Процесс по делу «Вельтбюне» () — также известно как дело Осецкого и Крейзера. Это был важный уголовный процесс в Веймарской республике против журналистов, критиковавших армию. Редактор еженедельного журнала «» Карл фон Осецкий и эксперт по авиации были обвинены в государственной измене и выдаче военных секретов — за раскрытие информации о том, что Рейхсвер тайно наращивал военно-воздушные силы, нарушая Версальский договор. В ноябре 1931 года их приговорили к 18 месяцам тюрьмы. Результаты судебного процесса вызвали широкий резонанс среди немецких левых и в зарубежной прессе, которые увидели в этом доказательства того, что Германия возвращается к довоенному милитаризму.

Крейзер не попал в тюрьму, так как сбежал во Францию. Осецкого освободили по рождественской амнистии после восьми месяцев заключения.

Исторический контекст

Версальский договор После поражения в Первой мировой войне Германии пришлось согласиться на жесткие ограничения её вооруженных сил, наложенные Версальским договором. Несмотря на подписание договора, правительство и Рейхсвер систематически пытались обойти его положения. В частности, они с самого начала старались обойти ограничение численности немецкой армии в 100 тыс. человек. Влиятельные круги в правительстве и рейхсвере тайно поддерживали создание военизированных формирований и создание нелегальных складов оружия. Эти военизированные объединения, возникшие из фрайкоров сразу послевоенного периода и Чёрный рейхсвер, были постоянным источником нестабильности во внутренней политике Веймарской республики.

Пацифистские и антимилитаристские круги Германии рассматривали поведение рейхсвера как угрозу внутреннему миру, а также внешней политике республики. На злоупотребления обратили внимание различные издания. История в «Вельтбюне» по , совершаемых «Чёрным рейхсвером» против тех, кого они считали предателями, привело к возбуждению нескольких уголовных дел. Однако с самого начала Веймарской республики судебные разбирательства об этих преступлениях затруднялись партикуляризмом и консервативностью судей, которые заседали в Веймарских судах со времен Кайзера. Верховный суд Рейха вынес решение в пользу убийц по делу о фемических судах и заявил: «каждый гражданин имеет право на самооборону от незаконных посягательств на жизненно важные интересы государства». Пацифисты, выдавшие нелегальные тайники с оружием, были приговорены к лишению свободы на срок от 10 до 15 лет за государственную измену.

Статья в «Die Weltbühne» с разоблачением рейхсвера Среди журналистов, уделявших особое внимание тайному наращиванию немецкой армии, и в частности военно-воздушных сил, был авиаконструктор Вальтер Крейзер. С 1925 по 1927 год он опубликовал семь статей об авиации в «Вельтбюне» под псевдонимом «Конрад Видерхольд». В начале 1929 года он предложил журналу ещё одну статью. Это и была статья, которая привела к судебному процессу по делу «Вельтбюне».

Статья «Бурные дела немецкой авиации» (), опубликованная под псевдонимом «Хайнц Йегер» в журнале «Вельтбюне» 12 марта 1929 года, вызвала недовольство рейхсвера. В пятистраничной статье Крейзер сначала затронул общие вопросы о положении немецкой авиации, а затем посвятил последние полторы страницы связям между Рейхсвером и авиапромышленностью. Из этого следовало, что Рейхсвер занимался тайным наращиванием военно-воздушных сил в нарушение Версальского договора. Рейхсвер сотрудничал с авиакомпанией Lufthansa в её специальном лётном центре на побережье, а также с Немецким научно-исследовательским институтом авиации на аэродроме Йоханнисталь в Адлерсхофе, где располагался секретный военный отдел.

Суд по делу Вельтбюне

1 августа 1929 года было возбуждено уголовное дело. Генеральный прокурор Германии сообщил министру внутренних дел Пруссии, что по факту публикации статьи начато предварительное расследование. Основанием послужило то, что Осецкий и Крейзер опубликовали информацию о национальной безопасности, которую немецкое государство имело основания хранить в тайне от других правительств ради национальных интересов, и что публикация ставит под угрозу безопасность страныUrsula Madrasch-Groschopp: Die Weltbühne. Porträt einer Zeitschrift [Die Weltbühne, Portrait of a Magazine]. Berlin 1983, p. 257.. В ходе расследования в редакции «Вельтбюне» и в квартире Осецкого произвели обыск. Позднее в августе этого же года допросили и самого Осецкого.

Политические последствия Несмотря на возбуждение уголовного дела, правительство Германии оказалось в затруднительном положении из-за статьи в «Вельтбюне». Если бы правительство проигнорировало или просто отрицали материалы из статьи, то оно бы рисковало дальнейшими утечками о подробностях по тайному перевооружению. С другой стороны, принятие жестких мер против автора и издателя статьи было равносильно признанию, что Веймарская республика действительно нарушает условия Версальского договора и тайно наращивает военно-воздушные силы. В результате интересы рейхсвера и министерства иностранных дел разошлись.

Рейхсвер был очень обеспокоено тем, чтобы не поставить под угрозу военное сотрудничество с Советским Союзом в проекте перевооружения (Рапалльский договор 1922 года). С другой стороны, министерству иностранных дел пришлось учитывать то, что положение Германии на предстоящей Женевской конференции по разоружению окажется под ударом из-за публичного суда над журналистами. Начало судебного процесса отложили на столь долгий срок из-за сопротивления министра иностранных дел Густава Штреземана до своей смерти в октябре 1929 года.

