Лесбиянки, геи, бисексуалы и трансгендерные люди (ЛГБТ) в Республике Корея сталкиваются с правовыми проблемами и дискриминацией, с которыми не сталкиваются люди, не относящиеся к ЛГБТ. Хотя однополые сексуальные отношения мужчин и женщин в Южной Корее легальны, брак или другие формы законного партнёрства недоступны для однополых партнёров.
Гомосексуальность в Южной Корее не упоминается ни в Конституции Республики Корея, ни в Гражданском уголовном кодексе.
Статья 31 Закона о Национальной комиссии по правам человека гласит, что «ни один человек не должен подвергаться дискриминации на основании его или ее сексуальной ориентации». Однако статья 92 Военно-уголовного кодекса, которая в настоящее время оспаривается в суде, выделяет сексуальные отношения между представителями одного пола как «сексуальное домогательство», что карается максимум одним годом лишения свободы. В 2010 году военный суд постановил, что этот закон не действителен, и заявил, что гомосексуальность является сугубо личным вопросом. Однако это решение было обжаловано в Конституционном суде Республики Корея, который в 2011 году подтвердил конституционность закона.
Трансгендерным людям разрешено делать гендерно-аффирмативные операции в Южной Корее после 20 лет, и они могут изменить информацию о своём поле в официальных документах. Харису - первая трансгендерная артистка Южной Кореи, в 2002 году она стала вторым человеком в Южной Корее, легально сменившим пол.
Корейские геи и лесбиянки по-прежнему сталкиваются с трудностями дома и на работе, и многие предпочитают не раскрывать свою сексуальную ориентацию семье, друзьям или коллегам.
В августе 2017 года Верховный суд обязал правительство разрешить фонду «За радугой» (корейский: 비온뒤무지개재단), который был создан для защиты прав ЛГБТ, зарегистрироваться в качестве благотворительной организации в Министерстве юстиции. Без официальной регистрации фонд не мог получать пожертвования, подлежащие налогообложению, и работать в полном соответствии с законом. В 2014 году правительство Южной Кореи проголосовало «за» резолюцию ООН, направленную на борьбу с дискриминацией ЛГБТ.
История Согласно встречаемой информации, гомосексуальность никогда не была запрещена в Южной Корее.
Хотя в корейской литературе и традиционных исторических источниках очень мало упоминаний о гомосексуальности, известно, что некоторые представители знати и буддийские монахи либо признавались в своём влечении к представителям того же пола, либо активно вступали с ними в связь.
Во времена династии Силла известно про несколько знатных мужчин и женщин, которые отличались гомосексуальным поведением и выражали свою любовь к человеку того же пола. Среди них - правитель Хёгон. Кроме того, хвараны (хангыль: 화랑; ханджа: 花郞), также известные как «Цветущие рыцари» или «Цветущие мальчики», были элитной группой мужчин-воинов Силла, известных своим гомоэротизмом и женственностью. В «Самгук юса», сборнике корейских легенд, народных сказок и исторических рассказов, содержатся стихи, раскрывающие гомосексуальную природу хваранов.
Во времена династии Корё король Мокчон (980-1009 гг.) и король Конмин (1325-1374 гг.), по некоторым данным, держали при своих дворах несколько вончжунов («мужчин-любовников») в качестве чхаджеви («младших братьев»), которые служили сексуальными партнёрами. После смерти своей жены король Конмин даже пошел на создание министерства, единственной целью которого был поиск и вербовка молодых людей со всей страны для службы при его дворе. Другие короли, включая короля Чхунсона, имели долгосрочные отношения с мужчинами. Тех, кто состоял в однополых отношениях, называли yongyang jichong, перевод которого вызывает споры, но обычно считается, что это означает «дракон и солнце».
