Катовицкий партийный форум () — польская ортодоксально-коммунистическая группа в Катовицкой воеводской организации ПОРП весной—осенью 1981. Выступал с позиций догматического марксизма-ленинизма и сталинизма, за всемерное усиление власти ПОРП, жёсткое подавление Солидарности, советское военное вмешательство в ПНР. Ориентировался на деятелей «партийного бетона» в руководстве ПОРП. Использовался воеводским первым секретарём Анджеем Жабиньским во внутрипартийных конфликтах. Критиковал Станислава Каню и Войцеха Ярузельского за «нерешительность» и «оппортунизм». Прекратил деятельность перед введением военного положения. Руководители — Всеволод Волчев, Герард Габрысь.
Контекст Летом 1980 Польшу охватили массовые забастовки. Руководство ПОРП и правительство ПНР не решились применить насилие и вынуждены были пойти на диалог с Межзаводскими забастовочными комитетами. Были заключены Августовские соглашения, легализовавшие независимый профсоюз Солидарность. Уже через несколько месяцев в «Солидарности» состояли почти 10 миллионов поляков.
Рабочие получили право на самоорганизацию и забастовку. Значительно расширились свободы слова, печати, собраний. В больших масштабах произошла замена руководящих кадров. Первого секретаря ЦК ПОРП Эдварда Герека в сентябре 1980 сменил Станислав Каня; премьер-министром ПНР в феврале 1981 стал генерал Войцех Ярузельский. Все институты власти оставались за номенклатурой ПОРП, но мощное движение «Солидарности» явочным порядком меняло соотношение общественных сил. Между независимым профсоюзом и партийно-государственным аппаратом происходили постоянные столкновения, нарастала общенациональная конфронтация.
Уже с осени 1980 активизировалось ортодоксальное крыло ПОРП — т. н. «партийный бетон». Во главе стояли члены Политбюро Мирослав Милевский, Стефан Ольшовский, Станислав Кочёлек, Тадеуш Грабский, Альбин Сивак, Анджей Жабиньский. Был возвращён в партийное руководство ветеран карательного аппарата Мечислав Мочар. В ПОРП консолидировались силы, категорически отвергавшие какие-либо перемены — прежде всего функционеры среднего звена номенклатуры и в особенности идеологического аппарата. Для этих социальных групп перемены не оставляли никаких перспектив. Они выступали с позиций ортодоксального коммунизма, фактически за возврат к сталинистской идеологии и практике 1944—1956.
Активная и агрессивная группа «бетона» образовалась в Катовицкой воеводской организации ПОРП. Её лидеры претендовали на всепольский руководящий статус. Тому способствовало несколько факторов. Длительное время Катовицкое воеводство находилось в привилегированном положении при секретарстве Эдварда Герека и Здзислава Грудзеня. Это сформировало особый менталитет регионального партаппарата. В 1980—1981 к «партийному бетону» принадлежало практически всё региональное руководство КатовицеJak pozbyć się Kani i Jaruzelskiego — первый секретарь Анджей Жабиньский, секретарь по идеологии Хуберт Галечка, секретарь по оргвопросам Люциан Гайда, секретарь по силовым структурам Зыгмунт Ужейский, воевода Катовице Генрик Лихось, воеводский комендант милиции Ежи Груба, начальник управления Службы госбезопасности Зыгмунт Барановский.
Катовицкий (металлургический) профцентр «Солидарности» отличался высокой активностью и радикализмом, его председателем был непримиримый антикоммунист Анджей Розплоховский — что усиливало конфронтацию. В то же время председателем Силезско-Домбровского (шахтёрского) профцентра «Солидарности» несколько месяцев был Ярослав Сенкевич — член ПОРП, склонный к компромиссу с номенклатурой и находившийся под влиянием Жабиньского. Но в январе 1981 Сенкевич был отстранён от председательства. Его сменил единомышленник Розплоховского Стефан Палка. Шахтёры сделались активной силой профсоюзного протеста.
