«Серогла́зый коро́ль» — стихотворение, написанное русской советской поэтессой Анной Ахматовой 11 декабря 1910 года. Впервые опубликовано в журнале «Аполлон» в 1911 году. Оно стало единственным из опубликованной в журнале в 1911 году подборки стихотворений, которое имело широкий успех и принесло Ахматовой известность. Позже было включено в состав её первого сборника «Вечер» (1912) и последнего прижизненного сборника «Бег времени» (1965).

Представляет собой романтическую балладу, сюжет которой основывается на средневековой эпической традиции. Отражает основные черты формировавшегося поэтического метода Ахматовой — лаконизм, близость к прозаическим формам, диалогичность, тщательность в выборе речевых конструкций. Интерпретируется как произведение-предвидение: трагическую «стихотворную судьбу» сероглазого короля впоследствии повторил первый муж Ахматовой поэт Николай Гумилёв, являвшийся, по мнению критики, наиболее вероятным прототипом образа лирического героя. Относится к числу ранних стихотворений Ахматовой, имевших широкий успех и принёсших известность автору. Неоднократно использовалось как литературная основа для создания музыкальных произведений различных жанров. Так, музыку к стихотворению написали Сергей Прокофьев и Александр Вертинский, ставший первым популярным исполнителем одноимённого романса.

Создание и публикации

Стихотворение написано 11 декабря 1910 года в период проживания молодой Анны Ахматовой с семьёй в Царском селе и стало одним из наиболее известных ранних стихотворений автора. Позже, будучи уже зрелым мастером, она часто критически отзывалась о своих первых поэтических произведениях и сборниках. «Сероглазого короля» Ахматова назвала «смрадным» стихотворением, а о самом факте его сочинения говорила в оправдательном тоне: «Мне же было тогда двадцать лет, и это была попытка баллады». Известны случаи, когда по указанию поэтессы редакторы исключали «Сероглазого короля» из готовившихся к печати изданий. Между тем черновой автограф стихотворения, хранящийся в РГАЛИ, свидетельствует о тщательной работе над текстом: так, у четвёртой строки «Муж мой, вернувшись, спокойно сказал» были варианты: «Муж мне с улыбкой о смерти сказал», «Муж мне с улыбкой о страшном сказал» и «Муж мой, вернувшись, с улыбкой сказал». У шестой «Тело у старого дуба нашли» — соответственно «Тело в овраге у речки нашли», «Тело в овраге у башни нашли». В черновом автографе сохранилось также дополнительное двустишие, следовавшее после двенадцатой строки: «И покажу ей над башней дворца // Траурный флаг по кончине отца». В такой редакции стихотворение было опубликовано лишь единожды — в сборнике «Из шести книг» в 1923 году. Первая публикация его общеизвестной редакции (без дополнительного двустишия) произошла в 1911 году в апрельском номере крупнейшего журнала русских символистов «Аполлон», вместе с другими произведениями под общим заглавием «Четыре стихотворения». Эта публикация стала фактически литературным дебютом Ахматовой. Позже стихотворение было включено в состав первого сборника Ахматовой «Вечер» (1912) и последнего прижизненного сборника «Бег времени» (1965).

Литературные параллели Учитывая широкий успех стихотворения и молодой возраст Ахматовой на момент его написания, литературоведы ставили вопрос о степени его «переклички» с произведениями других авторов и эпох. Так, филолог Г. Темненко отмечала, что для ранних стихотворений Ахматовой не оказывались чуждыми некоторые мотивы лирики её первого супруга, поэта Николая Гумилёва. При этом отношение окружающих как к «ученице» Гумилёва задевало чувства молодой Ахматовой, омрачая радости литературного дебюта. Филолог обращала внимание, в частности, на стихотворение Гумилёва «Сказка о королях» (1905), по сюжету которого горбун мажордом плачет в ночном лесу по погибшим королям. Вместе с тем, для Ахматовой, по мнению Темненко, характерно сопротивление романтическим тенденциям, которые в утрированном виде демонстрировал ранний Гумилёв. Отталкивание от условной экзотики у неё было связано с вниманием к реальности в её будничных, но от этого не менее драматических проявлениях.

