«От Гуляй-Поля до Нью-Йорка. Воспоминания» — автобиографическая книга украинского писателя Ивана Антипенко, опубликованная под псевдонимом Анатоль Гак (Мартин Задека) в 1973 году в Ной-Ульме. Произведение охватывает большой временной период, который включает в себя важные исторические события и явления: революция 1905 года, Февральская революция и реакция на нее украинских солдат, находившихся на фронтах Первой мировой войны, правление Павла Скоропадского, антигетманское восстание, правление Директории УНР, первый приход в и последующий уход большевиков из Киева, установление большевистской власти в Украине, украинская литературная жизнь в Харькове 1920-х годов, репрессии 1930-х годов, эвакуация из Харькова во время Второй мировой войны, оккупация Харькова Третьим Рейхом, бомбардировки Дрездена и так далее.

Содержание Особенностью мемуаров Антипенко является то, что они изложены не в четком хронологическом порядке, а, скорее, разделены тематически в соответствии с деятелями, которых знал автор, и событиями, свидетелем которых он был. Тем не менее, придерживаясь хронологии, книга начинается с событий, актуальных для детства и ранних лет жизни Антипенко, а именно, с повествования о казаке Гниде, которое ему рассказывал его дед, Дмитро Остапович, родившийся в 1805 году.

О Гуляйполе, революции 1905 года и группе анархистов Гуляйполе — село, где когда-то поселились прадед и прабабка Антипенко, а также родились его дед, бабка и отец. Сам автор учился и иногда жил в Гуляйполе. Автор пишет, что первыми поселенцами Гуляйполя были приезжие из Гетманщины, а затем, после уничтожения Запорожской Сечи, к ним присоединились казаки со своими семьями. Антипенко отмечает, что на тот момент Гуляйполе было маленькой степной деревней с домами в два ряда. Однако уже во времена его детства в селе жило более десяти тысяч человек, а само село было уездным центром с резиденциями станового пристава, земского начальника и мирового судьи. Кроме того, в Гуляйполе было два завода сельскохозяйственных машин, две паровых мельницы, ремесленные мастерские, десятки магазинов, пункты по закупке пшеницы и железнодорожная станция.

На революцию 1905 года жители Гуляйполя отреагировали проведением собраний, съездов и многочисленных митингов, — вспоминает Антипенко. Он также упоминает, что в Гуляйполе приезжали агитаторы из Запорожья, Днепра и Донеччины. Однако скоро революцию в Гуляйполе подавили силами отряда донских казаков. Антипенко не знает, были ли это настоящие казаки, или полицейские, переодетые в казачью одежду. Тем не менее, эти казаки жестоко обращались с местными жителями, особенно с арестованными. Антипенко пишет: «Я был свидетелем, как трое казаков вели через улицу сельского учителя: двое из них шли по бокам арестованного, держа наготове обнаженные шашки, а третий, идущий сзади, время от времени ударял учителя в спину прикладом. И кричал: «Вот тебе, мерзавец, твоя революция!»

Антипенко указывает, что после революции 1905 года в Гуляйполе стало больше национально осознанных людей, читавших украинские книги, а некоторые даже подписывались на единственную в то время на всю Украину ежедневную газету «Рада». Среди таких людей, как вспоминает Антипенко, было несколько учителей, несколько крестьян, несколько рабочих местного завода, бывший уездный писарь, а также член еврейской семьи Кернеров, который писал стихи на украинском языке и подписывался как Грыцько Кернеренко.

