Русские военнопленные в Османской империи — принятое в части историографии обозначение военнослужащих Российской империи, оказавшихся в плену у войск Османской империи в ходе Первой мировой войны. Несмотря на употребление в источниках выражения «русские военнопленные», состав этой группы не ограничивался этническими русскими: среди пленных были представители разных национальных и конфессиональных групп российской армии, в том числе поляки и мусульмане.
Российские военнослужащие попадали в османский плен на разных театрах войны. Основным направлением прямого столкновения российских и османских войск был Кавказском фронте; часть пленных была также захвачена на других театрах, включая Румынский фронт и морские операции. Пленных распределяли по лагерям и местам содержания на территории Османской империи, среди которых источники называют Афьонкарахисар, Сивас, Бурсу, Измит, Тузлу и Эскишехир.
Общая численность российских военнопленных в Османской империи оценивается по-разному: в литературе встречаются оценки от примерно 5,5 тыс. до 19,8 тыс. человек. В сводке указаны 15 728 русских пленных, из них 6512 — захваченные на Румынском фронте; турецкие исследователи, по изложению А. Д. Васильева, обычно называют диапазон от 10 до 15 тыс. человек.
Условия содержания различались в зависимости от лагеря, времени и категории пленных. Российские свидетельства и ряд исследований описывают турецкий плен как один из наиболее тяжёлых для русских военнопленных в годы Первой мировой войны; в международной и турецкой историографии эти оценки обычно дополняются указанием на общий кризис снабжения, медицинского обеспечения и транспорта в Османской империи военного времени.
Российские военнопленные использовались на работах, получали ограниченную гуманитарную помощь, а обмены пленными между Россией и Османской империей носили ограниченный характер. Репатриация началась после Брестского мира, но была затруднена политической нестабильностью, Гражданской войной в России и послевоенным урегулированием.
Предыстория Российская и Османская империи имели длительную историю военных конфликтов и военно-политического соперничества, включая русско-турецкие войны. Непосредственным контекстом появления российских военнопленных в Османской империи стала Первая мировая война, в ходе которой Российская империя выступала на стороне Антанты, а Османская империя — на стороне Центральных держав.
Главным театром прямого столкновения российских и османских войск стал Кавказский фронт. Вместе с тем часть российских военнослужащих оказалась в османском плену и на других театрах войны: по данным Юджела Яныкдага, из 15 728 русских военнопленных в Османской империи 6512 были захвачены на Румынском фронте.
Пленение и размещение
Российских военнослужащих, захваченных на Кавказском фронте, османские власти в начальный период войны собирали главным образом в Трабзоне и Эрзеруме. Из Эрзерума пленных направляли либо через Эрзинджан и Сивас в район Анкары, либо через Трабзон в Константинополь. Военнослужащих, захваченных на европейских театрах войны и в ходе морских операций, первоначально доставляли в Константинополь.
По данным А. Д. Васильева, на начальном этапе войны в Османской империи были созданы лагеря для русских военнопленных в Эрзинджане, Измите и Дамаске; первым таким лагерем стали судоверфи в Измите. В дальнейшем лагерная сеть расширилась: к середине 1916 года действовали лагеря в Афьонкарахисаре, Анкаре, Сивасе, Манисе, Мосуле и Позанты, а к концу войны появились новые места содержания в районах Бурсы, Эскишехира, Кастамону, Йозгата, Коньи, Урфы, Искендеруна, Нигде и Тузлы. Основными центрами содержания русских военнопленных были Афьонкарахисар, Сивас, Бурса, Измит, Тузла и Эскишехир.
Условия размещения зависели от места содержания и категории пленных. В Эрзеруме офицеров размещали в оставленных армянами домах, тогда как рядовые содержались в казематах крепости, казармах полицейского управления и одном из городских караван-сараев. Позднее, в Сивасе и Эрзинджане, офицеров отделяли от нижних чинов; для их размещения османские власти арендовали гостиницы или использовали оставленные армянами дома.
Отдельные источники сообщают о жестоком обращении с пленными при захвате. А. А. Воробьёв и В. Д. Выборный приводят показания турецкоподданного Фаламаса Понапешьяна, данные 23 июля 1916 года Чрезвычайной следственной комиссии в Петрограде: по его словам, он был свидетелем жестокого обращения османских военнослужащих с группой русских пленных в районе Мелязкерта.
Оценки численности Общая численность российских военнопленных в Османской империи оценивается по-разному. Разброс оценок связан с неполнотой учёта, различием между российскими, османскими и послевоенными данными, а также с тем, включались ли в подсчёты отдельные категории интернированных гражданских лиц.
Одну из низких оценок приводит В. В. Познахирев, по подсчётам которого в османском плену находилось около 5,5 тыс. российских военнослужащих. В статье Юджела Яныкдага в указаны 15 728 русских военнопленных в Османской империи, из них 6512 — захваченные на Румынском фронте. Н. Н. Головин, опираясь на данные 1919 года, оценивал число русских пленных в Турции в 19 795 человек.
Частные свидетельства дают более ограниченные данные, относящиеся к конкретному моменту. Евгений Лавров сообщал, что ко времени его выезда из Турции 9 мая 1918 года в плену, по его сведениям, оставались 80 офицеров, 30 моряков торгового флота, около 2000 солдат и до 800 интернированных гражданских лиц.
Османские и турецкие оценки занимают промежуточное положение. По данным маршала Февзи Чакмака, в турецком плену находились около 700 российских офицеров и около 10 тыс. солдат и матросов. По изложению А. Д. Васильева, турецкие исследователи обычно называют диапазон от 10 до 15 тыс. человек, а также указывают на некоторое количество перемещённых гражданских лиц.
