Трампи́зм () — термин, обозначающий политическую идеологию, социальные эмоции, , политическое движение и набор механизмов для приобретения и удержания контроля над властью, связанных с 45-м и 47-м президентом США Дональдом Трампом и его политической базой. Лиц, проявляющих черты трампизма, в англоязычных источниках обычно обозначают терминами trumpists и trumpians (), в то время как политические сторонники Трампа известны как trumpers ().
Точное определение того, что представляет собой трампизм, является спорным и достаточно сложным, чтобы превзойти любую единую систему анализа. Его называют американским политическим вариантом ультраправых, а также национал-популистских и неонационалистических настроений, наблюдаемых во многих странах мира с конца 2010-х годов. Хотя сторонники Трампа не ограничены рамками одной партии, они стали значительной частью Республиканской партии США, при этом называя другие, более классические политические фракции «истеблишментом» или «республиканцами только по названию». Некоторые республиканцы присоединились к движению Never Trump или покинули партию в знак протеста против прихода Трампа к власти.
Некоторые комментаторы отвергают популистское определение трампизма и рассматривают его как часть тенденции к новой форме фашизма, причём одни называют его явно фашистским, а другие — авторитарным и нелиберальным (антилиберальность трампизма консенсусна в источниках). Третьи более умеренно определяют его как облегчённую специфическую версию . Некоторые историки, в том числе многие из тех, кто причислял движение к новому фашизму, пишут об опасности прямых сравнений с режимами 1930-х годов, утверждая, что, несмотря на наличие параллелей, существуют и важные различия. Как и фашизм (и, в особенности, нацизм) трампизм выделяется своей антиинтеллектуальностью, антинаучностью, лживостью и систематическим использованием конспирологических идей для обоснования своих действий. Во время своего второго срока Трамп использует представителей антивакцинаторского и ряда других антинаучных движений. Также трампизм через Стивена Бэннона имеет широкие связи с открыто неофашистским и неонацистским альт-райт-движением и напоминает его идеологически.
Определение трампизма применялось к национал-консервативным и национал-популистским движениям в других странах мира, и многие политики за пределами США были названы различными информационными агентствами верными союзниками Трампа или трампизма, или даже эквивалентом Трампа в своей стране. Среди них Сильвио Берлускони, Жаир Болсонару, Орасио Картес, Родриго Дутерте, Полин Хэнсон, Реджеп Тайип Эрдоган, Найджел Фараж, Хон Джунпхё, Борис Джонсон, Юсси Халла-ахо, Ярослав Качиньский, («Коренные народы Биафры»), Бидзина Иванишвили, Марин Ле Пен, Хавьер Милей, Нарендра Моди, Биньямин Нетаньяху, Виктор Орбан, Владимир Путин (некоторые авторы также отмечали идеологическую схожесть трампизма и путинизма между собой, как в идеологических составляющих, так и в сути), Наджиб Тун Разак, Маттео Сальвини, Алис Вайдель и Герт Вилдерс.
Популистские практики, настроения и методы Трампизм начал своё развитие преимущественно во время президентской кампании Дональда Трампа 2016 года. По мнению многих исследователей, он означает популистский политический путь, который предполагает националистический ответ на политические, экономические и социальные проблемы. Эти тенденции отражены в политических предпочтениях, таких как ограничение иммиграции, торговый протекционизм и изоляционизм, а также противодействие реформе системы пособий и льгот. Популизм не руководствуется какой-либо конкретной идеологией. Бывший советник по национальной безопасности Трампа Джон Болтон заявляет, что это верно и в отношении Трампа, оспаривая существование трампизма в каком-либо значимом философском смысле и добавляя, что «этот человек не есть философия, и если люди попытаются провести черту между точками его решений, они потерпят неудачу».
Оливье Ютель () в статье для (2019) утверждает:Дональд Трамп демонстрирует, что различные варианты правого американского популизма имеют меньше общего с социальным консерватизмом или либертарианской экономикой, нежели с удовольствием. Ссылаясь на популизм Трампа, социолог Майкл Киммел утверждает, что это «не теория [или] идеология, а эмоция. И эта эмоция представляет собой праведное негодование тем, что правительство морочит нам голову». Социолог отмечает, что «Трамп — интересный персонаж, потому что передаёт всё то чувство, которое я назвал », — термин, который Киммел определяет как «ощущение того, что те блага, на которые вы считали себя вправе претендовать, были отобраны у вас невидимыми силами, более крупными и могущественными. Вы чувствуете себя наследником великого обещания, американской мечты, которая превратилась в несбыточную фантазию для тех самых людей, которые должны были её унаследовать».
Исследовательница в области коммуникации объясняет полезность идеологической расплывчатости и использования терминов и лозунгов, которые могут означать всё, что хочет сторонник: Эти группы преуспевают в аффективной вовлечённости, потому что нашли эмоциональный крючок, основанный на плавающем означающем, который могут использовать вплоть до бесконечности. Вы, конечно, знаете, что президент Трамп использовал лозунг MAGA, плавающее означающее, которое привлекает людей и будучи открытым позволяет каждому придать своё значение. Таким образом, MAGA работает на соединение разных аудиторий…Другие авторы Routledge Handbook of Populism отмечают, что популистские лидеры не руководствуются идеологией, а прагматичны и оппортунистичны в отношении тем, идей и убеждений, которые находят сильный отклик у их последователей. Данные экзитполов свидетельствуют о том, что кампания была успешной в мобилизации так называемых — евроамериканских представителей низшего и рабочего классов, которые испытывают растущее социальное неравенство и часто заявляют о своём неприятии американской политической элиты. Таким образом, идеологически трампизм имеет правопопулистский уклон.
