«Основы геополитики: геополитическое будущее России» — важнейшая политическая работа консервативного философа Александра Дугина, изданная при поддержке Академии Генерального Штаба России в 1997 году. Труд оказал влияние на стратегическое видение части российской внешнеполитической и военной элиты и использовался в качестве учебника в Академии Генерального Штаба. Исследователи сравнивают «Основы геополитики» с «Государем» Никколо Макиавелли по степени политической откровенности.
Дугин называл генерал-лейтенанта Николая Клокотова в качестве соавтора своей книги, однако тот отвергал это утверждение. Также в подготовке труда участвовал генерал-полковник Леонид Ивашов. Основная идея книги — противостояние США и Советского Союза времён Холодной войны не было конфликтом двух идеологий, а являлось отражением перманентного противостояния континентальных сухопутных держав «Евразии» с цивилизацией «Атлантизма».
Содержание
Книга построена как систематическое изложение классической и современной геополитики с последующим применением её категорий к России и Евразии. Во введении Дугин определяет геополитику как междисциплинарный подход, связывающий географию и пространство с историей, политикой, стратегией, демографией, культурой, религией и экономикой. Пространственный фактор рассматривается как одно из фундаментальных условий исторического и политического развития обществ. В качестве базовых категорий вводятся противопоставление теллурократии и талассократии, понятия Heartland и Rimland, а также представление о геополитических границах как изменяющихся пространственных зонах.
Часть I. Отцы-основатели геополитики
Первая часть посвящена истории становления классической геополитической мысли. Дугин последовательно рассматривает идеи Фридриха Ратцеля, Рудольфа Челлена, Фридриха Науманна, Хэлфорда Макиндера, Альфреда Мэхэна, Поля Видаля де ла Блаша, Николаса Спикмена, Карла Хаусхофера, Карла Шмитта и Петра Савицкого.
В изложении Ратцеля и Челлена государство рассматривается в тесной связи с территорией и пространством; при анализе Макиндера центральное место занимает концепция Heartland — внутреннего ядра Евразии; идеи Мэхэна связываются с концепцией морского могущества, а теория Спикмена — с особой ролью прибрежной зоны Rimland. В разделах о Хаусхофере, Шмитте и Савицком раскрываются соответственно идеи континентального блока, «Большого Пространства» и России-Евразии как особого географического и исторического мира.
В заключительной главе первой части автор стремится свести различные классические школы к общей геополитической модели. Её основой объявляется историческое взаимодействие и соперничество сухопутного и морского типов могущества. Одновременно подчёркивается связь геополитических концепций с положением и национально-стратегическими интересами тех государств, представителями которых являлись соответствующие мыслители.
Часть II. Современные геополитические теории и школы
Во второй части рассматривается развитие геополитической мысли во второй половине XX века. Автор выделяет несколько основных направлений: современный атлантизм, мондиалистские концепции, прикладную и региональную геополитику, европейский континентализм и концепции «новых правых», а также неоевразийство.
При рассмотрении атлантизма анализируются послевоенные продолжатели традиции Макиндера, Мэхэна и Спикмена, а также изменения стратегического значения воздушного, космического и информационного пространств. Отдельно разбираются концепции Самуэла Хантингтона, Фрэнсиса Фукуямы, Жака Аттали и других авторов, предлагавших различные варианты устройства мира после окончания холодной войны.
Европейская линия представлена прикладной геополитикой Ива Лакоста и континентальными концепциями Алена де Бенуа, Жана Тириара, Йордиса фон Лохаузена, Жана Парвулеско и других авторов. Значительное место отведено неоевразийству. Через наследие Льва Гумилёва Дугин рассматривает понятия этногенеза, пассионарности и самостоятельности евразийского историко-культурного пространства.
Завершается часть рассуждением о возможном переходе от возникшей после распада СССР однополярной системы к новому балансу крупных геополитических центров. Неоевразийский проект трактуется автором как один из возможных путей восстановления самостоятельного континентального полюса, который в перспективе должен создать условия для более многополярного мирового устройства.
Часть III. Россия и пространство
Третья часть посвящена непосредственному применению общей геополитической модели к России. Дугин отождествляет её основное пространство с Heartland — континентальным ядром Евразии — и рассматривает Россию как самостоятельную цивилизационно-географическую реальность, не сводимую полностью ни к Европе, ни к Азии.
При этом автор различает культурно-исторический и военно-стратегический уровни. Если в культурном отношении Россия определяется формулой особой евразийской идентичности, то в стратегической сфере, по Дугину, её интерес предполагает развитие связей одновременно с европейскими и азиатскими государствами Rimland. Таким образом, континентальная самостоятельность связывается не с изоляционизмом, а с созданием системы союзов на пространстве Евразии.
В главах «Собирание Империи» и «Тёплые и холодные моря» рассматриваются вопросы пространственной интеграции Евразии, стратегической связности её внутренних и прибрежных районов и доступа России к важнейшим морским коммуникациям. Автор подчёркивает, что достижение такого положения может происходить не только путём непосредственного территориального контроля, но и посредством устойчивых стратегических союзов между континентальными державами.
Часть IV. Геополитическое будущее России
Четвёртая часть имеет наиболее выраженный программный характер. В ней Дугин переходит от исторического и теоретического анализа к изложению собственного проекта геополитического будущего России. Центральное место занимает идея формирования нового евразийского Большого Пространства, способного выступать самостоятельным центром мировой политики.
