Гипотеза существования мужских союзов у праиндоевропейцев — предположение о существовании в праиндоевропейском обществе братства воинов, в котором — как и во многих иных первобытных обществах — холостые юноши служили в течение нескольких лет в качестве обряда перехода во взрослую жизнь до их полной интеграции во взрослое общество и вступления в брак.

Гипотеза основана на более поздних индоевропейских традициях и мифах, в которых фигурируют группы молодых мужчин, воспринимаемые как возрастной класс, ещё не полностью интегрированный в мужское сообщество. В некоторых традициях юноши в течение части года изгонялись из общины в дикую природу, где охотились на животных и совершали набеги на общины других племён, а потом иногда принимали участие в обороне своей общины. По мнению ряда авторов, для таких мужских союзов были значимы мистическое самоотождествление с волками и собаками как символами смерти, беззакония и воинской ярости; и идея лиминальности между неуязвимостью и смертью, с одной стороны, и юностью и взрослостью, с другой.

Гипотеза существования у праиндоевропейцев мужских союзов не является доказанной и общепринятой.

Этимология и название Ряд исследователей реконструируют праиндоевропейское существительное *kóryos, которое, с их точки зрения, означает «вооружённые люди» и переводится как «армия, боевой отряд, отряд воинов» или как «отряд, военный отряд». Корень *kóro- «разрез, раздел, разделение» засвидетельствован в древнеперсидском как kāra «народ, войско», а в литовском как kãras «война, войско».

Термин *kóryos имеет когнаты в балтийском *kāryas 'армия', кельтском *koryos 'отряд, племя', и германском *harjaz 'войско, отряд, армия, группа для набега'. В западно-центральных индоевропейских диалектах обозначение *koryonos, означающее «лидер *kóryos» (здесь присоединено к суффиксу -nos «хозяин '), также засвидетельствовано - в виде древнегреческого koíranos «вождь», древнескандинавского Herjan (< PGmc *harjanaz «вождь») и бриттонского Coriono-totae «люди вождя».

Галльские племена Uo-corri («две армии»), Tri-corii («три армии») и Petru-corii («четыре армии») предположительно сформировались из союзов бродячих боевых отрядов. Существительное *harja- также является частью составных имен в германских языках, таких как Herigast (Херегаст), которое возможно засвидетельствовано как Harikast на шлеме из Negau. Некоторые топонимы в Западной Европе, такие как Шербур во Франции или Херлен в Нидерландах, могут происходить от исторических этнических групп, название которых содержало кельтское существительное *koryo- «армия, отряд», как предложил Пьер-Ив Ламбер.

Кроме того, астурийское личное имя Vacoria (похожее на галльское Vocorius) было истолковано как происходящее от кельтского этнического имени «обладающий двумя армиями» и название галльского племени кориосолитов, означающее «те, кто присматривает за войском» или «те, кто покупает солдат или наемников». Древняя палео-испанская ономастика также подтверждает это существительное, хотя и в форме *koro, с тем же значениемPrósper, Blanca María. "Varia Palaeohispánica Occidentalia:, III. Indoeuropeo *kor(y)o- "ejército" en Hispania". In: Palaeohispánica: Revista sobre lenguas y culturas de la Hispania antigua Nº. 4, 2004, pp. 183-185. Santos, Maria João Correia. "Inscrições rupestres do Norte de Portugal: novos dados e problemática". In: Sylloge Epigraphica Barcinonensis (SEBarc) VIII, 2010, p. 141 (footnore nr. 28) Ruiz, José María Vallejo. "La composición en la antroponimia antigua de la Península Ibérica". In: Palaeohispánica: Revista sobre lenguas y culturas de la Hispania antigua Nº. 5, 2005 (Actas del IX coloquio sobre lenguas y culturas paleohispánicas (Barcelona, 20-24 de octubre de 2004)). pp. 103-104, 115-116. Prósper, Blanca María. "Sifting the evidence: New interpretations on celtic and non-celtic personal names of western hispania in the light of phonetics, composition and suffixation". In: Continental Celtic word formation: the onomastic data. Coord. por Juan Luis García Alonso, 2013. pp. 183-186. .