Лингвист Т. Николаева указывала на связь «Сероглазого короля» с другим стихотворением Гумилёва — «Охота» (1910). Описав некоторые сюжетные сходства и совпадения в типе рифмовки, Николаева заключила, что оба произведения объединены темой смерти властителя (князя у Гумилёва, короля у Ахматовой) осенним вечером на охоте, при этом стихотворение Ахматовой, в котором события происходят через день после этой смерти, она рассматривала как реплику к стихотворению Гумилёва. Обратившись далее к изучению массива стихотворений периода 1892—1916 годов, лингвист отметила широкий интерес к стилизованным историческим сюжетам «» в русской поэтической культуре рубежа XIX—XX веков. В таких сюжетах, как правило, присутствует смерть, грустные одинокие властительницы, печальный осенний пейзаж. Однако прямой аналог сюжета смерти властителя на охоте Николаева нашла в средневековой эпической поэме неизвестного автора «Песнь о Нибелунгах» (в переводе М. Кудряшова (1899), с которым поколение Гумилёва и Ахматовой было знакомо) и стихотворении «Смерть Сигурда» французского поэта XIX века Леконта де Лиля, под влиянием которого, как подчёркивали современники, находился сам Гумилёв. В обоих произведениях речь идёт об одном и том же убитом во время охоты короле Зигфриде (Сигурде) — персонаже германо-скандинавской мифологии. Таким образом, Николаева выстроила применимую, с её точки зрения, литературную параллель: «Песнь о Нибелунгах» — Леконт де Лиль — Гумилёв — Ахматова. Из примеров нелитературного влияния она указала оперу Рихарда Вагнера «Сумерки богов», базирующуюся на сюжете той же «Песни о Нибелунгах», которая в России была впервые поставлена ещё в 1889 году. Кроме Николаевой, также филолог В. Вейдле высказывал предположение, что «Сероглазый король» Ахматовой близок к жанру скандинавских баллад.

По мнению литературоведа Н. Королёвой, сама схема образов «Сероглазого короля» (король, королева, муж, жена, возлюбленная, оплакивающая мёртвого короля) напоминает схему образов в стихотворении Александра Блока «Потемнели, поблёкли залы…» (1903): «Королева, королева больна», «…король, нахмуривший брови», возлюбленный королевы, который «плакал, сжимая кольцо» и ещё некто, «незнакомец с бледным лицом», который вторил рыданьям возлюбленного. С поэзией Блока Ахматова впервые познакомилась во время учёбы в гимназии и в дальнейшем так или иначе следила за его творчеством. Личное знакомство двух поэтов произошло весной 1911 года, в связи с чем Ахматову «забавляла» появившаяся спустя время легенда о её романе с Блоком и о том, что стихотворение «Сероглазый король», на самом деле написанное за несколько месяцев до их встречи, адресовано ему.