В марте 1981 Быдгощский кризис поставил страну на грань силового столкновения и обернулся всепольской забастовкой. В Катовицком воеводстве бастовали сотни тысяч, включая десятки тысяч членов ПОРП. Эти события ускорили консолидацию партийных ортодоксов. При этом Жабиньский и его группировка нуждались в своего рода прикрытии — политической группе, которая разделяла бы позицию воеводского комитета, но формально была бы с ним напрямую не связана и не так скована субординацией.
Создание Ещё 11 декабря 1980 Жабиньский встретился с преподавателем философии и политологии Силезского научного института Всеволодом Волчевым и его единомышленниками. Историк и обществовед Волчев (сын болгарского коммуниста, расстрелянного в СССР при Большом терроре) неформально возглавлял ортодоксально-сталинистскую группу, действовавшую под названием Клуб Болеслава Берута. Результатом встречи стал публичный призыв к партийным активистам — «вести бескомпромиссную борьбу против врагов социализма». Эта дата считается началом деятельности Катовицкого партийного форума (KFP).
Официальное учреждение KFP состоялось значительно позднее — на собрании 15 мая 1981. Формальной задачей была названа подготовка платформы к IX чрезвычайному съезду ПОРП. В группу вошли около ста человек — в основном идеологические функционеры (марксистско-ленинские обществоведы и преподаватели, партийные журналисты и лекторы), чиновники среднего и нижнего уровня. Для публичного демонстрирования выдвигались аффилированные с партаппаратом представители рабочей аристократии (преимущественно шахтёры-«ударники»).
Был сформирован руководящий орган — Программный совет. Председателем стал шахтёр Герард Габрысь, незадолго до того кооптированный в Политбюро. Его заместителями — Всеволод Волчев и чиновник городского уровня Гжегож Кмита. Секретарём совета был избран партийный журналист Стефан Овчаж. Главным идеологом, оратором и публичным лицом KFP являлся Волчев.
Руководители воеводского комитета ПОРП формально в KFP не вступили. Однако прямое покровительство Жабиньского практически не скрывалось. Жабиньский приобрёл репутацию «крёстного отца» KFP. Считалось самоочевидным, что «неформальная» группа озвучивает его политические установки. Со своей стороны воеводский комитет предоставил инфраструктурное обеспечение — типографии для издания бюллетеня «О социализме», средства связи и транспорта. При этом попытка создать низовые ячейки KFP на уровне первичных парторганизаций Силезии потерпела полную неудачу — низовое звено ПОРП на промышленных предприятиях отвергало идеологическую ортодоксию и нередко склонялось к сотрудничеству с «Солидарностью».
Выступления В документах KFP говорилось об «угрозе завоеваниям социализма», о «перерождении ПОРП в ревизионистскую, социал-демократическую и буржуазно-либеральную партию». Высказывался призыв к «консолидации здоровых сил партии» и жёстким мерам защиты ПОРП и существующего строя. Непримиримая враждебность высказывалась против «Солидарности» и к реформаторским «горизонтальным структурам». Существенно, что бороться с «антисоциалистическими силами» KFP требовал с позиций «идеологической однозначности».
Признавался справедливый характер выступлений рабочего класса в августе 1980 года, но утверждалось, что законный протест рабочих оседлали антисоциалистические элементы и оппозиционные организации (по смыслу имелся в виду прежде всего КОС-КОР). Негативная оценка давалась герековской политике 1970-х годов — «потворствовавшей антисоциалистическим силам» и «поставившей в зависимость от Запада». Резко критиковались партийно-государственные руководители — Станислав Каня, Войцех Ярузельский, Казимеж Барциковский и в особенности Мечислав Раковский. Особенно яростным нападкам подвергались деятели «горизонтальных структур», их идеологи и партийные покровители — Стефан Братковский, Тадеуш Фишбах, Эдвард Скшипчак, Юзеф Класа, Кристин Домброва, Хиероним Кубяк, Мацей Шумовский.
