Проблеме религиозных взглядов Петра Ильича Чайковского в настоящее время посвящена обширная научная литература. Кандидат искусствоведения Ольга Захарова относила её «к числу трудных и вызывающих в музыковедении прямо противоположные по своей направленности ответы». Если современники не придавали большого значения религиозным взглядам Чайковского, а в советское время композитора однозначно относили к материалистам, то в современной музыковедческой литературе появилось большое число научных работ, которые, отталкиваясь от документальных свидетельств, по-разному трактуют характер взглядов Чайковского на религию.

Композитор воспитывался в ортодоксальном православном духе. Детские стихотворения Чайковского на русском и французском языках были обращены к Богу. Сомнения стали посещать мальчика после смерти его матери. В 1860-е годы композитор уже не испытывал потребность в молитве и посте. Религиозные темы он затрагивал редко, иногда, по выражению доктора искусствоведения Галины Сизко, в «кощунственном» тоне. Религиозные настроения композитора стали нарастать в середине 1870-х годов и были связаны с осознанием противоестественности своей сексуальной ориентации. В 1880-е годы он обрёл в вере духовную опору и преодолел обуревавшие его духовные противоречия. Чайковский увлёкся «практикой религиозной жизни»: он постоянно рассуждал о богослужении и церковной музыке, сравнивал православное богослужение с другими христианскими конфессиями, глубоко изучал Священное Писание. Среди духовных сочинений Чайковского этого периода — «Литургия Святого Иоанна Златоуста» (1878), «Всенощное бдение» (1881), «Девять духовно-музыкальных сочинений» (1884—1885), «» (1887).

Ольга Захарова сделала вывод, что Чайковский в последние годы жизни сосредоточился только на нравственной стороне учения Христа, не смог преодолеть своих сомнений в догматике и, по её словам, «в целом отошёл от православия». Именно с этим она связывала отказ композитора от создания новых произведений для церковного обихода. По мнению Захаровой, Чайковский стал склоняться к позиции в религиозном вопросе, характерной для Эрнеста Ренана, и к пантеистическим взглядам Бенедикта Спинозы. В письмах композитора последних лет жизни упоминается его мечта написать светские «Страсти Христовы». Композитор также неоднократно предпринимал попытки создания стихотворного текста на основе евангелий для своего будущего музыкального произведения.

Среди научных статей на данную тему, вышедших в первые двадцать лет XXI века, работы доктора искусствоведения Галины Сизко, доктора искусствоведения Галины Побережной, доктора философских наук и доктора богословия митрополита Волоколамского Илариона, доктора культурологии Ольги Девятовой, кандидата искусствоведения Ольги Захаровой, кандидата искусствоведения Георгия Ковалевского и других исследователей. Галина Сизко опубликовала также книгу «Духовный путь Чайковского». Не обошли вниманием тему религиозных взглядов композитора зарубежные искусствоведы. Так, американский историк Александр Познанский через призму отношения композитора к религии попытался проанализировать проблему сексуальной ориентации Чайковского и обстоятельства его смерти.

Эволюция религиозных взглядов Чайковского

Постановка проблемы изменения взглядов композитора Кандидат искусствоведения Ольга Захарова относила проблему религиозных взглядов Чайковского «к числу трудных и вызывающих в музыковедении прямо противоположные по своей направленности ответы» и связывала это с различиями в высказываниях композитора в разные периоды его жизни. Кандидат искусствоведения Антонина Макарова обратила внимание на изменение взглядов композитора на религию на протяжении всей его жизни. Данная проблема стала одной из главных в её диссертации «Мистериальные прообразы в оперном творчестве П. И. Чайковского», которую исследователь защитила в Магнитогорске в 2017 году. Кратко она определяла эту эволюцию следующим образом: «от детской веры в Бога» через «скептицизм юношеских лет», «обострённую постановку мировоззренческих вопросов в кризисные 1877—78 годы» «к обретению некоего баланса в мировоззренческой сфере и духовной опоры в вере».

Детство

Семья композитора была глубоко верующей. До настоящего времени в Музее-усадьбе Чайковского в Воткинске сохранились две почитаемые в семье иконы. С одной из них — с Владимирской иконой Божией матери — связано семейное предание о спасении от тяжёлой болезни старшего брата композитора Николая. Другие две семейные иконы находились в доме Чайковского в Клину на момент его смерти. Одна («Апостол Пётр», написанная в 1841 году) находится в кабинете-гостиной, другая («Казанская икона Божией Матери», которой он был благословлён в детстве) — в спальне. Бережно хранил Чайковский принадлежавшие его матери Псалтирь и сборник стихир и канонов, где сохранились надписи, сделанные её рукой.

Композитор воспитывался в ортодоксальном православном духе. Несколько поколений его предков были священнослужителями. Крёстным отцом будущего композитора, а также учителем Закона Божьего и русского языка, был протоиерей Камско-Воткинского Благовещенского собора . Детские стихотворения Чайковского на русском и французском языках были обращены к Богу. Он восхищался могуществом Всевышнего, сотворившего «прекрасный мир, Россию и русский народ». В сочинениях мальчика выражена уверенность в том, что Бог непосредственно участвует в его жизни, являясь «постоянным спутником и благодетелем, одаряя его различными дарами». Богослужение он воспринимал как естественную и органичную часть своей жизни: «Когда я был мальчиком… я несколько лет сряду пел первый голос в трио, которое на поётся тремя мальчиками в алтаре при начале и конце службы. Литургия, особенно при архиерейском служении, производила на меня тогда… глубочайшее поэтическое впечатление… Как я гордился тогда, что пением своим принимал участие в службе!».

