; высший/ низший: главный герой — герцог, человек из высшего общества, героиня — простолюдинка; душа/ тело: один из важнейших контрастов, героиня склонна отвергать телесные узы и привлекательность тела, считая истинными лишь потребности духа; небеса/ земля: земные отношения людей героиня называет «дьявольскими», противопоставляя им божественное «просветление»; активный/ пассивный: активная и пассивная роли переходят от одного героя к другому по ходу развития действия;