На фоне общего числа российских военнопленных Первой мировой войны пленные в Османской империи составляли небольшую долю. По подсчётам Л. Р. Габдрафиковой, на них приходилось около 0,59 % от общего числа русских военнопленных.
Условия содержания О положении российских военнопленных в Османской империи известно из российских свидетельств, османских документов, материалов гуманитарных организаций и позднейшей историографии. Одним из наиболее подробных свидетельств является письмо Евгения Лаврова, начальника Артвинского округа Батумской области, попавшего в плен 5 ноября 1914 года и проведшего в турецком плену около 42 месяцев. В письме, адресованном председателю мирной делегации по переговорам с Украиной Х. Г. Раковскому, Лавров описывал тяжёлое положение русских военнопленных в турецких лагерях.
В российских свидетельствах и ряде исследований турецкий плен характеризуется как один из наиболее тяжёлых для русских военнопленных в годы Первой мировой войны. По данным Е. И. Лазаренко, в отличие от германского плена, где у русских военнопленных, несмотря на трудности, сохранялись более высокие шансы на выживание, в Османской империи смертность была особенно высокой. Лавров сообщал о нехватке продовольствия, болезнях, плохих помещениях, ограничениях передвижения и высокой смертности в отдельных лагерях.
Вместе с тем условия содержания различались в зависимости от лагеря, времени и категории пленных. Юджел Яныкдаг подчёркивает, что тяжёлое положение военнопленных следует рассматривать в контексте общего кризиса Османской империи военного времени: нехватки продовольствия, медикаментов, транспорта и слабой подготовленности военной администрации. По его оценке, эти обстоятельства не оправдывали плохого обращения с пленными, но объясняли часть проблем более широкими трудностями, с которыми сталкивалась сама Османская армия.
В турецкой историографии встречаются и более благоприятные оценки положения пленных. Нури Кёштюклю пишет, что условия содержания следует оценивать с учётом возможностей Османской империи военного времени: по его данным, пленные получали ту же пищу, что и турецкие солдаты, могли в определённые дни выходить на базар, а их одежда, гигиена, религиозные потребности и лечение обеспечивались по мере возможности. Месут Чапа связывал проблемы военнопленных преимущественно с коррупцией и халатностью отдельных чиновников, а не с целенаправленной политикой жестокого обращения.
Иной образ положения пленных содержится в некоторых османских официальных документах. Так, в рапорте коменданта Мардинского лагеря Обществу Красного Полумесяца от 13 октября 1916 года утверждалось, что продовольственное, вещевое и денежное обеспечение пленных было удовлетворительным, довольствие выплачивалось регулярно, а в лагере уделялось внимание гигиене: пленных водили в бани, стирали их одежду и выдавали им одежду, обувь и одеяла.
Труд военнопленных В Османской империи труд российских военнопленных использовался в сельском хозяйстве, строительстве, промышленности и на железнодорожных работах. Пленные участвовали, в частности, в работах в Измите, на строительстве железной дороги Анкара — Сивас и на участках Багдадской железной дороги; лагеря военнопленных нередко размещались вблизи строившихся железнодорожных линий. По сведениям Евгения Лаврова, солдатам за работу не платили, а офицерам, просившим работу хотя бы за питание, турецкие власти отказывали.
Национальные и конфессиональные группы Среди российских военнопленных в Османской империи были представители разных национальных и конфессиональных групп Российской империи, в том числе поляки, кавказцы, украинцы и мусульмане. Евгений Лавров, описывая положение пленных, подчёркивал, что не выделяет отдельные национальные группы, поскольку, по его мнению, условия для всех были тяжёлыми.
В начале войны военнопленные-мусульмане из России содержались отдельно от других пленных; по данным Л. Р. Габдрафиковой, для них существовал специальный лагерь в Бурсе. При этом исследовательница отмечает, что особой пропагандистской политики в отношении мусульманских пленных в Османской империи, по-видимому, не проводилось, а их положение существенно не отличалось от положения других российских военнопленных.
Отдельный вопрос представлял статус польских военнопленных из российской армии. После создания в 1916 году Королевства Польского немецкими и австро-венгерскими властями предпринимались попытки добиться для них особого статуса, однако османские юристы пришли к выводу, что такие пленные должны рассматриваться как подданные Российской империи. По данным Нури Кёштюклю, среди польских военнопленных в Османской империи умерли 213 человек, главным образом от болезней.
Военнопленные-мусульмане из германского и австро-венгерского плена В годы Первой мировой войны османские власти рассматривали возможность использования российских военнопленных-мусульман, находившихся в германском и австро-венгерском плену, в политических и пропагандистских целях. Ещё с 1915 года германские власти вели пропагандистскую работу среди российских военнопленных-мусульман с участием турецкой стороны. 7 января 1916 года османское правительство передало германскому МИД обращение к военнопленным-мусульманам с призывом прибыть в Стамбул для участия в джихаде или переселения в Османскую империю; переселенцам обещали жильё и денежную помощь.
Часть российских военнопленных-мусульман была переведена из Германии и Австро-Венгрии на территорию Османской империи. Некоторые из них вошли в состав особого «Азиатского батальона» османской армии, сформированного из мусульман-военнопленных.
23 мая 1917 года генеральный консул Османской империи в Будапеште Ахмед Хикмет в записке послу Турции в Вене Хюсейну Хильми-паше предложил использовать российских военнопленных-мусульман для пропаганды среди мусульманского населения России и ускорения заключения мира между Россией и Османской империей. В качестве примеров мусульманских деятелей российского происхождения он называл Ахмеда Агаоглы, Юсуфа Акчуру и Али Гусейн-заде, связанных с обществом «Тюрк юрду».