«Семь стихи́й» — научно-фантастический роман Владимира Щербакова.
Действие разворачивается в будущем XXII века. Главный герой — журналист Глеб — участвует в установлении контакта с внеземной цивилизацией далёкой раскалённой планеты где-то в созвездии Близнецов. Посланницей этой цивилизации является инопланетянка Аира, которая может перевоплощаться в некоторых героинь. Параллельно земляне осуществляют проект улавливания солнечной энергии, рассеянной в пространстве вне Земли. Данный проект может помочь вернуть жизнь на далёкую планету — родину Аиры. Контакт осуществляется на индивидуальном уровне в виде обмена метафорами и легендами.
Роман публиковался в журнале «Искатель» (1980, № 1 и 2), книжное издание «Молодой гвардии» последовало в том же 1980 году. Украинский перевод Анатолия и Марии Таран был опубликован в 1984 году, роман переводился также на узбекский язык. Рассказ «Берег Солнца» публиковался как самостоятельное произведение в 1975 (в журнале «Техника — молодёжи») и 1976 годах (в составе авторского сборника), а в 1989 и 1990 годах в переводе на украинский язык. В начале 1980-х годов поэтика трудового подвига и светлого коммунистического будущего положительно оценивалась критиками, в дальнейшем роман не переиздавался, и критиковался за сюжетный и идейный сумбур и тяготение к «фантастике ближнего прицела».
В 1984 году последовала экранизация, но фильм также не имел большого успеха и был крайне низко оценён профессиональной критикой.
Сюжет По собственному суждению автора, идея романа возникла во время работы над циклом очерков о будущем, опубликованных в журнале «Техника — молодёжи». Повествование разделено на три части: «Гондвана», «Близ берегов Земли», «Небесный огонь». В приложении разъясняется структура зодиака, состав созвездия Близнецов и приведён список стихотворений, используемых в романе (в том числе написанных Владиславом Броневским в переводе Анны Ахматовой и Михаила Светлова). Название романа трактуется от имени главного героя следующим образом: из глубокой древности пошло учение о четырёх первоэлементах природы (земля, огонь, вода, воздух), к которым следует добавить жизнь, разум и любовь.
Действие происходит примерно через двести лет (то есть в 2170-е годы), хотя точная дата не называется. В первой части журналист Глеб — главный герой — находится на Дальнем Востоке на исследовательском корабле «Гондвана». Вместе с участниками экспедиции он наблюдает пролёт неизвестного космического корабля. Вставные эпизоды повествуют о его дальневосточном детстве в портовом городе, а также встречу с неизвестной женщиной, одетой в зелёное пальто. Потом он видел её ещё раз у большого светящегося шара в лесу. Далее из выпуска новостей Глеб узнаёт, что космический зонд успешно доставил растительные организмы с планеты в созвездии Близнецов за сорок пять световых лет. Именно его посадку и наблюдал журналист накануне: полёт продолжался восемьдесят лет. Глеб собирается в лабораторию, чтобы сделать об открытии репортаж. На «Гондване» Глеб знакомится с молодой женщиной-биологом по имени Валентина, которая объясняет ему, что обнаружение одиночного вида растительности немыслимо без множества иных живых организмов, включая микроскопические. Герой узнаёт, что с другой планеты доставлен некий минерал, при контакте которого с бумагой появляются знаки, напоминающие письменные. Земные учёные прочитали и перевели надпись. Это оказалась легенда о планете вокруг двойного солнца, одно из которых вспыхнуло слишком сильно, и в результате погибли все наземные организмы, вскипели и испарились водоёмы. Разумные обитатели перебрались в подземелья, а затем превратились в подводные цветы, способные выживать в горячих источниках. Привезённые растения зашифровывают генетический код человекообразных обитателей планеты, которых возможно восстановить в земных условиях. Одну из них — женщину — звали Аира. После возвращения на «Гондвану» Глеб вновь встречает женщину в зелёном, которая очень похожа на Валентину, но ею не является. Она исчезает в неизвестном направлении.
Земные учёные начинают проект «Берег Солнца» — аккумулирование бесполезно расточаемой в околоземном пространстве солнечной энергии с её прямой доставкой в нуждающиеся регионы Земли. Глеб намерен написать об этом статью. Дома он получает письмо, подписанное инопланетянкой Аирой, которая предупреждает о негативных последствиях этого проекта и коротко сообщает, что аналогичные эксперименты погубили её собственную цивилизацию. Глеб прибывает в Солнцеград — новый город наземной части энергетического проекта, — и знакомится с руководителем Ольминым. Вскоре в океане происходит подводное извержение вулкана и землетрясение; жертвой его становится Валентина — биолог с «Гондваны». Глеб во сне общается с женщиной в зелёном, которая предостерегает его об опасности проекта. В Солнцеграде он встречает Ирину Стеклову, которая является земным воплощением Аиры.
Когда на Солнцеград наступает большой тайфун, Ольмин вылетает навстречу, рассчитывая с помощью концентрации солнечной энергии рассеять его. Глебу запрещено сопровождать руководителя, однако Аира, влюблённая в Ольмина, помогает журналисту забраться в другой летательный аппарат: она понимает, что проект захвата солнечной энергии поможет её родной планете. В центре циклона он наблюдает светящийся шар, который отводит аппарат Глеба на безопасное расстояние. Город пострадал, но не уничтожен, и проект будет успешно реализован. Роман заканчивается одой (в прозе) жизни — сильнейшей из стихий.
