Жанровая сатира Александра Галича — песни и стихи, написанные автором от лица «лирических антигероев», в которых происходит саморазоблачение персонажей. Исследователи творчества Галича, Высоцкого и других авторов определяют такие произведения как «ролевую сатиру», по аналогии с используемым в литературоведении термином «ролевая лирика». Сам Галич называл те песни, где он надевает маску своего персонажа, рассказывая историю от его имени, «жанровыми».
Уже первая авторская песня Галича — «Леночка» — имела пародийный характер, но в ней сатирический заряд уравновешивался смеховой, карнавальной манерой изложения и благополучным финалом. В сатирических песнях Галича, даже откровенно шуточных, его смех перестаёт быть радостным, становится наполнен горькой иронией и сарказмом. Галич при исполнении своих жанровых сатирических песен говорил, что они написаны «от лица идиота», но «идиотизм» тут относится не столько к самим героям, сколько к всеобщему общественному заблуждению, к принятым героями правилам игры, согласно которым жизнь и поступки каждого должны определяться официальными лозунгами и установками.
Типичный герой ролевой сатиры Галича — советский обыватель, человек из толпы, озабоченный типичными повседневными проблемами. Персонажи Галича напоминают героев Зощенко, чьё сознание подчинено нелепице казённых лозунгов, а живая разговорная речь непрерывно перемежается бессмысленными идеологическими клише. В представлении героев сатирических песен Галича смешивается и становится неразличимым существенное и поверхностное, а пропагандистские лозунги приобретают глобальное значение, что порождает комический и даже гротесковый эффект. Текст ролевой сатиры Галича имитирует устную речь персонажей, при этом рассуждения говорящего и весь стиль его речи несколько утрированы, что позволяет воспринимать описываемое явление как типичное. Авторский сарказм Галича направлен не столько на самих героев песен, сколько на породившую их действительность, где, по всеобщему уговору, господствует лицемерие и бездумное следование казённым ритуалам, за которыми суть дела становится неразличимой и неважной.
Герои сатиры Галича, «маленькие люди», постоянно оказываются в состоянии неразрешимого конфликта между своей реальной жизнью и требованиями авторитарной системы. Не способные к рефлексии, они не понимают сути этого конфликта, которую можно увидеть только глядя на происходящее со стороны. В поисках выхода персонажи Галича начинают вести себя смешно, но вызываемый ими смех оказывается саркастическим и горьким. Сам Галич искренне сочувствует героям своих сатирических произведений, но не отождествляется с ними, следуя традициям французского шансона и «зонгам» Брехта, построенным на иронической игре и отстранении автора и исполнителя от содержания песни.
Список жанровых сатирических песен Галича Названия песен в списке и выделенные курсивом дословные цитаты из них приведены по собранию стихов Александра Галича под редакцией Василия Бетаки, выпущенному издательством «Академический проект» (за исключением стихотворения «Рассказ старого конармейца», приведённого по собранию сочинений Галича издательства «Локид»). Также приводятся другие варианты названия песен, встречающиеся в перечисленных в списке дополнительной литературы публикациях, и названия песен по первой строке. Песни в списке перечислены по возможности в хронологическом порядке, если дата написания или первого известного исполнения песни в различных источниках отличается, то указывается несколько возможных дат её создания.
Про маляров, истопника и теорию относительности (Баллада про маляров, истопника и теорию относительности; Физики; «Чувствуем с напарником — ну и ну!»)
Шуточная песня, написанная Галичем в 1961 или 1962 году. В ней Галич пародирует сознание обывателя, которое деформируется под влиянием средств массовой информации, порождая фобии и приобретая совершенно мифологический характер. Повествование в песне ведётся рабочим-маляром сразу от себя и от своего напарника, которым их собутыльник-истопник рассказал, что «ихние физики» на пари с «нашими физиками» «раскрутили шарик наоборот»: «И всё теперь на шарике вкривь и вкось, // Шиворот-навыворот, набекрень, // И что мы с вами думаем день — ночь, // А что мы с вами думаем ночь — день». В сознании героев причудливо преломляются почерпнутые из средств массовой информации обрывки сведений о достижениях науки и насаждаемая в прессе идея постоянного конфликта с «западом», при этом выдумка истопника смешивается в представлении маляров ещё и с «ядерной» повесткой (если во всём виноваты физики — то и без радиации не обойтись). В итоге герой начинает, по совету истопника, лечиться от стронция «Столичной». В финале песни слышна убеждённость в том, что ничего хорошего из всемогущества науки не выйдет: «И то я верю, а то не верится, // Что минует та беда… // А шарик вертится и вертится, // И всё время не туда!».
Городской романс (Тонечка) («А она вещи собрала, сказала тоненько…»).
Герой «Городского романса» (1961—1962 год) рассказывает, как расстался с девушкой ради женитьбы на дочери важного номенклатурного чиновника. При всём благополучии его жизни («Я живу теперь в дому — чаша полная»), герой не может забыть свою прежнюю любовь («А как спать ложусь в кровать с дурой с Тонькою, // Вспоминаю той, другой, голос тоненький // Ух, характер у неё — прямо бешеный, // Я звоню ей, а она трубку вешает…») и требует отвезти его в Останкино, где брошенная им девушка работает билетёршей в кинотеатре. В этой ранней сатирической истории Галича, есть и положительный герой — брошенная героем девушка, «…любовь свою превозмогшая, но не предавшая и не простившая». Сам же рассказчик истории, платящий за благополучие ампутацией живой части своей души, не способен отличить добро от зла, он может почувствовать последствия своего предательства, но не осмыслить его.
