«Цви́нгер» — роман культуролога и переводчицы Елены Костюкович, опубликованный в 2013 году. Постмодернистский триллер, включающий автобиографические элементы. Литературный дебют писательницы, ранее известной сотрудничеством с Умберто Эко, и представившей на русском языке все его литературные произведения.

Действие романа происходит в течение восьми дней во время Франкфуртской книжной ярмарки 2005 года. Через воспоминания героев происходит перекличка с 1940 и 1980-ми годами. Название отсылает к важной сюжетной линии: сокровища галереи искусств дрезденского дворца Цвингер спасает в 1945 году дед главного героя. Роман получил неоднозначные оценки критиков.

Сюжет Роман имеет сложную структуру, формально уложенную в линейный сюжет. Основное действие происходит на Франкфуртской книжной ярмарке от субботы 15 октября 2005 года до следующей субботы — 22 октября. Каждая глава соответствует отдельному дню. Главный герой — Виктор Зиман (по прозвищу «Вика»), уроженец Киева, который много лет живёт в Милане и работает в литературном агентстве «Омнибус». Виктор, вместе со своими коллегами и начальником Дэвидом Бэром (по кличке «Вечный Жид»), специализируется на архивных изысканиях: отыскивает старые документы, покупает на них права, доводит до ума предпродакшн (составляет внятную книжную композицию, прописывает контекст, обставляет появление этих новых сведений как сенсацию), чтобы после обнародования выгодно передпродать материалы издательству. «Омнибус» во Франкфурте устраивает аукцион по продаже прав на книгу советского шпиона-агента-перебежчика Ватрухина, бывшего офицера госбезопасности, тайком копировавшего секретные документы для издания их на Западе.

Сюжет разворачивается неспешно, постоянно прерываясь учёными объяснениями и воспоминаниями главного героя, которые относятся к разным периодам истории и его собственной жизни. Автор переплетает вымысел и реальные события 1980-х и 1940-х годов. Юношеская возлюбленная Виктора Зимана носит наркотики великому русскому шансонье, который ни разу не назван по имени. Не назван по имени и Виктор Некрасов, его биографическими чертами в романе наделён писатель Владимир Плетнёв, погибающий примерно так же, как реальный Александр Галич. Из воспоминаний Виктора выясняется, что дед его обнаружил под разрушенным бомбёжками Цвингером тайник с бесценными произведениями искусства. Мать Зимана эмигрировала в Париж, стала диссиденткой и позже погибла при таинственных обстоятельствах; отчим-иностранец сначала работал шифровальщиком на военную разведку, потом сидел в советских лагерях, выжил, и вернулся на историческую родину. Начальник — Бэр — чудом выжил в Бабьем Яру, воевал в Шестидневной войне и собирается в Москву на похороны Александра Яковлева. Ближе к финалу всплывает архив деда главного героя, и Виктор испытывает шок, полагая, что тот мог сотрудничать с нацистами. Весь путь «от рокового узнавания к облегчению и спокойствию» главный герой проходит в самом финале.

Литературные особенности

Авторская позиция. Аудитория Елена Костюкович в интервью отмечала, что к созданию романа её подвигло желание донести до широкой публики подвиг её деда, архив которого хранится у неё в Милане, и некоторые документы из которого требовали введения в научный оборот. Второй пласт личных сюжетов относился к её собственным воспоминаниям о Московской олимпиаде 1980 года, на которой она работала переводчицей «в самом пупе всей этой идеологической борьбы». Поэтому важнейшей для автора стала проблематика памяти, и стремление всё растолковать читателю: «втянуть читателя в повествование, что-то вроде аэродинамической трубы, где его болтает, шатает из одного времени в другое. Ведь мы так на самом деле все и живём, наш мозг так устроен», что противоречит линейности построения сюжета. Выбор жанра триллера, в который «упакованы» исторические события, был прямым влиянием опыта переводов романов Умберто Эко.

