Кри́тика демокра́тии была ключевой частью демократии и её функций.

Начиная с античности и вплоть до современной эпохи, демократия ассоциировалась с «правлением народа», «правлением большинства» и свободным выбором или выборами посредством прямого участия или выборного представительства соответственно.

Политические мыслители подошли к критике демократических политических систем с разных точек зрения. Многие не обязательно выступают против демократии по её простейшему определению — «правление народа», — но, скорее, стремятся поставить под сомнение или расширить это популярное определение. В своей работе они проводят различие между демократическими принципами, которые эффективно реализуются с помощью недемократических процедур; недемократическими принципами, которые реализуются с помощью демократических процедур; и вариациями того же рода. Например, некоторые критики демократии согласятся со знаменитым замечанием Уинстона Черчилля: «Никто не утверждает, что демократия совершенна или всесторонне развита. Действительно, было сказано, что демократия — наихудшая форма правления, за исключением всех тех других форм, которые время от времени применялись». Другие критики могут быть более готовы описать существующие демократические режимы как что угодно, только не «власть народа».

Ведущие современные мыслители критической демократической теории включают Юргена Хабермаса, Роберта А. Даля, Роберта Э. Гудина, Бернарда Манина, Йозефа Шумпетера, Джеймса С. Фишкина, Иэна Шапиро, Джейсона Бреннана, Элен Ландемор и Ханса-Германа Хоппе.

Критики демократии часто пытались подчеркнуть непоследовательность, парадоксы и ограничения демократии, противопоставляя ее другим формам правления, таким как эпистократия, множественное голосование или выборы по жребию. Они охарактеризовали большинство современных демократий как демократические полиархии и демократические аристократии; они определили фашистские моменты в современных демократиях; они назвали общества, созданные современными демократиями, неофеодальными;Thom Hartmann, «Time to Remove the Bananas…and Return Our Republic to Democracy », CommonDreams.org, 6 November 2002 в то время как другие противопоставляли демократию нацизму, анархо-капитализму, теократии и абсолютной монархии. К наиболее известным критикам демократии относятся Платон и авторы «Записок федералиста», которые были заинтересованы в установлении представительной демократии в ранних Соединённых Штатах вместо прямой демократии.

Дополнительные исторические фигуры, связанные с критикой демократии, включают Аристотеля, Платона, Монтескьё, Джеймса Харрингтона, Жан-Жака Руссо, Мартина Хайдеггера, Юбера Лагарделля, Шарля Морраса, Фридриха Ницше, Карла Шмитта, Освальда Шпенглера, Эрика фон Кюхнельт-Леддина, Николаса Гомеса Давила и Элиэзера Менахема Шаха.

Критика цели демократии

Преимущества специализированного общества Один из таких аргументов состоит в том, что преимущества специализированного общества могут быть скомпрометированы демократией. Поскольку обычных граждан поощряют к участию в политической жизни страны, они имеют право напрямую влиять на результаты государственной политики посредством демократических процедур голосования, проведения кампаний и использования прессы. В результате на государственную политику могут в большей степени влиять мнения неспециалистов и, следовательно, её эффективность может быть скомпрометирована, особенно если политика очень технически сложна и/или широкая общественность недостаточно информирована. Например, нет гарантии, что те, кто проводит кампанию за экономическую политику правительства, сами являются профессиональными экономистами или обладают академической компетентностью в этой конкретной дисциплине, независимо от того, были ли они хорошо образованы. По сути, это означает, что демократическое правительство может не обеспечивать самое лучшее для наибольшего числа людей. Однако некоторые утверждали, что это даже не должно быть целью демократий, потому что меньшинство может подвергаться серьёзному плохому обращению в рамках этой предполагаемой цели.

Правление аристократии

Манин Реальное различие между древними демократиями и современными республиками заключается, по словам Мэдисона, в «полном исключении людей в их коллективном качестве из какой-либо доли в последнем, а не в полном исключении представителей народа из администрации первого».Бернард Манин, стр. 2 (См .: Мэдисон, «Федералист 63», в Записках федералистов, стр. 387; курсив Мэдисона.)Бернард Манин заинтересован в том, чтобы отличить современные представительные республики, такие как Соединённые Штаты, от древних прямых демократий, таких как Афины. Манин считает, что оба стремятся к «правлению народа», но природа современных представительных республик ведёт их к «правлению аристократов». Манин объясняет, что в древних демократиях практически каждый гражданин имел шанс быть избранным в правительство, но в современных республиках только элиты имеют шанс быть избранным. Он не защищает это явление, а скорее пытается его описать.

Манин опирается на Джеймса Гаррингтона, Монтескьё и Жан-Жака Руссо, чтобы предположить, что доминирующая форма правления, представительная, а не прямая, по сути является аристократической. Он предлагает, чтобы современные представительные правительства осуществляли политическую власть через аристократические выборы, что, в свою очередь, ставит под сомнение принцип демократического «верховенства народа». Что касается Монтескьё, выборы отдают предпочтение «лучшим» гражданам, которые, как отмечает Манин, имеют тенденцию быть богатыми и принадлежать к высшему классу. Что касается Руссо, выборы отдают предпочтение действующим правительственным чиновникам или гражданам с самыми сильными личностями, что приводит к наследственной аристократии. Далее Манин демонстрирует аристократическую природу представительных правительств, противопоставляя их древнему стилю отбора по жребию. Манин отмечает, что Монтескьё считал, что жребий предотвращает ревность и распределяет должности поровну (среди граждан разных рангов), в то время как Руссо считал, что лотереи выбирают безразлично, не позволяя личным интересам и пристрастиям загрязнять выбор гражданина (и тем самым предотвращать наследственную аристократию).