Литературные особенности в восприятии критиков
Первая половина 1980-х годов Филолог и библиограф И. В. Семибратова отмечала, что роман относится к так называемой «Школе Ефремова», возникшей при редакции фантастики издательства «Молодая Гвардия». Для «молодогвардейской футурологической фантастики» характерно «изображение грядущего в светлых, радостных тонах, в гармонии разума и прогресса». Писатель Александр Казанцев в предисловии к изданию 1980 года отмечал что «Семь стихий» «несколько отличается от традиционного романа», определяя его как «поэтический роман-мечту». Главной идеей книги названа любовь людей будущего к природе, которую они «истово охраняют, стремясь к слиянию с нею». Литературные достоинства оценивались высоко, хотя и отмечалось, что текст требует «пристального» чтения, а также то, что некоторые ситуации «сказочны». Зато сущность героя и его окружения показана «полной красоты и поэзии». В интервью с писателем Александром Бушковым Казанцев назвал Щербакова «тонким лириком». Эти же суждения были повторены в казанцевской рецензии в газете «Комсомольская правда». В 1984 году Казанцев утверждал, что полёт фантазии Щербакова «реалистически заземлён», а научные идеи приобретают «поэтическую окраску». Похожее мнение высказал и писатель Сергей Плеханов: проблемы, стоящие перед героями «Семи стихий», те же, что волнуют и современников писателя: «сохранение экологического равновесия на планете, поиск новых источников энергии и, наконец, излюбленная фантастами проблема Контакта». Особого упоминания удостоился авторский мир: «светлый мир его, населённый прекрасными людьми, застроенный красивыми зданиями, наполненный ароматами цветов и трав, …един и гармоничен». Критик также счёл, что произведение нетрадиционно построено: «Композиционная разомкнутость, открытость повествования по отношению к прошлому и будущему героев как бы раскрепощают их мысль — она не обращается в круге тем, строго заданных сюжетом, а свободно парит над житейской повседневностью». Похвалы удостоились и экскурсы писателя в прошлое разных цивилизаций Земли, поскольку «люди завтрашнего дня не пессимисты, уныло вздыхающие у разбитого корыта, увядшей цивилизации, а продолжатели вековой работы человечества, наследники всей его культуры».
В рецензии писателя-фантаста Михаила Пухова (журнал «Техника — молодёжи») роман оценивался как бесспорная творческая удача, что связывалось с тематикой — оптимистическим повествованием о коммунистическом будущем всеобщего изобилия и чистой природы, освоения межзвёздных пространств. Рецензент высоко оценил сюжетное решение, хотя и признавал, что повествование чрезвычайно многоплановое, что затрудняет пересказ фабулы. Главные сюжетные линии выстроены вокруг странной судьбы пришелицы со звёзд Аиры и героизма Ольмина, который стремился обуздать стихии солнечного огня и атмосферных вихрей. Идейному строю романа отвечает язык, которым он написан, позволяя «выпукло и лаконично» выражать авторскую философию. Одной из выделенных Пуховым идей Щербакова была проблема взаимоотношения гуманоидных цивилизаций, находящихся на разных этапах развития. Автор считает, что контакт в неравных условиях неизбежно окажется ничем не подтверждаемым эпизодом, никак не влияющим на судьбы человечества. «Эпизод, не имеющий силы факта…». Впрочем, в романе хватало актуальных на тот момент фантастических идей, в том числе востребованных у аудитории «Техники — молодёжи»: НЛО, биополе, термоядерная энергетика, объяснение радиоэха и гипотетическое изобретение лазера австралийскими аборигенами.
Положительно о романе отозвался космонавт Константин Феоктистов (именуя Карла Стёрмера «Штермером»): В романе Владимира Щербакова «Семь стихий» находишь интересный поиск и глубокие ответы на вопросы, волнующие не только массового читателя, но и учёных. Автор «Семи стихий» по-новому сумел взглянуть, к примеру, на эффект Штермера — загадочное радиоэхо, объяснить которое до конца пока ещё не удалось. Писатель отрицает точку зрения многих исследователей эффекта и, в конце концов, находит оригинальную техническую идею управления антеннами на излучающих сигналы межпланетных зондах.
Критик Владимир Клячко также утверждал, что книга читается с интересом и привлекает богатством авторской фантазии. Это экспериментальный текст, поскольку писатель использовал арсенал чуть ли не всех литературных жанров, включая репортаж, эпистолярный жанр, легенду и эпическую прозу, многочисленные поэтические вставки, служащие «очеловечиванию» научных и фантастических идей. Критик счёл идею контакта цивилизаций важной для авторского замысла, подчёркивая, что контакт может состояться только при условии взаимной доброжелательности. Аира смогла перейти из растительного существования в человеческое только при соблюдении важнейшего условия: цветы в лабораторном должны ощущать внимание и заботу, диктуемые не только интересами высокой науки, но и гуманистическими соображениями. Клячко счёл, что Щербаков поставил перед собой сложную задачу воспроизведения этики и психологии человека будущего, который должен быть одновременно похожим и непохожим на нас — современников писателя. В своё время убедительно сконструировать такой образ не получилось даже у А. Беляева. В ефремовской «Туманности Андромеды» образы человека будущего оказались чрезмерно обобщёнными и максималистскими. По мнению Клячко, более или менее убедительными оказались только истории любовных трагедий Глеба и Аиры, поскольку они выполнены в жанре сказки. Однако все прочие герои и сюжетные линии служат только дополнением к историям Глеба и Аиры, которые обеспечивают сюжетную динамику.