Ницшеанское утверждение (; также известное как утверждение жизниBernard Reginster, The Affirmation of Life: Nietzsche on Overcoming Nihilism, Harvard University Press, 2009) — концепция . Лучший пример этой концепции можно найти в «Воле к власти» Ницше:
Оппозиция Шопенгауэру Вальтер Кауфман писал, что Ницше «прославляет греков, которые, столкнувшись с ужасами природы и истории, не искали убежища в „буддистском отрицании воли“, как Шопенгауэр, а создавали трагедии, в которых жизнь утверждается как прекрасная, несмотря ни на что»Encyclopedia of Philosophy, "Friedrich Nietzsche, " vol. 5, Macmillan, New York, 1967, p. 507Оригинал на немецком языке: «buddhistischen Verneinung des Willens» (Nietzsche, Die Geburt der Tragödie aus dem Geiste der Musik, § 7 ). Отрицание воли у Шопенгауэра означало «нет» жизни и миру, который он считал ареной боли и зла. «Непосредственно против роли Шопенгауэра как окончательного отрицателя жизни, Ницше позиционировал себя как окончательного утверждателя жизни»A Companion to Schopenhauer, edited by Bart Vandenabeele, Part IV, ch. 19, article by Ken Gemes and Christopher Janaway, "Life-Denial versus Life-Affirmation: Schopenhauer and Nietzsche on Pessimism and Asceticism, " Blackwell, New York, 2012, p. 289. Утверждение Ницше боли и зла жизни, в отличие от Шопенгауэра, проистекает из переполнения жизни«Я впервые узрел истинную противоположность — вырождающийся инстинкт, обращённый с подземной мстительностью против жизни (христианство, философия Шопенгауэра, в известном смысле уже философия Платона, весь идеализм, как его типичные формы), и рождённая из избытка, из преизбытка формула высшего утверждения, утверждения без ограничений, утверждения даже к страданию, даже к вине, даже ко всему загадочному и странному в существовании». (Nietzsche, Ecce Homo, The Birth of Tragedy, § 2). Шопенгауэровская проповедь самоотречения и отрицания жизни была, по Ницше, очень вредной«Речь шла у меня о ценности морали, — а по этой части мне приходилось сталкиваться едва ли не исключительным образом с моим великим учителем Шопенгауэром… Речь в особенности шла о ценности „неэгоистического“, об инстинктах сострадания, самоотречения, самопожертвования, которые именно Шопенгауэр так долго озолачивал, обожествлял и опотустороннивал, покуда они наконец не остались у него подобием „ценностей в себе“, на основании каковых он и сказал нет жизни, как и самому себе. Но именно против этих инстинктов выговаривалась из меня все более основательная подозрительность, все глубже роющий скепсис! Именно здесь видел я великую опасность, грозящую человечеству, его утонченнейшую приманку и соблазн». (Nietzsche, On the Genealogy of Morality, Preface, § 5). Всю свою зрелую жизнь Ницше был озабочен тем ущербом, который, по его мнению, стал результатом шопенгауэровского отвращения к жизни и обращения против мира.
Дерридианская интерпретация Жак Деррида усваивает эту концепцию и применяет ее конкретно к языку, его структуре и игре. Такое применение концепции признает, что в языке и его многочисленных частях, по сути, нет центра или начала, нет твёрдой почвы, на которой можно было бы основывать любую Истину или истины. Этот шок допускает две реакции в философии Деррида: более негативную, меланхолическую, которую он обозначает как руссоистскую, или более позитивную ницшеанскую — утверждение. Точка зрения Руссо сосредоточена на расшифровке истины и происхождения языка и его многочисленных знаков, что часто является исчерпывающим занятием. Однако реакция Деррида на Ницше предполагает активное участие в этих знаках и приводит в философии Деррида к более решительному ответу на язык.
В работе «Структура, знак и игра» Деррида формулирует перспективу Ницше следующим образом:
По сути, Деррида не только развивает работы Ницше, но и развивает их в сфере языка; при этом Деррида приобретает и использует оптимизм Ницше в его концепции игры: «подмена данного и существующего, настоящего, частей» (292). В значительной степени этот дух проявляется в отказе от любого вида нового гуманизма. Такое принятие неизбежного дает значительное облегчение — очевидное в обозначении потери центра как не-центра — а также возможность утвердить и культивировать игру, которая позволяет человечеству и гуманитарным наукам «выйти за пределы человека и гуманизма» (292).
См. также Amor fati
Примечания
Категория:Жак Деррида Категория:Фридрих Ницше Категория:Философские понятия Категория:Философия жизни