Спор о Рукописях (сокращенно спор о RKZ) — название спора между сторонниками и противниками подлинности Краледворской (RK) и Зеленогорской (RZ) рукописей. Предметом возникшего в XIX веке спора было выяснение, являются ли эти рукописи исключительно важными памятниками времен истоков чешской литературы XIII—XIV веков или это современная фальсификация. Только в 1970 году стали считать, что Рукописи могли быть созданы в XIV—XIX вв.
Рукописи, в основном, считались подлинными с момента обнаружения RK в 1817 году, над выдвинутыми в 1824 году сомнениями Добровского в подлинности RZ преобладал авторитет их защитника Палацкого. Рукописи так повлияли на культурную жизнь чешского возрождения, что даже в конце XIX века они вдохновляли художников поколения Национального театра. В то время спор достиг наивысшей точки, когда эксперты из разных отраслей знания предоставили убедительные доказательства поддельности рукописей. В число экспертов входили, в первую очередь, филолог Гебауэр, затем историк Голл и философ Масарик, объединённые вокруг журнала Масарика Athenaenum. Хотя по результатам исследования, который для Национального музея провели химики Белогоубек и Шафарик, RK показала себя, как подлинные памятники средневековья, в итоге возобладало мнение о поддельности Рукописей. Австрийское министерство культуры и образования постановило переквалифицировать Рукописи из старочешской литературы в новочешскую, с тех пор в чешских школах преподают, что RK и RZ являются поздней подделкой.
Отказ от поддельных Рукописей и связанного с ними романтического взгляда на идеализированное прошлое стали частью сформулированной Масариком современной . С затиханием спора о RKZ разгорелся другой научно-общественный спор, так называемый между сторонниками Масарика и историками .
Спор о RKZ практически завершился в 60-х годах XX века, когда общепринятым стал вывод о поддельности Рукописей, поддержанный криминалистической экспертизой, которую выполнила и описала так называемая команда Мирослава Иванова. С этим выводом, однако, не согласны сторонники подлинности рукописей из Чешского общества рукописей, которые до сих пор продолжают оспаривать доказательства подделки Рукописей и защищают их культурно-историческую ценность.
Рукописи хранятся в отделе рукописей и редких печатных изданий в Праге, так как, несмотря на время и обстоятельства их создания, речь идёт об уже более чем 200-летнем памятнике. В 2017—2018 гг. было проведено материальное изучение RK и RZ с целью определить и задокументировать текущее физическое состояние обеих рукописей.
Предмет спора Предметом спора являются, прежде всего, четыре рукописи, найденные в короткий промежуток времени, две небольших и две более обширных и значительных, которые дали название спору (сокращение RKZ). В порядке обнаружения:
1816 — Вышеградская песня (PV), также «Любовная песня под Вышеградом», якобы нашёл Йозеф Линда 1817 — Краледворская рукопись (RK), якобы нашёл Вацлав Ганка в 1818 — Зеленогорская рукопись (RZ), первоначально называлась «Либушин суд», отправлена анонимно, по более поздним представлениям из 1819 — Любовная песня короля Вацлава (MPKV), якобы нашёл
Предполагаемым временем создания рукописей считался период до XIII—XIV вв, «Зеленогорской рукописи» — IX—XI века. Краледворская и Зеленогорская рукописи - тонкие пергаментовые книги небольшого формата, написанные плотным средневековым шрифтом с отмеченными инициалами, но без миниатюр. Большую часть RZ занимает единственное стихотворение «Либушин суд», в котором княжна Либуше принимает решение о наследстве двух братьев. Более обширная RK содержит 14 стихов, эпические песни, в основном, прославляющие победу чехов над врагами в легендарные и исторические времена, а также более короткие лирические стихи, в основном, любовного содержания с природными мотивами.