Антипенко также не упускает из виду распространение идей анархизма в Гуляйполе. По его рассказу, анархические идеи появились в деревне благодаря ученику 1-й Гуляйпольской министерской народной школы Владимиру Антони, который после окончания школы куда-то исчез, а затем снова появился и начал общаться с местными ребятами, рассказывая им об анархизме: «При анархизме не будет ни царей, ни самих государств. Войны прекратятся. Люди будут жить мирно-мирненько в свободных общинах.» Затем в селе организовалась группа анархистов, которая проводила агитацию, разбрасывая листовки по селу. Нелегальную литературу поставлял им Антони, а оружие — другой член группы, Александр Семенюта. Позже группа начала заниматься грабежами и убийствами чиновников, это продолжалось до 1911 года, пока полиция не ликвидировала группу. Однако, как вспоминает Антипенко, в соседних селах продолжали действовать подобные группы анархистов вплоть до Первой мировой войны.

О Михновском, Ивашине, Бузько и Варавве С будущими деятелями УНР Дмитрием Ивашиной и Николаем Михновским автор познакомился в Болграде, куда приехал с фронта после Февральской революции в мае 1917 года. Вместе с Ивашиной он был членом армейского комитета. Михновский, по воспоминаниям Антипенко, прибыл в Болград для выполнения каких-то служебных обязанностей в штабе 6-й армии и избегал выступать с речами на солдатских митингах. Однако Михновский согласился читать лекции по украиноведению для слушателей, которых организовали с помощью Антипенко и Украинской Армейской Рады. По словам Антипенко, в отличие от части офицерства, которая панибратски общалась с солдатами, Михновский вел себя очень сдержанно, и его деятельность ограничивалась тем, чтобы прочитать лекцию и ответить на вопросы. Однажды Михновский организовал в Болграде украинскую ярмарку и считал эту ярмарку более ценной, чем речи на солдатских митингах. Однако, по воспоминаниям Антипенко, Михновский все-таки выступил с одной речью на митинге по поводу выборов в российские учредительные собрания: основной мыслью речи было то, что украинцам нет смысла участвовать в российских учредительных собраниях, так как они там все равно будут меньшинством, и лучше самим «создавать свою государственную жизнь в Украине». В какой-то момент Михновский]] покидает Болград, и следующий раз Антипенко встречает его уже в Киеве в декабре 1918 года. Это была их последняя встреча.

С Дмитрием Ивашиной автор сблизился на основе общих интересов: литературы. Вместе они работали в армейской газете «Воин-гражданин», куда Ивашина, будучи редактором, пригласил Антипенко. Некоторое время, даже после разгона армейского комитета и прихода румын в Болград, они продолжали выпускать газету, превратив ее в просто городскую. В мае 1918 года они отправились вместе в Одессу, где сначала пытались издавать юмористическую газету «Газета-ракета». Однажды они встретили в Одессе Виктора Писначевского, который предложил им работать в новой ежедневной газете «Новая Украина». Однако через некоторое время это издание прекратило своё существование, и Ивашина уехал в Киев. Антипенко присоединился к нему только через несколько месяцев, когда приближалось восстание против Скоропадского, а Ивашина должен был уехать со своей редакцией в Белую Церковь, но он тяжело заболел и поездку пришлось отложить. Когда Антипенко и Ивашина уже были готовы отправиться в Белую Церковь, русские офицеры, которым перешла власть в Киеве, остановили их на окраине и вернули обратно в город. Тогда Антипенко и Ивашина решили притвориться галичанами, так как, согласно соглашению с немцами, поезда с пленными галичанами русские офицеры свободно пропускали на фронт. Они достали одежду австрийской армии, которую носили галичане, и попали в лагерь пленных галичан, ожидая отправки на поезде. Пойдя за дровами в лес, они встретили местного жителя из Бородянки, который шёл пешком из Киева, и решили идти вместе с ним до Бородянки. В Бородянке они узнали, что повстанцы против Скоропадского уже идут в Киев, и поэтому им уже не стоит ехать в Белую Церковь. Вместе с возницей они отправились в сторону Киева и догнали повстанцев в Сирецком лесу. В Киеве они с Ивашиной работали в газете «Трибуна» до февраля 1919 года, когда Киев захватили большевики. Затем Ивашина работал в «Вістях ВЦВКу» а Антипенко — в издании «Громада». Когда Киев заняли польские и украинские войска в 1920 году, Ивашина работал в газете «Слово». Во время второго прихода большевиков в Киев Ивашина уехал в эмиграцию, уговаривал и Антипенко поехать с ним, но тот хотел остаться, так как учился в Киевском университете. С этого момента их пути разошлись, но Антипенко слышал, что Ивашина был в Румынии.

