Вассалы Китая — государства и народы, которые в разное время признавали сюзеренитет императоров Китая и платили им дань. При этом любое иностранное посольство рассматривалось как посольство от вассала Китая, что приводило к искажению политической картины мира. Внутренние и внешние вассалы Все вассалы Китая подразделялись на две категории — «фань» (внутренние) и «шу» (внешние). Такое деление соответствовало конфуцианским представлениям о семье, которая имеет близких и дальних родственников.

Внутренними вассалами (фань) были народы, жившие на территориях, находившихся в определенные периоды под прямой юрисдикцией китайских властей, как, например, Монголия в период династий Мин и Цин, или те, на территории которых периодически находились китайские резиденты (например, Тибет), а также племена и народности, не имевшие государственности и от случая к случаю имевшие контакты с китайскими чиновниками (например, нивхи, нанайцы, орочи, удэгейцы, айны)

Внешними вассалами (шу) были практически независимые государства. Например, на протяжении многих веков таким вассалом Китая была Корея. Другие государственные образования (например, государство Рюкю и вьетнамское государство Намвьет) также были вассалами Китая в те или иные эпохи.

Отношениями с вассалами Китая занималось (Либу).

Важным ритуалом было испрашивание у китайского императора согласия на правление каждого нового правителя вассального государства. Если император был согласен с предложенным кандидатом, то он посылал ему государственную нефритовую печать.

Все вассалы Китая также платили дань китайским императорам в той или иной форме. Разница между вассалами категорий «фань» и «шу» состояла в том, что вассалы категории «фань» платили дань по месту их жительства, так как «они были дикими и не знали должным образом этикет Либу», а вассалы категории «шу» отправляли даннические посольства в столицу империи. Уплата дани имела не столько фискальное, сколько символическое, религиозно-ритуальное значение, а сами уплачивающие дань получали от китайского императора в ответ «подарков» на сумму большую или более статусно ценные вещи чем сама дань. Ещё в эпоху Чжоу (1045 – 256 до н.э.) власть чжоуского вана (сына неба) держалась на том, что он имел «небесное повеление» (небесный мандат), дающий ему «благую» силу дэ, цивилизационную «благодать» которую он распространял на все земли которыми он владел и земли его вассалов и что он контролировал напрямую очень небольшие территории и земли, в сравнении с другими удельными князьями, которые подчинялись ему прежде всего не как самому сильному, а именно «сыну неба» потому, что удельные князья должны были регулярно прибывать на поклон к чжоускому вану, привозить ему дань, а в замен получали ответные дары, которые были не просто дорогие вещи, они несли в себе частичку силы «дэ» которую от неба мог получить только сам чжоуский ван, соответственно возвращаясь обратно в свои земли эти князья собирали своих подчинённых и их одаривали дарами из подаренных чжоуским ваном и в вместе с материальными объектами эта сила дэ переходила всё ниже по иерархии до самых мелких клановых вождей, соответственно возможность эту частичку получать была настолько привлекательна, что вассалами чжоуского вана часто стремились стать государства очень далёкие как географически так и культурно от Чжоу.

Для сбора дани с вассалов категории «фань» направляли чиновников Либу низких рангов. Например, китайская администрация ежегодно учреждала в нижнем течении Амура «временные ямэни» и направляла туда чиновников Либу для сбора дани. Первоначально таким «временным ямэнем» был район нынешнего Хабаровска и Николаевска-на-Амуре. Представители дальневосточных народностей прибывали туда с мехами, речным жемчугом, изделиями местных промыслов, которые они с поклонами вручали китайским чиновникам, получая в обмен подарки — ткани, железные орудия, рис, табак и т. п. Местные народности воспринимали это не как принесение дани Китаю, а как обычный товарообмен — тем более, что во всех местах приема дани организовывалась торговля между китайскими купцами и местными народностями.

Даннические посольства вассалов категории «шу» прибывали в китайскую столицу к зимнему солнцестоянию в декабре. Это символизировало помощь и поддержку Солнцу, а следовательно, и китайскому императору, который считался сыном Неба на земле. При этом только Корее разрешалось отправлять даннические посольства в Пекин ежегодно, а прочим вассалам дозволялось присылать послов с данью лишь раз в три, пять и даже двадцать лет. Посол в присутствии высших чиновников Либу совершал девять земных поклонов (коутоу) перед табличкой с именем императора, передавал через этих же чиновников подарки императору и его ближайшим родственникам, а также подносил дань, состоявшую из определенного чиновниками Либу количества различных ценных вещей и редких животных, имевшихся в вассальной стране. Послы, в свою очередь, получали ответные подарки. Прием посольств, одаривание их подарками, проживание посольств в китайской столице в течение нескольких месяцев обходились недешево — на это тратилось около трети годового государственного бюджета Китая.