Однако Манин также критикует прямую демократию или отбор по жребию. Манин размышляет о вопросе Монтескьё о том, насколько прямая афинская демократия была действительно прямой. Монтескьё обнаруживает, что граждане, у которых были основания полагать, что они будут обвинены в «недостойном отбора», обычно не раскрывали свои имена в лотерее, тем самым делая выбор по жребию уязвимым для предвзятости самоотбора и, таким образом, аристократическим по своей природе. Манин не останавливается на потенциально аристократических элементах прямой демократии, возможно потому, что он разделяет мнение Монтескьё о том, что нет ничего тревожного в исключении граждан, которые могут быть некомпетентными; это исключение может быть неизбежным при любом методе отбора.

Кроме того, Манин заинтересован в объяснении несоответствия между декларацией американских и французских революционеров 18 века о «равенстве всех граждан» и проведением ими (аристократических) выборов в их соответствующих демократических экспериментах. Манин предполагает, что это несоответствие объясняется современной озабоченностью революционеров одной формой равенства над другой. Революционеры уделяли первоочередное внимание получению равного права согласия на выбор правительства (даже потенциально аристократической демократии) за счет поиска равного права быть лицом этой демократии. И именно выборы, а не жребии, предоставляют гражданам больше возможностей для согласия. На выборах граждане соглашаются как с процедурой выборов, так и с результатами выборов (даже если они приводят к выборам элит). В лотереях граждане соглашаются только на процедуру жребия, но не на произведение лотов (даже если они производят выборы среднего человека). То есть, если революционеры отдали предпочтение согласию на управление над равными возможностями для работы в качестве правительства, то их выбор выборов над лотереями имеет смысл.

Михельс Серьезную научную атаку на демократию предпринял немецко-итальянский политолог Роберт Михельс, который в 1911 году разработал основную политологическую теорию железного закона олигархии.James L. Hyland. Democratic theory: the philosophical foundations. Manchester, England, UK; New York, New York, USA: Manchester University Press ND, 1995. Pp. 247. Михельс утверждал, что олигархия неизбежна как «железный закон» внутри любой организации как часть «тактических и технических потребностей» организации и по теме демократии, Михельс заявил: «Это организация, которая порождает господство избранных над выборщиками, уполномоченных над уполномоченными, делегатов над делегаторами. Кто говорит «организация», — говорит «олигархия» и далее заявляет: «Историческая эволюция высмеивает все профилактические меры, которые были приняты для предотвращения олигархии». Михельс заявил, что официальная цель демократии — устранение правления элиты — невозможна, что демократия — это фасад, узаконивающий правление определенной элиты, и что правление элиты, которое он называет олигархией, неизбежно. Михельс ранее был марксистом, но увлекся синдикализмом Сореля, Эдуарда Берта, Артуро Лабриолы и Энрико Леоне и стал решительно выступать против парламентского, юридического и бюрократического социализма социал-демократии и, напротив, поддерживал активистский, волюнтаристский, антипарламентский социализм. Позже Михельс стал сторонником фашизма после прихода к власти Муссолини в 1922 году, сочувственно рассматривая цель фашизма — уничтожить либеральную демократию.

Моррас Шарль Моррас, член движения Action française, заявил в известном изречении: «Демократия — это зло, демократия — это смерть». Концепция политической природы Морраса провозгласила признание неизбежного биологического неравенства и, следовательно, естественной иерархии и утверждала, что индивид естественным образом подчинен социальным коллективам, таким как семья, общество и государство, которые, по его утверждению, обречены на провал, если основаны на «мифе о равенстве» или «абстрактной свободе». Моррас критиковал демократию как «правительство, основанное на цифрах», в котором количество важнее качества и предпочтение отдается худшему из лучших. Моррас осудил принципы либерализма, изложенные в «Общественном договоре» Жан-Жака Руссо и в Декларации прав человека и гражданина, как основанные на ложном допущении свободы и ложном допущении равенства. Он утверждал, что парламентская система подчиняет национальные интересы или общее благо частным интересам представителей парламента, где преобладают только недальновидные интересы отдельных лиц.

Бреннан Современный американский философ Джейсон Бреннан высказывает аналогичные замечания в адрес демократических правительств. Главный аргумент Бреннана против демократий — это проблема невежества избирателей и их иррациональности. Бреннан утверждает, что «демократическая система побуждает их [голосующих пожилых граждан] быть невежественными (или, точнее, не побуждает их [голосующих пожилых граждан] получать информацию)». На протяжении всей книги Бреннана «Против демократии» он объясняет различные проблемы некомпетентности избирателей и предлагает альтернативную систему правления, известную как эпистократия.

Лагарделль Французский революционный синдикалист Юбер Лагарделль утверждал, что французский революционный синдикализм возник в результате «реакции пролетариата против идиотической демократии», которая, как он утверждал, была «популярной формой буржуазного господства». Лагарделль выступал против демократии за её универсализм и верил в необходимость классового отделения пролетариата от буржуазии, поскольку демократия не признавала социальных различий между ними.

Шах