С писателем Дмитрием Бузько Антипенко познакомился в 1918 году в Одессе, в книжном магазине Виталия Боровика. От дочери Боровика, Галины, автор узнал, что до Февральской революции Бузько находился за границей, а после революции вернулся домой. Также Антипенко узнал, что у Бузько была невеста — Галина Михайлова, дочь бывшего нотариуса из Бессарабии. Бузько пригласил Антипенко в литературный кружок, где молодые люди собирались и читали свои произведения. Антипенко пишет, что они с Бузько стали «если не друзьями, то, в любом случае, хорошими знакомыми». Автор встречал Бузько на литературных вечерах, общественных собраниях и в редакции газеты «Наше село», где работал Антипенко. Антипенко считал Бузько активным украинским деятелем, хорошо ориентирующимся как в политических, так и в культурно-национальных вопросах. По мнению автора, Бузько был хорошим оратором. Также Антипенко вспоминает, что Бузько был решительным человеком, который мог защитить себя и близких от нападок. В какой-то момент Бузько исчезает из Одессы. Антипенко узнает, что он уехал в Киев, где работал в министерстве образования. В ноябре 1918 года Антипенко был избран делегатом на съезд Украинского национального союза от одесских украинцев. Такое доверие к нему вызвано его позицией, что в случае объявления Скоропадским федерации между Украиной и Россией, Украинский национальный союз должен образовать временное правительство Украины, которое объявит Скоропадского вне закона. Когда Антипенко отправлялся в Киев, он случайно встретил на вокзале невесту Бузько, Галину Михайлову. Они вместе приехали в Киев, и Бузько пригласил Антипенко к себе, рассказав, что они с Галиной собираются пожениться, и обратился к Антипенко с просьбой быть свидетелем. После свадьбы они втроем отпраздновали. Автор пишет: «Смотря на Бузько с Галиной, я не мог в тот момент не позавидовать им. Прекрасная пара! Оба молодые, здоровые, влюбленные, энергичные, крепкие патриоты своей Родины. Перед такими открывается прямой и счастливый путь в будущую жизнь». Потом от знакомых Антипенко узнал, что семейство Бузько были в Белой Церкви, а когда Директория УНР вошла в Киев, — вернулись в Одессу. В 1924 году он услышал от одного знакомого, что Бузько работает в ЧК, но не поверил. Уже находясь в Харькове, в 1926 году, он прочитал его автобиографический роман «Чайка» и все равно у него остались сомнения относительно работы Бузько в ЧК. Через месяц Бузько приехал в Харьков, встретился с Антипенко и признался, что работал в ЧК. Эта встреча произвела тяжелое впечатление на Антипенко: «Боже! как сильно может измениться человек даже за короткое время. Совсем не тот Бузько, которого я знал. Куда исчезла его молодецкая осанка, радостный взгляд глаз, вдохновение неудержимой души... Ни движения на лице, ни улыбки на губах, ни огонька в глазах. И разговаривает как-то изнеможденно, грустно, с ощутимой болью в душе», — пишет Антипенко. В конце 1920-х годов Бузько переехал в Харьков и женился на актрисе. Антипенко кратко описывает, что произошло с Бузько в 1937 году - «черный ворон» отвез его в тюрьму НКВД. Автор пишет, что накануне оккупации Харькова Нацистской Германией жена Бузько с маленьким сыном эвакуировались за Урал, и он больше ничего о них не слышал.