Критик Дмитрий Бавильский признавал литературные тропы дебютного романа Елены Костюкович «ожидаемыми»: От переводчицы Умберто Эко ждешь какого-нибудь криптодетектива, ну, или же вскрывающего тайны всемирного заговора в духе Дэна Брауна «искусствоведческого боевика» с погонями и стрелялками, тем более, что автор — успешный литагент, превосходно знающий международную конъюнктуру.

Д. Бавильский утверждает, что Костюкович — представитель той разновидности писателей, пишущих «книги, которых им не хватает и которые они хотели бы прочесть сами». Книга нарочито многопланова и пересыпана отступлениями «знаточеского плана», сознательно замедляющими развитие сюжета. Это сделано для максимальной объёмности жизненного контекста героев, прошлое которых связано с Киевом и эхом войны (вплоть до депортации Виктора Некрасова). Текст относится к жанру «романа с ключом», персонажи которого узнаваемы для читателя-интеллектуала. Например, дед главного героя — Сергей Жалусский, — это Леонид Волынский, дед самой писательницы, а главный злодей списан с Виктора Луи.

Елена Дьякова полагает, что главной внутренней темой романных хитросплетений является «подробная хроника медленного, неуклюжего, то поощрённого державой, то ею же жестоко остановленного… выхода России в открытый мир». В постоянно ускользающей реальности попытка «навести мосты» возможна только в точном знании нюансов прошедшего, позволяющего осознавать: «мои в этом вихре были честны». Евгений Белжеларский утверждает, что роман — это в первую очередь «проза переводчика», точнее, культурного посредника между странами и эпохами. Основной аудиторией романа именуются ценители «медленного филологического чтения».

Эко и Костюкович: интертекстуальные переклички Кандидат филологических наук И. А. Суханова (Ярославский государственный университет) посвятила исследованию интертекстуальных перекличек творчества Умберто Эко и его переводчицы отдельную работу. Претекстом для «Цвингера» оказался последний роман Эко «Нулевой номер», выпущенный в переводе Е. Костюкович в 2015 году. Совпадения заметны на самом поверхностном уровне: герои обоих романов «недотёпы средних лет с неустроенной личной жизнью», которые обретают своё маленькое счастье в финале. Близок и род занятий протагонистов — издательское дело; действие значимых эпизодов в обоих романах разворачивается в Милане, а также описываются достопримечательности городка Орта; имеются ретроспекции в историю Второй мировой войны. Одинаково организован текст — по датам, как дневниковые записи. При этом автор — Е. Костюкович — утверждала, что получила «Нулевой номер» для перевода через полгода после сдачи рукописи «Цвингера» в печать, а сам Умберто Эко присутствовал на презентации книги и был поражён перекличками.

Согласно И. Сухановой, черты сходства романов совершенно не удивительны. Костюкович к моменту начала собственной литературной работы донесла до русских читателей шесть романов Эко, полностью вжившись в его литературный мир, вдобавок, она два десятилетия прожила в Италии, существуя в тех же реалиях, что и герои переводимых ею произведений. Иными словами, два романа возникли из одного и того материала, но при внимательном чтении тексты Эко и Костюкович разные почти во всех отношениях. При всех описаниях итальянских и европейских реалий, «Цвингер» выстраивается на базе советской и российской истории, а сюжетообразующую роль играет спасение коллекций Дрезденской галереи, а также темы судьбы художника, Холокоста, диссидентства, — автор, по-видимому, «попыталась высказаться в одном произведении обо всём и сразу». Примером различий верхнего уровня является судьба главного героя. Виктор Зиман «Цвингера» обретает любовь когда-то потерянной им женщины, и тут же находит утраченный семейный архив, позволяющий снять тяжелейший груз совести и одновременно закольцевать детективный пласт сюжета. В «Нулевом номере» редактор-неудачник Колонна и его нечаянная подруга Майя Фрезия терпят полное крушение надежд на карьеру и профессиональную самореализацию, однако обретают друг друга. С точки зрения И. Сухановой, трактовка событий XX века в «Цвингере» решена в ключе другого романа Эко — «Таинственное пламя царицы Лоаны» (2004).