Тем не менее, производство по делу Вельтбюне не прекратилось. Весной 1931 года три заинтересованных министерства наконец пришли к компромиссу, чтобы начать суд по делу. Спустя более чем два года после появления статьи обвинения были предъявлены 30 марта 1931 года, а начало судебного процесса назначили на 8 мая.

Юристы на процессе Со стороны прокуратуры и суда были юристы, которые уже приобрели известность в своей области. Прокурор , под руководством которого составили обвинительное заключение против Осецкого, принимал участие в расследовании убийств Карла Либкнехта и Розы Люксембург и уничтожил улики против их убийц, чтобы они избежали наказанияSiehe: Ingo Müller: «Der berühmte Fall Ossietzky vom Jahr 1930 könnte sich jederzeit wiederholen …» In: Hans-Ernst Bötcher (Hrsg.): Recht Justiz Kritik, Festschrift für Richard Schmid. Nomos, Baden-Baden 1985, S. 297—326, hier p. 307.. Председатель четвертого уголовного сената председательствовал в суде над рейхсвером в Ульме осенью 1930 года, на котором Адольф Гитлер пообещал, что НСДАП будет действовать строго законными методами в политической борьбе.

Защитой подсудимых занимались известные адвокаты: , Курт Розенфельд, и Рудольф Ольден.

Ход суда Судебное заседание было немедленно отложено из-за неявки представителя министерства иностранных дел (МИД). Защита настаивала, что помимо министерства обороны Рейха (Рейхсвера), МИД также направил бы эксперта, который должен был ответить на вопрос, содержала ли статья информацию, неизвестную иностранным государствам. Однако министерство иностранных дел пропустило суд и продолжало испытывать опасения о последствиях суда для внешней политики. Наконец, 24 августа 1931 года под давлением генерала Курта фон Шляйхера министерство иностранных дел подготовило письменное заключение, которое зачитали в ходе суда.

Судебный процесс, на котором не присутствовали пресса и публика, наконец состоялся 17 и 19 ноября 1931 года. Свидетелями обвинения выступили майор Химер из Рейхсвера и министр Вегердт из министерства транспорта. Они утверждали, что информация в статье правдива и должна была храниться в секрете в интересах национальной безопасности. Майор Химер был убежден, что благодаря статье иностранные разведки получили информацию о перевооружении рейхсвера. Однако никаких доказательств этого он предоставить не смог.

Суд отклонил всех 19 свидетелей защиты. Запрос о предоставлении доказательств стороной обвинения также не был принят судьями. Через этот запрос защита хотела доказать, что зарубежной разведке давно известно о действиях рейхсвера. Сам Осецкий на суде утверждал, что статья направлена исключительно на критику неподотчётного использования бюджета. Формулировки в разделе статьи, вызвавшем гнев рейхсвера, в значительной степени принадлежали ему и, по словам Осецкого, вряд ли были понятны неинформированной публике. Он объявил, что его целью было предупредить рейхсвер таким образом об утечке прежде, чем это превратится политический скандал.

Вердикт суда Судебный процесс закончился 23 ноября. Осецкого и Крейзера приговорили к 18 месяцам тюремного заключения за разглашение военной тайны.

Суд утверждал, что, по мнению экспертов, ответчики действительно распространили информацию, подлежащую сохранению в секрете. Понятие секретности, говорится в заключения суда, в данном деле относительное. Не имеет значения, были ли действия рейхсвера уже известны в определённых кругах. Суд подчеркнул, что гражданин обязан сохранять верность своей стране и не может осуждать нарушение международных договоров своей страной. Суд обосновал наличие преступного умысла у обвиняемых на основании того, что подсудимые — известные пацифисты. Это подтвердило выводы суда, что у них был преступный умысел: они хотели, чтобы статья имела антивоенный эффект. Из-за этого «неизбежно» и возникло желание у подсудимых раскрыть военные секреты.

Обвинительный приговор не был основан на Законе о государственной измене. Однако, по мнению суда, это не означает, что обвиняемые не совершили соответствующих элементов предусмотренного законом правонарушения. Напротив, суд пришёл к мнению, что уголовное преступление, предусмотренное Законом о шпионаже, заменяет собой аналогичный Закон о государственной измене Уголовного кодекса.

Последствия вердикта суда

Реакция в политической среде Осецкий отреагировал на приговор с сарказмом: «полтора года тюрьмы? Это не так уж и плохо, потому что свобода в Германии оставляет желать лучшего. Разница между теми, кто сидит в тюрьме, и теми, кто не сидит, стирается». Он сказал, что приговор его не удивил, хотя он и не считал, что такой исход суда был полностью предсказуемым: «я знаю, что каждый журналист, критически относящийся к Рейхсверу, должен ожидать суда за измену; это естественный профессиональный риск. Тем не менее, на этот раз была предусмотрена приятная перемена: мы вышли из зала не как предатели страны, а как шпионы»Der Weltbühnen-Prozeß [The Weltbühne Trial]. In: Die Weltbühne. 1 декабря, 1931, p. 803..