Использование термина «мужской союз» (нем. Männerbund) применительно к праиндоевропейцам, по мнению ряда авторов, может ввести в заблуждение, поскольку боевые отряды состояли из подростков, а не из взрослых мужчин. Некоторые ученые предложили немецкие термины Bruderschaft («братство») или Jungmannschaft («подростковый союз») в качестве предпочтительных альтернатив. Впрочем, термин Männerbund с момента его введения его в научный оборот Шурцем использовался именно для обозначения юношеских коллективов.

Историография Концепция мужского союза была разработана в начале XX века такими учеными, как Генрих Шурц (1902), Ганс Блюэр (1917), Лили Вайзер-Алл (1927), Жорж Дюмезиль (1929 г.), Ричард Вольфрам (1932), Роберт Штумпфль (1934), Отто Хёфлер (1934), Стиг Викандер (1938) и Анри Жанмэр (1939).

Эти теории повлияли на немецкие движения Völkisch в период 1900–1920-х годов, а затем на нацистские круги в 1930—1940-х годах. Ученые конца XX-ого века указали на ультраправые идеологические основы большинства ранних работ, но также дали новые указания, подтверждающие существование таких братств воинов в ранних германских и индоевропейских культурах.

Стандартным сравнительным обзором предмета является книга Кима Ханда, Wolf und Krieger bei den Indogermanen, опубликованная в 1987 году.

Описание

Обряд посвящения *Koryos состояли из подростков мужского пола (предположительно от 12–13 до 18–19 лет), обычно происходящих из известных семей и вместе посвященных в зрелость как возрастная когорта; ; ; . Пройдя болезненные испытания, чтобы войти в группу, они были отправлены жить как безземельные воины в дикую природу в течение нескольких лет, в группе от двух до двенадцати членов. Юноши не имели ничего, кроме оружия, и жили на окраинах принимающего их общества. Социальное поведение, обычно запрещенное, такое как воровство, набеги или сексуальное насилие над женщинами, поэтому было терпимо среди членов *Koryos, пока злонамеренные действия не были направлены против принимающего общества; ; . Их деятельность была сезонной, и часть года они жили в своей общине.

Их жизнь была сосредоточена на воинских обязанностях, охоте на диких животных и разграблении поселений с одной стороны; и на декламации героической поэзии, рассказывающей о подвигах героев прошлого и легендах об угоне скота с другой стороны. Традиция эпической поэзии, прославляющая героических и жестоких воинов, завоевавших добычу и территории (которые изображались как владения, которые боги хотели, чтобы они имели), вероятно, участвовала в подтверждении насилия среди *Koryos. Лидер банды, *koryonos, определялся игрой в кости, и результат считался выбором богов. Остальные участники поклялись умереть за него и убить за него. Он считался их хозяином в обряде посвящения, а также их «работодателем», поскольку молодые воины служили его телохранителями и защитниками.

Период инициации в *Koryos воспринимался как переходный этап, предшествующий статусу взрослого воина, и обычно завершался браком; . *Koryos символически ассоциировались со смертью и лиминальностью, а также с плодовитостью и сексуальной распущенностью, Ким Маккоун утверждал, что члены *kóryos изначально служили молодыми неженатыми мужчинами без имущества, прежде чем они в конечном итоге были включены в *tewtéh2- («племя, люди под оружием»), состоящее из владеющих собственностью и женатых взрослые самцы.

По словам Дэвида У. Энтони и Доркас Р. Брауна, *Koryos, возможно, служили «организацией, способствующей групповой сплоченности и эффективности в бою, инструментом внешней территориальной экспансии и регулирующим устройством в экономиках, ориентированных в основном на пир».