Некоторые детские литературные опыты композитора сохранились. Они проникнуты религиозно-мистическим переживанием. Первый биограф композитора, его брат Модест, при публикации в собственном переводе на русский язык этих стихотворений писал, что «все эти произведения совершенно бездарны». Кандидат искусствоведения Георгий Ковалевский называл это мнение излишне категоричным и прослеживал в стихах Чайковского влияние Псалма 103.

Модест Чайковский рассказывал в первом томе книги «Жизнь П. И. Чайковского», что в детских тетрадях, письмах, рисунках будущего композитора «чаще всего без всякого повода встречается слово „Бог“, иногда просто, иногда в виньетке»». Опровергая версию, что это было упражнение ребёнка в каллиграфии, брат композитора приводил его стихи, обращённые к Богу. Одно из стихотворений начинается призывом к Богу всегда покровительствовать России.

Модест Чайковский писал об «уродливости» подобных стихов будущего композитора и одновременно о чувстве умиления, которое они вызывают у читателя.

Доктор искусствоведения Галина Сизко отмечала, что любовь к Богу сочеталась в Чайковском с патриотизмом. Она приводила в пример этого рассказ Модеста Чайковского о французской гувернантке композитора . Она застала мальчика целующим территорию России на географической карте и плюющим на все остальные страны. Дюрбах заметила будущему композитору, что и другие народы обращаются к Богу с молитвой «Отче наш», а сама она является француженкой. После этого мальчик сообщил ей, что он закрывал территорию Франции ладошкой.

Модест Чайковский интерес своего старшего брата к проблемам религии объяснял влиянием Фанни Дюрбах. Он отмечал, что гувернантка была «строгой протестанткой» и большое значение придавала нравственности. Александр Познанский писал о большом влиянии протестантизма и немецкой культуры в родном городе Фанни — Монбельяре. Её крёстной матерью стала дочь местного пастора.

Юношеские годы и зрелость

С 1850 года Чайковский учился в Императорского училища правоведения, а позже — в самом . Атмосфера в нём оказывала серьёзное влияние на формирование личности подростка. В училище действовал жёсткий казарменный режим, который был несколько смягчён только в 1856 году: существовали карцер и телесные наказания, учащиеся проходили военное обучение и поднимались с постели под барабанный бой. Воспитателями были офицеры, существовала особая должность инспектора воспитанников, обязанности которого сводились к тому, чтобы «высматривать, ловить, наказывать, сечь». За строгой показной дисциплиной скрывался хаос, воспитанники организовывали травлю не только своих сверстников или малышей, но и некоторых преподавателей. У старшеклассников не были редкостью курение, пьянство (и даже хронический алкоголизм), сексуальные связи между воспитанниками. Среди трёх предметов, наиболее тяжело дававшихся старательному Петру Чайковскому наряду с алгеброй и геометрией, был Закон Божий.

Самой колоритной фигурой среди преподавателей был фанатично религиозный доктор богословия и составитель учебника «Священной истории» Михаил Богословский. Он вёл целый ряд предметов в младших (толкование Священной истории Ветхого и Нового завета, Закон Божий) и старших классах (церковное право, логику и психологию). В нём сочетались изысканность одеяний и нечистоплотность, которая даже становилась причиной скандалов. Он осуждал модное у юношества пренебрежение церковными службами и увлечение театром (называя его «бесовским радованием», а танцы — «потехой дьявола»). Вместе с тем ученики ходили в театры на спектакли французской труппы в Михайловский театр, на балет, в итальянскую оперу, в Александринский театр. Многие учащиеся, в том числе и близкие друзья Чайковского Фёдор Маслов, Алексей Апухтин и Владимир Танеев, имели прогрессивные убеждения

Старший научный сотрудник Дома-музея П. И. Чайковского в Клину доктор искусствоведения Галина Сизко предполагала, что сомнения в религии стали посещать мальчика после смерти его матери. Следы этого она находила в письме , написанном в 1854 году (через несколько недель после смерти матери) в форме пародии на церковнославянский язык. Американский историк Александр Познанский отмечал, что ближайшей церковью к дому, где умерла Александра Андреевна, была Пантелеимоновская, и предполагал, что именно оттуда был вызван к умирающей священник. Этим он объяснял факт, что, находясь в Санкт-Петербурге, Чайковский очень часто приходил именно в эту церковь. Каждый год в день рождения матери композитор шёл в церковь и молился за неё. Сам Познанский, однако, ссылаясь на исследования психологов, считал, что ребёнок, потерявший кого-либо из родителей в раннем отрочестве, достаточно быстро преодолевает скорбь об этом событии и в дальнейшем не испытывает проблем в своём развитии.

Галина Сизко писала, что от детской религиозности Чайковского в это время не осталось следа: в письмах исчезают религиозные темы, уже не встречаются обращения к близким «ангельчики мои», просьбы о благословении, воспоминания о религиозных праздниках в семье. Одно из редких упоминаний церкви, относящееся к 1861 году, в письмах этого времени выглядит так: «нарочно ходил в приходскую церковь, чтобы видеть впечатление, которое производит на мужиков».

В 1860-е годы у композитора полностью отсутствует потребность в молитве и посте, и если он и затрагивает в разговорах религиозные темы, то в ироничном, а иногда и, по выражению Галины Сизко в статье 2003 года, в «кощунственном» тоне. В 1863 году композитор вместе со своим другом Алексеем Апухтиным посетил Оптину пустынь, а в 1866 году — Валаамский монастырь, однако ничего не известно от композитора о влиянии самих этих поездок на его чувства и мысли по отношению к религии. Во время пребывания на Валааме, правда, Чайковский и Апухтин стали свидетелями события, которое произвело сильное впечатление на Чайковского: родители после года поисков нашли в монастыре ушедшего из дома единственного сына. Несмотря на уговоры близких, он отказался оставить монастырь.