Возникала парадоксальная ситуация: группа, требовавшая положить конец либерализации пользовалась либерализацией для высказывания своих идей, противоречащих позиции высших руководителей. Выражалась поддержка деятелям «бетона» — Ольшовскому, Грабскому, Кочёлеку, Сиваку.
На собрании 27 мая были приняты четыре предсъездовских резолюции, заложившие программную основу KFP: «О положении партии», «О сущности контрреволюции», «Об интернационалистской роли ПОРП», «О средствах массовой информации». Первый документ предостерегал от «ревизионистского переворота» и осуждал «пассивную и соглашательскую позицию» партийного руководства. Второй с тревогой отмечал, что «Солидарность» «уже претендует на функции общественной безопасности и замены конституционной власти». Третий называл «долгом ПОРП» учёт международного значения происходящих в Польше событий. Четвёртый требовал ужесточения партийного контроля над прессой, недопущения «антисоциалистической деятельности, нападок на партийный аппарат и Службу безопасности». На следующем заседании KFP принял обращение в форме «10 вопросов Политбюро», главный из которых формулировался таким образом: «Видят ли распад партии после августа 1980 года и угрозу утраты партией марксистско-ленинского характера?»
Истоком для группы Волчева и стоявших за ней руководителей являлся страх перед тем, что может прийти и снести привычную картину мира.
Мечислав Раковский
KFP был группой немногочисленной и не располагавшей прямыми рычагами власти. Майские выступления почти не были замечены в стране — общественное внимание было поглощено покушением на Папу Римского Иоанна Павла II и кончиной примаса Польши кардинала Стефана Вышинского. Однако в контексте внутрипартийного противоборства он играл заметную роль. Лидеры «бетона» всерьёз обсуждали вопрос об отстранении Кани и Ярузельского, разрыве Авугстовских соглашений, силовом подавлении «Солидарности». Отдельным политическим фактором являлись персональные амбиции Анджея Жабиньского. Выступления KFP он использовал как инструмент политического давления в своём продвижении к вершине партийной власти. В качестве «бетонных» кандидатов на пост первого секретаря ЦК рассматривались Ольшовский, Грабский, Кочёлек и Жабиньский (катовицкий секретарь был самым молодым из четверых).
Проводились совещания высокопоставленной номенклатуры, на которых обсуждался такой вариант. Была установлена связь с влиятельными кругами КПСС, КПЧ, СЕПГ. Жабиньский побывал в составе делегации ПОРП на XXVI съезде КПСС и провёл конфиденциальные переговоры в Министерстве обороны и КГБ СССР. Делался откровенный расчёт на интервенцию в Польшу со стороны СССР, ЧССР и ГДР — по типу «братской помощи» Чехословакии 1968 (полиграфическая база KFP располагалась в чехословацкой Остраве, под эгидой близкого Жабиньскому секретаря регионального комитета КПЧ Мирослава Мамулы). Публичное же наступление велось по линии KFP. 5 июня 1981 материал о KFP и его программных документах распространил ТАСС.
В других регионах Польши делались попытки создать подобные структуры. Наибольший успех в этом плане был достигнут в Варшаве, Познани, Щецине, Быдгоще (Щецинский и Быдгощский профцентры «Солидарности» во главе с Марианом Юрчиком и Яном Рулевским по степени радикализма были близки к Катовицкому).
KFP сыграл серьёзную политическую роль как центр идеологической консолидации ортодоксального крыла ПОРП. В других аспектах эта структура выполняла роль пугающего жупела и политического шантажа. Агрессивность KFP являлась методом давления на Каню и Ярузельского со стороны «бетона» и Москвы. С другой стороны, она использовалась как довод «умеренной» номенклатуры в переговорах с «Солидарностью» — в том плане, что подрыв позиций Кани, Ярузельского, Раковского грозит приходом к власти сталинистских сил.