Оккульти́зм в Византи́и — совокупность существовавших в Византии оккультных теорий и практик. К числу наиболее распространённых относились разнообразные магические приёмы, общение со сверхъестественными силами, изготовление амулетов и гадания. Как и в Западной Европе, в Византии были развиты астрология и алхимия. Против колдовства действовали законодательные и церковные запреты, однако в повседневной жизни византийцев различные формы магии были повсеместно распространены во всех слоях общества. Изучение магии в Византии проводится в контексте культурологических исследований и истории науки.

На протяжении столетий византийской истории содержательная сторона понятия «магия» претерпела некоторые изменения. Если в ранний период (IV—VIII века) продолжали практиковаться унаследованные от Античности формы колдовства и происходила адаптация прежних традиций к реалиям христианского мира, в более позднюю эпоху магия прагматически воспринималась как совокупность приёмов, позволяющих с помощью сверхъестественных сил достигнуть практических целей. Христианскими ортодоксами магия истолковывалась как насланное силами зла заблуждение, очевидно ложное, поскольку оспаривало роль Бога как единственного источника власти в мире. Для большей части византийцев, не озабоченных доктринальными сложностями, магия представляла возможность действовать вне божественного контроля и без оглядки на моральную сторону вопроса.

Основные публикации греческих астрологических и алхимических рукописей были завершены в 1930-х и 1940-х годах. В рамках изучения византийского оккультизма пока ещё не появились обобщающие теоретические работы, однако считается, что сделанные в рамках более общих исторических или антропологических исследований наблюдения и сформулированные в них определения справедливы и для Византии. К настоящему времени монографическое рассмотрение получили практически все основные разделы оккультных наук, вышло несколько сборников статей и множество отдельных исследований.

Историческое развитие

Магия в греко-римском мире

Согласно современному российскому философу Ю. С. Обидиной, основными чертами магической деятельности древних греков были её приватный характер и сосредоточенность на душах умерших. Приватность подразумевает нахождение её вне сферы общественной (полисной) религии, взаимодействие с демонами мёртвых () имело целью принуждение их к некоторым действиям. Магия фигурирует в уже в древнегреческой мифологии — согласно мифу, Медея с помощью зелий, колдовства и других ритуалов помогла аргонавту Ясону заполучить золотое руно. Традиционно считается, что против магии выступал Платон, осуждая её как антисоциальную деятельность и сравнивая её с отравительством, однако детальный анализ магической лексики его «Диалогов» показывает более сложную картину. Плиний Старший приписывал изобретение магии персам, что может служить указанием на маргинальность магических практик в Древнем Риме.

Теоретической основой византийского оккультизма являлись космологические стоиков, рассматривавших вселенную как заполненный пневмой живой организм. состоит из огня и воздуха. Характеристикой пневмы является «напряжение» (), обеспечивающее соединение материи и взаимодействие между частями космоса. Эти части не могут действовать изолированно, они зависят от космоса в целом и других частей. Говоря словами Хрисиппа (III век до н. э.), пневма находится в «симпатии по отношению ко всему». Таким образом, любое действие в одной части космоса влияет на все прочие его части. Наконец, пневма проникает в человеческое тело и образует душу тем же способом, каким проникает во все вещи космоса и является его душой. Стоическое учение о космической симпатии повлияло на взгляды неоплатоников, отталкивавшихся также от высказываний Платона в «Тимее» о значении димиурга в рождении Вселенной. В интерпретации неоплатоников симпатия обеспечивалась не пневмой стоиков, а некоторой аналогией или подобием между материальным (включающим земную и небесную сферы) и нематериальным мирами. Связь понималась как асимметричная, то есть умственно постигаемый мир мог влиять на физический, но не наоборот. С другой стороны, постулировалась симметричная связь между частями материального мира, что позволяло устанавливать отношения между земными и небесными явлениями. Согласно важному для неоплатоников тексту «Халдейских оракулов», космологическая реальность имеет два аспекта: философский и магический. Первый из них устроен иерархически, с божественной Триадой в своей основе: трансцендентный Отец, Демиург («Второй Ум») и Геката («Сила»). Уровнем ниже находятся различные структуры ангелов и демонов, добрых и злых. Магический аспект включает ритуалы и правила, с помощью которых можно призывать хороших демонов и защищаться от плохих. Позднейшие неоплатоники использовали понятие симпатии для объяснения того, каким образом в рамках магии и теургии появляется возможность манипулировать демонами или влиять на них.