Известно, что в эпоху Чосон несколько дворян и дворянок имели однополые сексуальные отношения, в том числе королевская благородная супруга Сун-бин Бон, которая была второй супругой Мунджона Чосонского и невесткой короля Седжона, которая была изгнана после того, как выяснилось, что она спала с одной из своих служанок. В этот период существовали странствующие театральные труппы, известные как намсандан, в состав которых входили несовершеннолетние юноши, называемые мидон («красивые мальчики»). Труппы представляли «различные виды развлечений, включая музыку оркестра, песни, танцы в масках, цирк и кукольные спектакли», иногда с графическим изображением однополых отношений. Намсандан разделялись на две группы: «буч» и «королевы».
Распространение неоконфуцианства в Южной Корее сформировало систему морали, образ жизни и социальные отношения корейского общества. Неоконфуцианство подчеркивает строгое подчинение общественному порядку и семейной ячейке, под которой подразумевались муж и жена. Гомосексуальность и однополые отношения рассматривались как нарушение этой системы и поэтому воспринимались как «девиантные» или «аморальные». С 1910-х годов неоконфуцианство утратило значительное влияние, хотя и сегодня конфуцианские идеи и практика в значительной степени определяют южнокорейскую культуру и общество.
Гомосексуальность официально перестала рассматриваться как что-то «вредное и непристойное» в 2003 году.
Признание однополых отношений Однополые браки и гражданские союзы юридически не признаются в Южной Корее. В октябре 2019 года правительство Южной Кореи объявило, что будет признавать однополых супругов иностранных дипломатов, но не будет признавать однополых супругов южнокорейских дипломатов, которые служат за границей.
В октябре 2014 года некоторые члены Демократической партии внесли в Национальное собрание законопроект о признании однополых партнёрств. Однако законопроект так и не был вынесен на голосование.
В июле 2015 года актёр Ким Чжо Гван Су и его партнёр Ким Сын Хван подали иск с требованием признать их брак юридически действительным. Иск был отклонен Западным окружным судом Сеула в мае 2016 года и апелляционным судом в декабре 2016 года. Впоследствии пара объявила, что обратится в Верховный суд.
В январе 2021 года Министерство гендерного равенства и семьи Сеула объявило, что предложит внести изменения в гражданское законодательство и правила социального обеспечения, чтобы родители-одиночки и не состоящие в браке сожители могли стать законными семьями. Однако сотрудник министерства заявил, что реформа будет распространяться только на гетеросексуальные пары. «Не было ни обсуждения, ни даже рассмотрения вопроса об однополых парах», - написал в электронном письме чиновник, не имеющий права общаться со СМИ и попросивший об анонимности.
Защита от дискриминации Закон о Национальной комиссии по правам человека (корейский: 국가인권위원회법), принятый в 2001 году, учредил Национальную комиссию по правам человека Кореи (НКПЧК). Согласно южнокорейскому законодательству, НКПЧК является независимой комиссией по защите, отстаиванию и поощрению прав человека. Закон о Национальной комиссии по правам человека прямо включает сексуальную ориентацию в качестве антидискриминационного признака. При обнаружении дискриминационных действий Национальная комиссия по правам человека Кореи может проводить расследования таких действий и рекомендовать меры помощи, дисциплинарные меры или сообщать о таких действиях властям.