Чувства и эмоции Историк предполагает, что Трамп, «отнюдь не являясь нарушением нормы, обозначает зарождаемую норму социального порядка», где категории психологического и политического растворились. Объясняя избрание Трампа и его способность поддерживать стабильно высокие рейтинги одобрения среди значительного сегмента избирателей, Эрика Такер в работе Trump and Political Philosophy утверждает, что, хотя все президентские кампании завязаны на сильных эмоциях, Трамп смог распознать, а затем завоевать доверие и лояльность тех, кто, как и он, испытывал особый набор сильных эмоций по поводу предполагаемых изменений в Соединённых Штатах. Она отмечает: Политический психолог утверждал, что демократы менее успешны в оценке и реагировании на аффективную политику — проблемы, которые вызывают сильные эмоциональные состояния у граждан. Исследователь в области коммуникации Майкл Карпини утверждает, что «трампизм — это кульминация тенденций, которые наблюдались на протяжении нескольких десятилетий. То, что мы наблюдаем, есть не что иное, как фундаментальный сдвиг во взаимоотношениях между журналистикой, политикой и демократией». Среди изменений Карпини выделяет «крах предполагаемых и навязанных предыдущим режимом [СМИ] различий между новостями и развлечениями». Исследуя использование Трампом медиа для книги Language in the Trump Era, профессор коммуникации Марко Жакме пишет: Это подход, который, как и большая часть остальной идеологии и политической программы Трампа, предполагает (похоже, правильно), что его аудитория больше заботится о шоке и развлекательной ценности при медиапотреблении, чем о чём-либо ещё. Эту точку зрению разделяют и другие исследователи в области коммуникации: Плассер и Ульрам в работе 2003 года описывают логику СМИ, которая придаёт особое значение «кастомизации… политическим звёздам… [и] драматизации, основанной на спорте». Оливье Ютель отмечает, что «статус знаменитости Дональда Трампа и его телевизионная риторика побед и поражений идеально соответствует этим ценностям», утверждая, что «Fox News и консервативные личности в лице Раша Лимбо, Гленна Бека и Алекса Джонса не просто представляют новый политический и медийный голос, но воплощают сближение политики и медиа, в которой аффект и удовольствие являются центральными ценностями медиапроизводства». Изучая использование Трампом социальных медиа, социальный антрополог Джессика Джонсон пришла к выводу, что центральную роль здесь играет социальное и эмоциональное удовольствие, написав: Вместо того, чтобы находить точные и значимые новости, пользователи Facebook получают аффективное удовольствие от вызывающего привыкания сидения в сети, независимо от того, является ли информация, которой они делятся, фактической. Именно так работает коммуникативный капитализм. Оглядываясь на мир до появления социальных медиа, исследователь в области коммуникации пишет:
Я испытываю ностальгию по миру телевидения, которое, по мнению [Нила] Постмана, сделало американцев «наименее информированными людьми в Западном мире», превратив новости в развлечение. Твиттер же производит самых эгоцентричных людей в истории, рассматривая всё, что человек делает или думает, как нечто важное, заслуживающее внимания. Телевидение, возможно, набрасывалось на журналистику, но Твиттер прикончил её.
считает, что отношения между сторонниками Трампа и предпочитаемыми ими источниками информации, будь то друзья в социальных медиа или звёзды новостей и комментариев, основаны на доверии, не последнюю роль в котором играет эмоциональная связь. Она ссылается на заключение исследователя медиа Дэниела Крайсса:
Трамп вместе с Fox News дал этим чужакам на собственной земле надежду на то, что они будут восстановлены в их законном месте в центре нации, и обеспечил реальное эмоциональное освобождение от оков политкорректности, которые диктовали им уважать людей с другим цветом кожи, лесбиянок и геев, а также представителей иных конфессий… что личности телеканала разделяют ту же «» политической и общественной жизни, и поэтому зрители учатся у них, «чего бояться, о чём злиться и беспокоиться».
Согласно отчёту Крайсса о консервативных личностях и СМИ, информирование уступило место обеспечению чувства семейной связи, которое «обеспечивает ощущение идентичности, места и принадлежности; эмоциональную, социальную и культурную поддержку и безопасность; даёт начало политическим и социальным привязанностям и убеждениям». Хокшилд приводит пример женщины, которая следующим образом объясняет доверительную семейную связь со знаменитыми личностями (телеканала Fox): «Билл О’Райли похож на стабильного, надёжного отца. Шон Хэннити словно трудный дядя, который слишком быстро приходит в ярость. Мегин Келли — умная сестра. А ещё есть Грета Ван Састерен и Хуан Уильямс, который, будто приёмный, перешёл из слишком левой для него NPR. Они все разные, как в семье».
Исследователь медиа Оливье Ютель обращает внимание на неолиберальную приватизацию и рыночную сегментацию общественного пространства, отмечая, что «аффект занимает центральное место в стратегии бренда Fox, который понимает журналистику не с точки зрения служения рациональному гражданину в публичной сфере, а как способ „налаживания интенсивных отношений со зрителями“ для поддержания доли аудитории на разных платформах». На этом сегментированном рынке Трамп «предлагает себя в качестве эго-идеала индивидуализированной аудитории развлечений, которая объединяется вокруг его медиа-бренда как части своего собственного представления идентичности». Ютель предупреждает, что не только консервативные медиакомпании выигрывают от трансформации новостных СМИ в соответствии с ценностями зрелищности и драматизма реалити-шоу, резюмируя:
Трамп является окончательным продуктом медиатизированной политики, обеспечивая зрелище, которое стимулирует рейтинги и аффективное медиапотребление, будь то в рамках его популистского движения или в качестве либерального сопротивления.