В Древнем Риме колдовство было запрещено ещё Законами двенадцати таблиц, грозившими смертью тем, «кто заворожит посевы» или воспользуется злыми заклинаниями. При Сулле в 81 году до н. э. в закон против отравителей () включили изготовителей приворотных зелий, отнеся и такие снадобья, и наведение порчи на посевы к «ядам» (). Начиная с Гая во II веке (Dig. 50.16.236) римские юристы различали хороший и плохой venenum. В следующем столетии Юлий Павел признал незаконными средства, вызывающие любовь или аборт, а также перечислил сопутствующие преступления: человеческие жертвоприношения, привороты, «магические искусства» в целом и обладание соответствующими книгами. Константин Великий (306—337) подтвердил прежние запреты, уточнив, что нет ничего дурного в медицинской магии или заклинаниях для предотвращения плохой погоды. Констанций II (337—361) принял законы против некромантии и действий, угрожающих жизням невинных. Позднее были особо выделены заклинания с целью повлиять на исход скачек.

Отношение к магии в период поздней Античности По мнению британского историка Питера Брауна, расцвет магических верований в IV веке стал следствием кризиса и разложения правящего класса поздней Римской империи, прежде всего её восточной части. Количество обвинений в колдовстве возрастает в периоды неопределённости и уменьшается с восстановлением политической и социальной стабильности в VI веке, в правление Юстиниана I (527—565) и с возникновением «варварских королевств» на Западе. Следуя концепции антрополога Эдварда Эванс-Притчарда, называвшего колдовство «продуктом личных отношений и состояния неудачи», Браун видит место мага на стыке двух пластов позднеантичного общества: с одной стороны, статичного мира чиновников и евнухов, а с другой — разного рода мобильных социальных групп, от крупных землевладельцев до христианских епископов. В такой парадигме «обвинитель» колдуна — это человек одного «образа», и для него возможны только определённые пути в мире; отрицая магию, он отрицает дополнительные источники власти. Маг, напротив, смотрит в обе стороны и балансирует между ними. Обвинения заговорщиков в колдовстве, частые в царствования императоров середины IV века (Констанция II, Валентиниана I и Валента), имели целью не только опорочить обвиняемого, но и подчеркнуть стабильность власти — ведь судьба императора не может зависеть от зла, исходящего от простых смертных. Ставшее неустойчивым положение традиционной языческой аристократии и её оппозиционность христианству повышали вероятность упоминания колдовства в связанных с ними конфликтах.

Христианство унаследовало как настороженность языческой традиции по отношению к магии, так и её скептицизм. Как все люди того времени, ранние христиане рассматривали жизненные неудачи как дело рук демонов, «наводящих или опустошительную болезнь, или бесплодие, или бури, или какое-нибудь подобное бедствие»Ориген, Против Цельса, I, XXXI. Тем не менее, Библия не давала здесь надёжных ориентиров, и богословам приходилось опираться только на немногочисленные и неопределённые указания, как, например, , осуждавшее в числе «дел плоти» волшебство. Божественное всемогущество также не позволяло признавать могущество колдуна, и церковь признавала такого человека способным лишь на манипулирование демонами или направление своих проклятий на жертву. Учение ранних Отцов церкви связывало деятельность демонических сил в мире с грехопадением Адама. Согласно Августину, по причине грехопадения Бог дозволил демонам стать своими «общественными палачами»Ориген, Против Цельса, VIII, XXXI, а род людской сделал «игралищем демонов». Несомненно, магия являлась плодом дьявольских усилий, но относительно роли колдуна существовали различные мнения — от действенного участия до создания иллюзии.

Выступая против фатализма языческой философии, христианские авторы критиковали также и гадания. Апологет II века Татиан связал богов греческой мифологии с демонами, которые «изобрели судьбу». Он же утверждал, что применяемые знахарями средства, травы, коренья, кости и тому подобное, действенны не сами по себе, а только силою демонов. Тертуллиан приписывал изобретение магии и астрологии падшим ангелам, однако с целью объяснения появления Вифлеемской звезды был вынужден допустить, что оккультные дисциплины были действенны в мире только до рождения Христа. Ориген и неоплатоник Плотин полагали, что звёзды являются не причиной грядущих событий, а лишь их знамением. Начало христианизации Римской империи привело к изменению отношения к магии в обществе. В правление Константина Великого впервые появляются сведения о практикующих магию христианских священниках, однако сложно сказать, до какой степени они правдивы и не являются ли они отражением каких-то доктринальных конфликтов. Самыми известными примерами в IV веке являются обвинения в колдовстве Афанасия Великого его противниками в ходе арианского спора, а в V веке — епископа Ивы Эдесского в период конфликта вокруг несторианства и его современника Софрония, епископа . Из житийной литературы известно об обвинённых в колдовстве представителях низшего духовенства. Против тех, кто в болезни обращался к магам, а не к священникам, проповедовали Цезарий Арльский в Галлии и Шенуте в Египте.

Магия и общество

Правовое положение магии