В Европе эти связанные клятвой боевые отряды инициаторов в конце концов были поглощены все более могущественными покровителями и королями в течение железного века, в то время как в древней Индии их статус был понижен с подъёмом касты браминов, что привело к их постепенному упадку.

Роль в индоевропейских миграциях Дэвид Энтони и некоторые другие авторы предполагают, что институт *kóryos играл существенную роль во время индоевропейских миграций и распространения индоевропейских языков по Евразии; ; . Набеги этих молодых воинов могли привести к основанию новых поселений на чужих землях, подготавливая почву для более крупного переселения целых племен, включая стариков, женщин и детей; . Этот сценарий подтверждается археологическими данными о ранней культуре одиночных погребений и шнуровой керамики в Ютландии, где 90% всех захоронений принадлежали мужчинам в ходе «колониальной» экспансии на территории культуры воронкообразных кубков.

Kóryos, вероятно, заставляли людей, не защищенных индоевропейским обществом, переселяться, чтобы получить безопасность или выгоду от воровства и набегов.

Атрибуты

Волчье поведение Боевые отряды состояли из воинов-оборотней, одетых в шкуры животных, чтобы принять природу волков или собак. Члены kóryos приняли волчье поведение и носили имена, содержащие слово «волк» или «собака», каждое из которых символизировало смерть и Потусторонний мир в индоевропейской вере; ; . Идеализированные атрибуты *Koryos действительно были заимствованы из образов, окружающих волка: жестокость, хитрость, быстрота, огромная сила и ярость воина; ; . Отождествляя себя с дикими животными, члены *Koryos считали себя физически и юридически перемещенными вне человеческого мира и, следовательно, больше не сдерживаемыми человеческими табу . Вернувшись к своей нормальной жизни, они не будут испытывать угрызений совести за нарушение правил своего домашнего общества, потому что они не были людьми или, по крайней мере, не жили в культурном пространстве принимающего общества, когда эти правила были нарушены.

В Древней Греции волчьи способы борьбы были зарезервированы для групп подростков, прошедших воинское посвящение. Молодые члены афинского эфебоса и спартанской криптеи умели применять боевые приемы, обычно запрещенные взрослому воину: прикрывали свои действия и рыскали по ночам, используя уловки и засады. Эфебы, в частности, находились под покровительством бога Аполлона, связанного во многих мифах с волками и носящего эпитет Ликейос. Во время инициации ирландский мифический герой Сетанта, типичное изображение члена кориос, получает имя Кухулин («гончая Куланна»). Молодые члены осетинского balc были прочно связаны с волком и описывались как k'war ("стадо"). В авестийской литературе также упоминается майрё («волк, пес») как молодой мужчина, служивший в отрядах воинов.

В скандинавской традиции берсерков иногда называли úlfheðnar («с волчьей шкурой»), а безумных воинов, одетых в волчьи шкуры, называли úlfheðinn («волчья шкура»). Народная легенда об оборотне («человеке-волке»), встречающаяся во многих европейских традициях, вероятно, напоминает волчье поведение отрядов воинов. Подобные словообразования можно найти в западных индоевропейских языках, таких как древнегреческий luk-ánthrōpos («человек-волк»), протогерманский *wira-wulfaz («человек-волк»), протокельтский *wiro-ку («человек-собака») или праславянское *vьlkolakъ («волковолосый»).

Воинская ярость Противоречие между смертью и неуязвимостью подсказывает атрибуты, обычно ассоциируемые с *Koryos: большая сила, сопротивление боли и отсутствие страха. Предполагалось, что типичное состояние ярости или безумия воина увеличивает его силу сверх естественных ожиданий, экстатические выступления подчеркиваются танцами и, возможно, использованием наркотиков. Индоевропейский термин для обозначения «безумной атаки» (*eis) является общим для ведийской, германской и иранской традиций. Германские берсерки изображались как практикующие боевую ярость («берсерк», berserksgangr ), в то время как боевая ярость древнегреческого воина называлась lyssa, производное от lykos («волк»), как будто воины временно становятся волками в своей безумной ярости.