Антидискриминационный закон Южной Кореи, однако, не запрещает дискриминацию по признакам сексуальной ориентации и гендерной идентичности. На протяжении многих лет неоднократно предлагались и отменялись антидискриминационные законы. В 2007 году Министерство юстиции представило антидискриминационный законопроект, но возникло движение оппозиции, в результате чего законопроект был отклонен. В 2013 году был представлен законопроект о включении в антидискриминационный закон сексуальной ориентации, религии и политической идеологии. Он встретил яростное сопротивление со стороны консервативных групп. Во время 17-го Национального собрания законопроект о борьбе с дискриминацией был спонсирован покойным политиком Но Хвечханом. Другой законопроект был поддержан бывшим законодателем Квон Ён Гилем во время 18-го Национального собрания. Оба законопроекта были сняты с рассмотрения до проведения дебатов. Во время 19-го Национального собрания депутаты Ким Хан Гиль и Чхве Вон Сик выступили авторами законопроектов, но после возражений отозвали их. В 2019 году Национальное собрание не смогло провести дебаты по всеобъемлющему антидискриминационному законодательству. Возражения против антидискриминационных законопроектов исходят в основном от консервативных протестантов. Во время 20-го Национального собрания депутат Ким Тхэ Хим (от партии Свободная Корея) представил законопроект, который исключил бы категорию сексуальной ориентации из Закона о Национальной комиссии по правам человека. В 2019 году политик Ан Сан Су представил ещё один законопроект об отмене защиты сексуальной ориентации в Законе о Национальной комиссии по правам человека и ограничении юридического признания пола только биологическим полом. Законопроект был поддержан 40 из 300 депутатов Национального собрания, вызвав критику и протесты со стороны защитников ЛГБТ и Amnesty International.
По состоянию на 2019 год Партия справедливости планировала подготовить всеобъемлющий антидискриминационный законопроект. Опрос 2014 года показал, что 85% южнокорейцев считают, что геи должны быть защищены от дискриминации. Согласно более недавнему опросу, проведённому в 2017 году Gallup Korea, 90% южнокорейцев заявили, что поддерживают равные возможности трудоустройства для ЛГБТ.
23 декабря 2020 года в специальном докладе, выпущенном Национальной комиссией по правам человека, президент Мун Чжэ Ин подчеркнул необходимость принятия законодательства о равенстве. Признавая, что существует определённая оппозиция принятию антидискриминационного закона, Мун сказал, что он ожидает, что Национальное собрание будет активно обсуждать такое законодательство в ближайшем будущем. Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин, Комитет по экономическим, социальным и культурным правам, Комитет по правам ребёнка, Комитет по ликвидации расовой дискриминации и Комитет по правам человека рекомендовали принять антидискриминационное законодательство. Будучи кандидатом в президенты в 2012 году, Мун назвал всеобъемлющий антидискриминационный закон одним из 10 главных приоритетов своей политики в области прав человека. После вступления в должность в 2017 году Мун неохотно принимает такое законодательство на фоне оппозиции со стороны правящей Демократической партии Кореи.
Защита на уровне провинций В настоящее время 15 местных органов власти в Южной Корее приняли антидискриминационную политику и положения (не законы), включающие сексуальную ориентацию. В их число входят пять подразделений первого уровня: провинция Кёнсан-Намдо, Сеул, провинция Чеджу, провинция Чхунчхон-Намдо и провинция Чхунчхон-Пукто.
В марте 2010 года в провинции Кёнсан-Намдо была принята антидискриминационная политика. Политика гласит, что «граждане не должны подвергаться дискриминации без достаточных оснований по признакам пола, религии, инвалидности, возраста, социального статуса, региона происхождения, штата, этнического происхождения, физического состояния, такого как внешность, история болезни, семейное положение, политические взгляды и сексуальная ориентация».
В сентябре 2012 года Сеул принял региональную политику, направленную на борьбу с дискриминацией по признакам, упомянутым в Законе о Национальной комиссии по правам человека. Принятие этой политики встретило яростное и ожесточенное сопротивление со стороны консервативных групп.
Аналогично, провинция Чеджу и провинция Чхунчхон-Пукто в октябре 2015 года приняли аналогичную политику, запрещающую дискриминацию по признакам, упомянутым в Законе о Национальной комиссии по правам человека. Провинция Чхунчхон-Намдо последовала этому примеру в октябре 2018 года.
Несколько юрисдикций второго уровня также приняли антидискриминационные положения, охватывающие сексуальную ориентацию. К ним относятся:
Район Йондже, Пусан (ноябрь 2010); Район Суён, Пусан (декабрь 2010);