Правители вассальных государств стремились как можно чаще направлять даннические посольства в Пекин, так как членам посольства позволялось торговать привезенными с собой товарами, а правители вассальных государств, свидетельствуя свою покорность, надеялись получить от Китая поддержку в экстренных случаях. Например, правители Кореи направляли послов в Пекин с просьбами оказать финансовую или военную помощь во время крестьянских восстаний, стихийных бедствий, голода. В переписке Либу с ними часто использовалось образное сравнение: «если не будет скул и губ (Кореи), то зубам и деснам (Китаю) будет холодно». Это означало, что Корея является для Китая военно-политическим буфером относительно других стран Восточной Азии.

Важное место в отношениях китайских императоров с вассалами занимали династические браки. Например, из сорока жен императора Канси (четвёртый представитель маньчжурской династии рода Айсиньгёро, правивший всем Китаем во время империи Цин) две были монголками из родов монгольских правителей, а из двадцати дочерей этого императора семь были выданы замуж за монгольских хановОтношения китайской империи с приграничными народами в конце XVII-XVIII вв.

Япония

Растущее мирное распространение иностранной культуры в VII–VIII веках ослабило идеологические основы японского общества, основанные на синтоизме. Наиболее заметным проявлением этого процесса стала неудачная попытка смены правящей династии буддийским монахом Докё. Иммигранты из Кореи и Китая активно предпринимали попытки пересмотреть синтоистский миф, создавая генеалогические списки, связывающие их с божествами синтоизма. Японская аристократия, возглавляемая кланом Фудзивара, стремилась к самогерметизации, чтобы предотвратить проникновение чуждых элементов в свою кастовую систему. Однако выбранный ими метод изоляционизма был специфическим: провозглашённое следование традициям предков касалось в основном социальной сферы, что теоретически могло бы полностью заблокировать потенциал развития. Тем не менее образование, наука и технологии не входили в концепцию национальной культуры, поэтому препятствий для заимствования достижений континента в этих областях практически не было. Японское государство отказалось от вмешательства в военные и политические дела на Корейском полуострове, но сохранило интерес к культурному взаимодействию с материком. Теперь приоритеты изменились: вместо государств Корейского полуострова японцы обратили внимание на Китай, который стал основным источником культурной информации в области науки, техники и государственного строительства. Этот выбор был оправдан, так как после распада Пэкче и Когурё беженцы из этих стран стали основными носителями знаний о Китае. Японское государство использовало беженцев в качестве источников знаний о Китае, что было обусловлено осознанием военного превосходства Китая и зависимости Силлы от империи Тан.

Государству Ямато удалось организовать несколько миссий ко двору китайского императора династии Суй. Помимо решения дипломатических вопросов, целью этих миссий было изучение буддизма. Хроника «Суйшу» упоминает о втором посольстве в 607 году, когда посольство Ямато отправило несколько десятков послушников для изучения буддизма при дворе. Таким образом, одной из основных целей контактов с Китаем было получение знаний и навыков работы с информацией. Япония продолжала отправлять миссии в Танский Китай. Всего за период с 630 по 894 год было организовано 19 миссий (630, 653, 654, 659, 665, 669, 701, 716, 732, 746, 750, 759, 761, 762, 775, 778, 801, 834, 894), хотя некоторые из них были отменены по разным причинам. Кроме того, в число 19 упомянутых миссий входят также те, которые были не совсем «настоящими»: 12-я миссия 759 года, целью которой была встреча и сопровождение предыдущего посольства, 14-я миссия 762 года, отменённая из-за проводов посла империи Тан, а также 5-я (665) и 16-я (778) миссии, отправленные с теми же церемониальными целями. В итоге в Танский Китай было отправлено всего 11 полноценных миссий. Обычно их возглавляли чиновники четвёртого ранга, то есть более высокого ранга, чем послы в Силлу и Бохай (пятый и шестой ранги), но высшая японская аристократия не участвовала в этих миссиях, что указывает на ограниченные политико-дипломатические задачи, стоявших перед посольствами. Пребывание в Китае было довольно длительным (обычно около трёх-четырёх лет), так как миссии должны были выполнять не только церемониальные визиты к императору и подношения дани, но и собирать информацию, необходимую для государственного строительства в Японии. Первое посольство в VIII веке в 701 году, отправленное с 32-летним перерывом из-за кризиса на Корейском полуострове, задержалось на семь лет, а буддийские монахи провели в Китае от десяти до двадцати лет. В VII веке первые посольства к танскому двору состояли из одного или двух кораблей (каждый с 120–160 чел). В VIII веке отправлялось уже четыре корабля. Самое большое посольство было отправлено в 838 году — более 600 человек. Япония, будучи зависимой от Китая как источника информации, не принимала практику инвеституры (получения печати от танского императора, удостоверяющей легитимность японского императора) и, таким образом, оставалась независимым государством. Несмотря на явное недовольство, Танской империи пришлось с этим смириться. Но именно поэтому отношение к Японии было гораздо прохладнее, чем к другим близлежащим странам.