Критика Д. Бавильский отмечал, что главной слабостью романного «сюжетного пазла» является преувеличенное внимание героев и их окружения к разоблачительным документам, вывезенным из СССР. Если в романах Дэна Брауна и Умберто Эко триллер оправдан масштабом личности или произведения, вокруг которых разворачивается интрига, то «Жалусский не Леонардо и не Аристотель». Вдобавок, Костюкович манипулирует реальностью, не допуская сверхъестественного элемента. По-видимому, следует понимать её замысел как «роман-эпилог эпохе советской литературоцентричности, когда именно литературные новости определяли градус накала не только общественной, но и личной жизни каждого интеллигентного человека». Делатели книжной индустрии, прицельно изучаемые Костюкович, — может быть, последние солдаты этой самой, на глазах исчезающей (уходящей под воду) империи логоцентризма. Вот для чего ей и нужны все эти, по барочному избыточные, ни слова в простоте, отступления — для возможной в будущем реконструкции наших времен. Ну, и для того, чтобы мы тоже помнили.

Критики отмечали объём романа, которому присущ оригинальный стиль, не сводящийся к канонам жанра и органично сочетающий военную драму, производственный роман, автобиографическую прозу и даже шпионский роман с «карнавальной стилизацией».

Поскольку автор сознательно сделала своей стратегией перекличку с У. Эко на специфическом советском и постсоветском материале, критики также проводили прямые параллели. Алексей Евдокимов отмечал, что между романами Эко и Костюкович много общего «в тематике, и в технологии, и в интонации», не говоря о прямых аллюзиях. Однако это внешнее сходство, и книга является автобиографической, «сугубо русско-советской». Роман признан неудачным: при «уникальном стартовом капитале» автор решила «сыграть разом на территории всех жанров». В результате лучшими частями оказались воспоминания, «семейное ретро» времён Киева и Дрездена, а худшими — описания современности с бандитами и литагентами. По мнению А. Евдокимова, связывающая сюжетные нити линия Зимана «слишком легковесна» для сложносоставного романа. Е. Костюкович пыталась преодолеть сниженность жанра откровенным пренебрежением драматургией и достоверностью. Сюжетная эклектика усиливается склонностью автора к усложнённым синтаксическим конструкциям, упражнениям в словообразовании, стилистическим жонглированиям. «Как ни парадоксально, текст профессионального редактора и общепризнанного корифея переводчицкого дела местами напоминает неотредактированный подстрочник». На «избыточную плотность и нарядность» текста обращала внимание и обозреватель «Новой газеты». Евгений Мельников сетовал на «нарочитую перекрученность традиционного линейного романа», а также чрезмерную перегруженность текста необязательными элементами. «…Детализуются сентиментальные мелочи и совершенно проходные действия вроде переговоров с секретаршей, каждому третьестепенному персонажу обязательно выписывается бэкграунд. Вещам же более важным, связанным с настоящими моральными проблемами, настоящими откровениями, уделяется ровно столько же места, сколько этим дополнительным декоративным конструкциям».

Резкие отзывы последовали от жюри премии «Нацбест», на которую выдвигался роман. Высказывались мнения, что автор романа «издевается над нашим вкусом и сознанием»: «Это не по-русски написано, это неизвестно о чём написано, это непонятно зачем написано». Более того, складывалось впечатление, что «…роман изначально был написан на итальянском языке, а нам представлен уже в дурном переводе. Или же наоборот, написан на таком русском, который подготовлен для перевода „на запад“».

Издания

Примечания

Литература

Исследования

Рецензии

Ссылки

Категория:Романы на русском языке Категория:Литература постмодернизма