Остальные рукописи имеют значение в первую очередь как источник дополнительных аргументов в споре, иногда к ним причисляют более поздние находки — чешские записи в двух рукописях и одно стихотворение:
1827 — чешские глоссы в Mater verborum (MV), приписываемые Вацлаву Ганке, который нашёл рукопись в Библиотеке Национального музея 1828 — «Евангелие святого Иоанна» (EJ), фрагмент латинского текста со старочешским переводом между строк, якобы нашёл Вацлав Ганка в переплете старой книги «Disciplina et doctrina Gymnasii Gorlicensis», купленной у пражского антиквара 1849 — «Либушино пророчество» (LP), нашёл Вацлав Ганка в переплете книги «De arte moriendi» в музейной библиотеке. Речь идёт о чешском переводе латинского стихотворения, которое входит в так называемую хронику Мариньолли; предсказательница Либуше предвидит рождение великого чешского правителя
История спора Спор о рукописях пережил несколько волн, каждая из которых привносила новые точки зрения, иногда спор политизировался или становился поводом для столкновений между литературными течениями. Глядя на этот спор, важно понимать, что в XIX веке литература имела гораздо больший резонанс в обществе, чем в наше время начала XXI века, и что спор касался не только ученых и писателей, но и простых людей.
Истоки спора Спор о возрасте найденных рукописей стал реакцией на обнаружение в течение короткого периода с 1816 по 1819 гг. сразу четырёх якобы древних литературных памятников. Находки были сделаны во время национального возрождения, когда чешские возрожденцы и популяризаторы чешского языка горячо приветствовали доказательства того, что чешский — равноправный язык с равноправной историей. Для национального возрождения были необходимы доказательства независимости чешского языка от немецкого не только в лингвистическом отношении, но и в литературном или культурном. Проблемой, ощущавшейся в то время очень сильно, было отсутствие героического эпоса, который тогда считали важнейшим элементом литературы.
Эта потребность привела к тому, что, прежде всего, молодое поколение очень охотно приняло рукописи как подлинные, сопоставимые с немецкой «Песнью о Нибелунгах» или русским «Словом о полку Игореве».
Сомнения изначально возникли только в отношении Зеленогорской рукописи, которая считалась самой древней и датировалась IX-X веками. Краледворская рукопись, отнесённая палеографически, лексически и стилистически к XIII—XIV вв. была принята без оговорок. Началом спора о рукописях считают выступление Йосефа Добровского в 1824 году, в котором он назвал Зеленогорскую рукопись подделкой и объявил её автором Вацлава Ганку. Добровский был первым действительно крупным ученым, который публично высказал предположение о фальсификации. На это его натолкнуло идеалистическое изображение прошлого в рукописи и противоречия, в особенности с Чешской и Далимиловой хроникой. По его мнению, против подлинности свидетельствовали также обстоятельства нахождения RZ. Ещё одной проблемой, на которую обратил внимание Добровский, было грамматически точное соответствие современным взглядам на развитие орфографии, фактически, в рукописи безоговорочно подтверждаются недавно высказанные предположения. Как пояснял Добровский, старое произведение вряд ли может так точно соответствовать предположениям о развития языка, некоторые из которых строятся только на догадках. В том же году Добровский назвал подделкой «Вышеградскую песню».
Против Добровского выступило новое поколение. Сначала это был , потом Павел Йозеф Шафарик и, прежде всего, Франтишек Палацкий, считавший рукописи подлинными. После смерти Добровского Палацкий с Шафариком в 1840 году издали труд «Die ältesten Denkmäler der böhmischen Sprache», где опровергали его доводы и приводили химический и микроскопический анализ Августа Корды, который должен был доказать древний возраст RZ. Мнение Добровского оказалось практически одиноким, рукописи стали считаться подлинными, и на чешской земле в их подлинности в течение некоторого времени перестали сомневаться. Сторонники рукописей иногда отказывались от предметной аргументации и обращали внимание на психическое заболевание Добровского; так, по мнению Йозефа Юнгмана, Добровскому надо иногда что-нибудь прощать ввиду его старости, болезни и прежних заслуг.