Россия рассматривается автором как центральное пространство этого проекта. При этом предполагаемая Евразийская Империя понимается не как простое восстановление Российской империи или СССР, а как более сложная система, объединяющая несколько крупных цивилизационных и региональных пространств при общем военно-стратегическом единстве. Для обозначения такой модели Дугин использует формулу «Империя многих Империй».
Внешнеполитическая структура проекта описывается через несколько основных геополитических осей — прежде всего Москва — Берлин, Москва — Токио и Москва — Тегеран. Они должны, по замыслу автора, соединить российский Heartland с важнейшими европейскими, тихоокеанскими и ближневосточными центрами. В результате Евразия мыслится не как единообразное централизованное государство, а как дифференцированное объединение крупных пространств, сохраняющих значительную культурную и внутреннюю специфику.
Последующие главы рассматривают место русского народа в такой системе, военно-стратегические вопросы, значение ядерного потенциала, технологий и природных ресурсов, а также экономическое устройство предполагаемого континентального объединения. В экономической сфере автор ищет модель, альтернативную как классическому либеральному капитализму, так и советской централизованной системе, связывая её с регионализмом и принципом хозяйственной самодостаточности больших пространств.
Часть V. Внутренняя геополитика России
Пятая часть переносит геополитический анализ с глобального уровня на территориальное устройство самой России. В отличие от школы «внутренней геополитики» Ива Лакоста, Дугин считает невозможным анализ российских регионов без учёта положения России в общей структуре Евразии. Поэтому внутренние процессы рассматриваются через соотношение геополитического центра и периферии.
Автор выделяет четыре основных пространственных направления, или «геополитических луча»: Москва — Север, Москва — Восток, Москва — Юг и Москва — Запад. Север и Восток в этой схеме в большей степени связаны с освоением и укреплением уже существующего континентального пространства, тогда как Юг и Запад рассматриваются как зоны наиболее интенсивного взаимодействия России с другими геополитическими и цивилизационными центрами.
Отдельные главы посвящены Русскому Северу и Арктике, Поволжью, Уралу, Сибири и Дальнему Востоку, Кавказу и Средней Азии, Балканам и Восточной Европе. Особое значение придаётся освоению Сибири, развитию транспортной и промышленной инфраструктуры, соотношению центра и регионов и укреплению связности российского пространства.
В заключительных главах этой части подробно рассматривается западное направление, включая Белоруссию, Украину, страны Балтии, Румынию и Молдавию. В этих разделах автор переходит от общей аналитической схемы к конкретным и во многом нормативным сценариям изменения геополитического устройства постсоветского и восточноевропейского пространства.
Часть VI. Евразийский анализ
В шестой части геополитическая проблематика расширяется за счёт религиозных, цивилизационных и философских факторов. Первый крупный раздел посвящён «геополитике Православия». Дугин рассматривает историю восточного христианства, Византии, концепцию «Москва — Третий Рим», развитие православных государств Балкан и отношения Русской православной церкви с государством как явления, имеющие не только религиозное, но и пространственно-политическое измерение.
Далее анализируются три масштаба политико-пространственной организации: регион, государство-нация и «Большое Пространство». Последнее понимается как объединение нескольких государств и народов, обладающее достаточной стратегической, экономической и территориальной самостоятельностью. Применительно к России эта категория связывается с евразийской интеграцией.
Отдельные главы посвящены постсоветскому пространству, возможным внутренним конфликтам и геополитике югославского кризиса. Завершает часть переход от классической геополитики к «сакральной географии». Автор сопоставляет пространственные категории Суши и Моря, Востока и Запада, Севера и Юга с культурными и символическими представлениями традиционных обществ. Геополитика в этой интерпретации оказывается промежуточным звеном между современным политико-стратегическим анализом и более широкой философией пространства.
Часть VII. Тексты классиков геополитики
Седьмая часть представляет собой хрестоматию геополитических текстов. В неё включены работы Хэлфорда Макиндера, Петра Савицкого, Жана Тириара, Карла Шмитта, Карла Хаусхофера, Йордиса фон Лохаузена, Жана Парвулеско, Эмерика Шопрада и самого Дугина.
Подборка позволяет непосредственно сопоставить основные направления, рассматривавшиеся в предыдущих разделах книги: теорию Heartland, евразийство, концепцию континентального блока, противопоставление Земли и Моря, идею Больших Пространств и поздний европейский континентализм. Тем самым теоретическое изложение первых частей дополняется первичными текстами различных геополитических школ.
Часть VIII. «Апокалипсис стихий»
В заключительной части Дугин переходит от собственно геополитики к философии истории. Отталкиваясь от противопоставления Суши и Моря у Карла Шмитта, он рассматривает распад Восточного блока и СССР как символическое завершение определённого этапа исторического противостояния теллурократического и талассократического начал.
Далее автор расширяет традиционную схему, вводя символику Огня. Если Земля и Море соответствуют двум историческим типам пространственной организации, то Огонь трактуется как трансцендентный принцип, связанный с историческим творчеством, идеей, духом и преодолением чисто материальной обусловленности. Таким образом, финал книги переводит геополитическую модель из сферы международных отношений в область философии истории и традиционалистской метафизики.
Основные идеи
Пространство как фактор политики и истории