Сюжет Определив жанр стихотворения как балладу, Ахматова раскрыла в нём вполне традиционный (по оценке Г. Темненко, даже банальный) романтический сюжет. Повествование ведётся от лица безымянной героини, супруг которой сообщает ей о смерти сероглазого короля. После ухода супруга на ночную работу женщина собирается разбудить дочь за тем, чтобы поглядеть в её серые глаза. В шелесте тополей за окном героине чудятся слова: «Нет на земле твоего короля…». Британская переводчица и биограф Ахматовой Э. Файнштейн интерпретировала сюжет стихотворения следующим образом: «Боль жены и "серые глазки" дочери говорят нам о том, что именно король был отцом ребёнка, которого муж считает своим <…> Идеальная любовь утрачена, а рядом остался только скучный муж». Файнштейн затем «переносит» детали этого сюжета на обстоятельства личной жизни Ахматовой — на её взаимоотношения с первым супругом. Литератор предположила, что когда-то Гумилёв был для поэтессы «одновременно и мужем, и сероглазым королём». Но «тот юный Николай, который обещал быть страстным возлюбленным, умер» — Ахматова осталась с отстранённым «холодным» мужем, мечтавшим о том, чтобы «бежать от неё подальше». Исследователи не находили биографические факты, которые прямо бы подтверждали такую версию: несмотря на то, что осенью 1910 года Гумилёв действительно уехал в Аддис-Абебу, оставив Ахматову одну, возникновение новой влюблённости Гумилёва и рождение внебрачного ребёнка относятся соответственно к 1912, 1913 годам — много позже после создания «Сероглазого короля». Вместе с тем литературоведческий анализ стихотворения в увязке с другими произведениями поэтессы и обстоятельствами её биографии, по мнению критики, косвенно указывали на фигуру Гумилёва как вероятного прототипа образа сероглазого короля. Так, герой с серыми глазами (чаще именуется мальчиком, а также другом, женихом) появляется сразу в нескольких сочинениях Ахматовой периода 1910—1914 годов, во всех случаях символизируя влюблённого человека. Как указывал поэт С. Маковский, у Гумилёва были «серые глаза с длинными и светлыми ресницами», которые, «видимо, завораживали женщин». Т. Николаева подчёркивала «самоутверждающуюся» влюбчивость как черту Гумилёва, а также то обстоятельство, что дуб, у подножия которого, по тексту стихотворения, нашли тело короля, может быть единственным высоким деревом в парке имения Слепнёво, где проживали Гумилёвы. Сама Ахматова, наконец, писала, что строка «Сероглаз был высокий мальчик» из поэмы «У самого моря» (1915) — «это история любви Н.С. [Николая Степановича Гумилёва] ко мне».

В пользу сюжетной интерпретации о замужней героине, родившей дочь от любовной связи с королём, О. Толстоноженко приводит также аргументы, касающиеся характера работы Ахматовой над текстом стихотворения. Обращая внимание на сохранившиеся варианты четвёртой строки, в которой вернувшийся супруг сообщает героине о гибели короля, исследователь заключает: улыбка на его лице (в одном из вариантов — «Муж мой, вернувшись, с улыбкой сказал») свидетельствует о том, что он знал об измене жены, теперь рад смерти «соперника», и возможно, причастен к этой смерти. А дополнительное двустишие, исключённое Ахматовой из общеизвестной редакции («И покажу ей над башней дворца // Траурный флаг по кончине отца»), Толстоноженко интерпретирует как прямое подтверждение супружеской неверности: героиня здесь называет короля отцом. Николаева допускала, что начальная строка «Слава тебе, безысходная боль!» — фраза овдовевшей молодой королевы, «гордо и одиноко любящей» и «достойно затмевающей более простую соперницу», а завершающие строки «А за окном шелестят тополя: // Нет на земле твоего короля…» — слова той самой «соперницы», «менее величественной» матери сероглазой дочки.

Дневниковые записи поэта и журналиста П. Лукницкого о разговорах с Ахматовой содержат фрагменты, где она сообщает о своих «детских» (13—14 лет) стихах, посвящённых Гумилёву, в которых говорит о нём как уже неживом («… с Н.С. у меня так всегда. Это мне самой непонятно»), при этом добавляет, что в некоторых из них называла его братом. Для примера Николаева указывала на стихотворение «Пришли и сказали» (25 января 1910), содержащее подпись: Н.Г. и начинающееся словами: «Пришли и сказали: «Умер твой брат!» // Не знаю, что это значит», а также на другое стихотворение со словами: «На кустах зацветает крыжовник, // И везут кирпичи за оградой. // Кто ты: брат мой или любовник, // Я не помню, и помнить не надо. // Как светло здесь и как бесприютно, // Отдыхает усталое тело… // А прохожие думают смутно: // Верно, только вчера овдовела» (10 февраля 1911). И если второе стихотворение написано менее чем через год после венчания Ахматовой и Гумилёва, состоявшегося 25 апреля 1910 года, то первое — за несколько месяцев до него. В этой связи Николаева ставила вопрос, являлась ли «стихотворная» смерть сероглазого короля «предвидением или приговором», и вместо ответа цитировала другое стихотворение Ахматовой, написанное осенью 1921 года, после смерти Гумилёва и друга поэтессы Николая Недоброво: «Я гибель накликала милым, // И гибли один за другим. // О, горе мне! Эти могилы // Предсказаны словом моим».

Художественные особенности