Слушатели часто связывали героя «Городского романса» Галича с известным журналистом А. И. Аджубеем, зятем Н. С. Хрущёва, но сам Галич полностью отрицал эти домыслы, о чём неоднократно заявлял на своих выступлениях.
Красный треугольник (Товарищ Парамонова; «Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать…»)
Само название песни «Красный треугольник» (написана около 1963 года) уже пародийно и раскрывает её сюжет — в нём смешаны понятие «любовный треугольник» и эпитет «красный», как символ советской государственности и идеологии. Дополнительным каламбуром оказывается совпадение названия песни и известного ленинградского завода резинотехнических изделий. Герой этой истории, пока его жена — крупный чиновник ВЦСПС «товарищ Парамонова» (иначе он её и не называет) — находилась в заграничной командировке, закрутил мимолётный роман. Узнав об этом, товарищ Парамонова не хочет слушать извинений и оправданий мужа и требует «людя́м всё рассказать на собрании». Частная семейная жизнь оказывается предметом рассмотрения на партийно-государственном уровне, где герой вынужден публично («А из зала мне кричат — давай подробности!») каяться и исповедоваться, следуя положенным идеологическим клише — «И в моральном, говорю, моем облике // Есть растленное влияние Запада». Полученный героем за аморальное поведение строгий выговор с занесением должен стать отпущением его грехов, но товарищ Парамонова примиряется с мужем только после прямого указания из райкома КПСС. Заканчивается песня ироническим «хеппи-эндом» — «Она выпила „Дюрсо“, а я „Перцовую“ // За советскую семью образцовую».
Баллада о прибавочной стоимости («Я научность марксистскую пестовал…»)
В «Балладе о прибавочной стоимости» (1963 или 1964—1965 год) героя — «правоверного марксиста», активного пропагандиста официальной идеологии — вызывают в Инюрколлегию в связи с кончиной его тётки, проживавшей в некой стране Фингалии. Приученный бояться обвинений в «связях с заграницей», он ждёт неприятностей («Больно тема какая-то склизкая, // Не марксистская, ох, не марксистская!»), и даже заранее готовится к аресту («Культ — не культ, а чего не случается?!»), но выясняется, что заграничная тётка оставила ему наследство — «землю и фабрику». На радостях герой увольняется с работы и в предвкушении богатой жизни в Фингалии устраивает загул, а когда у него кончаются деньги, начинает занимать у собутыльников под обещания прислать им что-нибудь из-за границы. И тут в повествование вклинивается телевизионное объявление о приветствуемой Советским Союзом революции в Фингалии и принятом там декрете о национализации. Герой негодует и возмущается теми самыми «марксовыми штучками», которые прежде активно пропагандировал и из-за которых остался без ожидаемого наследства: «Ох, нет на свете печальнее повести, // Чем об этой прибавочной стоимости!».
Право на отдых (Баллада о том, как я ездил навещать своего старшего брата, находящегося на излечении в психбольнице в Белых Столбах; «Первача я взял ноль-восемь, взял халвы…»)
«Право на отдых» (1966 год) относится к шутовским, близким по жанру к анекдотам, песням Галича. В ней герой рассказывает о своей поездке к брату в психиатрическую клинику «Белые столбы». Брат героя, которому срочно надо отлучиться в Москву, просит временно подменить его в больнице: «Тебе ж нет в Москве вздоха-продыха, // Поживи здесь, как в доме отдыха». Герой соглашается и в результате находит в психиатрической клинике другую реальность — тихую и свободную, где человек только и может реализовать своё, декларированное в Конституции СССР и многократно повторявшееся на советских лозунгах, «право на отдых».
Эта песня Галича перекликается с популярной «Песней про психа из больницы имени Ганнушкина, который не отдавал санитарам свою пограничную фуражку» Михаила Анчарова (1957 год). Но если у Анчарова образ «психа» подан в мягкой иронической манере, даже с элементами лиризма, то Галич использует образ психиатрической больницы для сатирического отражения действительности.
Баллада о сознательности («Егор Петрович Мальцев хворает, и всерьёз…»)
«Баллада о сознательности», написанная в 1967 году, — единственная из жанровых, «потешных», баллад Галича, где автор выступает в роли стороннего рассказчика, не надевая на себя маску своего героя. По своему содержанию и стилистике эта песня стоит в одном ряду с другими ролевыми сатирами Галича, написанными «от лица идиота», в ней гротескно изображается существование простого обывателя в официально изображаемой утопической действительности. Начинается история под аккомпанемент взволнованного минорного марша, сопровождающего комически-пародийный текст: «Егор Петрович Мальцев // Хворает, и всерьез: // Уходит жизнь из пальцев, // Уходит из желёз…». Маршевый ритм чередуется с легкомысленным уличным вальсом, текст же в этот момент становится серьёзным до драматизма: «Когда нагрянет свора // Савёловских родных, // То что же от Егора // Останется для них?». Далее в чередовании этих ритмов рассказывается, что больной (как выясняется — диабетом) Егор Петрович видит сон, в котором он лежит в красивом зале под своим портретом, а над ним поёт «краснознаменный хор», требуя не позорить советскую прессу, которая объявила, что диабет в СССР окончательно побеждён. Услышав это, Егор Петрович немедленно встаёт и излечивается от своего недуга. Заканчивается история иронической моралью: «Лишь при Советской власти // Такое может быть!».
Баллада о том, как едва не сошёл с ума директор антикварного магазина № 22 Копылов Н. А., рассказанная им самим доктору Беленькому Я. И. («Допекла меня всё же Тонечка…»)
В этой истории (1968 год), написанной в жанре трагикомедии, рассказывается, как проводившаяся в СССР половинчатая и непоследовательная политика «десталинизации» привела героя, привыкшего «колебаться вместе с линией партии», к жизненному краху.