Реакция из-за рубежа Вскоре рукописи стали известны за рубежом, чему способствовали многочисленные переводы и издания в других странах. Только к 1850 году перевод RKZ, или по крайней мере некоторых песен RK, вышел на немецкий, польский, русский, английский, французский, украинский, сербский, словенский, итальянский, верхнелужицкий. Мнения иностранных славистов иногда были негативными — например, в 1829 году обе рукописи отверг французский лингвист Ерней Копитар, который подчеркивал их преувеличенный патриотизм и славянство. Это отношение не вызвало большой ответной реакции в Чехии, так как Копитар был учеником Добровского и некоторые взгляды учителя на науку у него были заметны.
В 1832 году против Зеленогорской рукописи выступил словацкий писатель Юрай Палкович.
Большой толчок к популяризации Рукописей дала заинтересованность Гёте, обратившего на них внимание европейских ученых. С немецким переводом RK, который ему посвятил граф Кашпар Штернберг, Гёте познакомился в 1822 году. Гёте не вмешивался в спор, его привлекала поэтическая сила текста и он даже переложил на немецкий стихотворение «Букет» (Das Sträusschen, 1827). Рукописями интересовались и другие крупные европейские интеллектуалы первой половины XIX века, такие как Якоб Гримм, Клод Форьель, Джузеппе Мадзини, Адам Мицкевич.
Почти через тридцать лет после Копитара Рукописи начала чаще замечать немецкая и немецкоязычная интеллигенция. Например, Карл Маркс в 1856 году охарактеризовал стихотворение «Záboj» из RK «совершенно фанатическим и полемическим». Пронемецкие историки Юлиус Фейфалик (в 1858 году) и Макс Бюдингер (в 1859 году) отметили аисторичность обращенности Рукописей к славянским землям без немецкого влияния и опубликовали свои аргументы за фальсификацию обеих Рукописей. Высказанные подозрения и постепенно накапливающиеся доказательства почти не пошатнули позиции Рукописей, большая часть чешской общественности продолжало считать их подлинными.
Возвращение спора на чешские земли Однако постепенно сомнения появились и у чешской стороны. Например, в 1852 году Вацлав Болемир Небеский в своём исследовании критически высказался о Краледворской рукописи и сдержанно прокомментировал Зеленогорскую рукопись. Двумя годами позже Ян-Эразм Воцель, председатель Археологического кружка в Музее Чешского королевства, указал на сходство одного отрывка RK с «Книгой чудес света» Марко Поло. Но критики часто приходили к выводу, что рукописи всего лишь созданы позже и не были фальсифицированы.
В 1858 году RKZ были анонимно названы подделкой в пражском немецком еженедельнике «Tagesbote aus Böhmen» в статье «Handschriftliche Lügen Und palaeographische Wahrheiten» (Рукописные лжи и палеографические истины). В авторстве спустя много лет признался библиотекарь Антон Цайдлер. Вскоре выяснилось, что публикацию статьи фактически инициировал начальник пражской полиции Пойман. По настоянию своего окружения (включая Палацкого) Вацлав Ганка подал в суд на главного редактора журнала Tagesbote за оскорбление чести. Ганка выиграл спор, суд пришёл к выводу, что Ганка не был автором RK, а только нашёл рукопись. Кух был приговорен к штрафу и тюремному заключению, но в конечном итоге оправдан административным решением Верховного суда Вены. Сам Ганка умер вскоре после этого в 1861 году, его похороны были грандиозным событием.
Чешская интеллигенция рассматривала попытки доказать фальсификацию Рукописей не иначе как намерение нанести ущерб формирующемуся чешскому национальному самосознанию и помешать уравноправливанию чешского языка. Эта постепенно усиливающаяся политизация спора вынуждала активных людей примкнуть к одной из сторон, взгляд на рукописи нередко определял принадлежность к той или иной идеологии. Хотя подлинность Рукописей была признана и знание их стало частью образования, спор не разрешился.