Споры о Вечере Господней и вопрос, присутствует ли Христос символически или физически в хлебе и вине во время Евхаристии, известны как споры о Евхаристии:
Латинская церковь: от Средних веков до доктринального решения Четвертого Латеранского собора 1215 года. Протестантские церкви: между Мартином Лютером и Гульдрихом Цвингли в 1529 году, а также другими реформаторскими теологами и группами в XVI веке и позже.
Учение о Евхаристии играет ключевую роль в современном экуменическом движении.
Дискуссия о таинстве Евхаристии Дискуссия о Вечере Господней затрагивает вопрос о том, как тело и кровь Иисуса Христа проявляются в хлебе и вине: буквально, преображенно или символическиChristoph Kunz (Hrsg.): Lexikon Ethik — Religion: Fachbegriffe und Personen, Stark, Freising 2001: Abendmahl.
В истории христианства можно выделить два ключевых спора о Вечере Господней: первый произошел в IX веке, второй — в XI веке. До Реформации также велись споры о Евхаристии. Например, Джон Уиклиф (1300—1384) отвергал учение о пресуществлении.
Реформация тоже была временем споров о понимании Евхаристии. Термин «спор о причастии» обычно используется для обозначения дискуссий внутри Католической или Реформатской Церкви. Хотя внутрикатолические и экуменические обсуждения о природе Евхаристии продолжаются и после Тридентского собора, они не описываются как спорыVgl. Gerhard Ludwig Müller: Katholische Dogmatik: für Studium und Praxis der Theologie. — 2. Aufl. der Sonderausgabe (7. Gesamtauflage 2005). — Herder: Freiburg, Basel, Wien 2007, S. 683..
Споры о первом причастии Евхаристические споры не утихали и в IX веке. Амалар из Меца, живший около 850 года, предложил новый взгляд на евхаристию. Он считал, что форма хлеба во время таинства превращается в плоть Христову. Это происходило в подражание действиям Христа на Тайной Вечере и его поручению. Однако, по мнению Амалара, это было не просто символическое действие, а жертвоприношение народа и священников перед Богом. Цель этого обряда заключалась в том, чтобы Бог не поминал грехи верующих. Учение Амалара стало основой для понимания мессы в Средневековье. Для него Евхаристическое Тело Христово было таким же реальным, как и его физическая плоть. Однако существовала и более старая традиция духовного жертвоприношения. Например, у Флора Лионского, умершего в 860 году, евхаристия символизировала объединение Церкви Иисуса Христа. Вместе с Августином он подчеркивал «спасительно-историческую ценность таинства», видя в нём средство мистического единения верующих с Христом.
Пасхазий Радберт вместе с Амаларом из Меца стремился объединить отеческую литературу о Евхаристии в своем труде Liber de corpore et sanguine Domini (Книга Тела и Крови Господней). В этом произведении они утверждали, что Христос приносит себя в жертву в таинстве Евхаристии, хотя он больше не умирает. Тело Христа поглощается, чтобы смыть грехи. Евхаристическая пища превращается в то, во что верующие верят — в историческое Тело Христово. Реалистический подход Амалара вызвал так называемый первый спор о Тайной Вечере, где обсуждались евхаристические знаки. Рабан Мавр, оппонент Пасхазия, продолжал отстаивать традиционный августинский взгляд. Он утверждал, что символ и реальность несовместимы и противоречат друг другу.
Ратрамн из Корбии, умерший в 868 году, был главным оппонентом Пасхасия РадбертаGerhard Ludwig Müller: Katholische Dogmatik: für Studium und Praxis der Theologie. — 2. Aufl. der Sonderausgabe (7. Gesamtauflage 2005). — Herder: Freiburg, Basel, Wien 2007, S. 693 f.; Josef R. Geiselmann: Abendmahlsstreit In: Höfer, Rahner (Hrsg.): Lexikon für Theologie und Kirche (LThK) — Herder: Freiburg. Bd. 1. 2. Auflage 1957 (Sonderausgabe 1986), Sp. 33. Карл Лысый спросил его, происходит ли пресуществление хлеба и вина в тело и кровь Христа на самом деле (in mysterio fiat an in veritate) или только символически. Ратрамн ответил, что никаких физических изменений не наблюдается, поэтому пресуществление может быть только духовным (spiritualiter), а не физическим (corporaliter). По его мнению, хлеб и вино в Евхаристии — это лишь образы тела и крови Христа, которые становятся таковыми только в своей духовной сущности. Они представляют собой духовную пищу и питье, а не реальные тело и кровь. Ратрамн также отметил различие между Телом Христовым в Евхаристии и его Телом в Страстях, которое мы вспоминаем во время таинства. Пресуществление соединяет природные элементы с телом и кровью Христа. Формы Евхаристии символизируют человеческую реальность Христа, но суть хлеба и вина не меняетсяnach Gerhard Ludwig Müller: Katholische Dogmatik: für Studium und Praxis der Theologie — 2. Aufl. der Sonderausgabe (7. Gesamtauflage 2005). — Herder: Freiburg, Basel, Wien 2007, S. 694.. В таинстве тело Христово присутствует «так же, как и люди, принимающие Евхаристию», — в духовной формеJosef R. Geiselmann: Abendmahlsstreit In: Höfer/Rahner (Hrsg.): Lexikon für Theologie und Kirche (LThK) — Herder: Freiburg. Bd. 1. 2. Auflage 1957 (Sonderausgabe 1986), Sp. 33.
Пасхазий Радбертус примирил августинское и амвросианское богословие, утвердив совместимость истины и символа. В письме к Фрудигеру он завершил спор о Вечере Господней: историческое и сакраментальное тело Христа едины, но сакраментальное тело обладает «духовным способом бытия». Евхаристия, по своей сути, одновременно реальна и символична.
Вторая полемика о Вечере Господней Первые споры о Вечере Господней начались в XI веке. Они касались концепции второй Вечери Господней. Беренгар Турский, следуя августинианской традиции, трактовал таинство «динамически-символически». Он утверждал, что стихии не трансформируются и тело Господа не присутствует истинно. Для Беренгара таинство не включало в себя тело и кровь Иисуса Христа. Вместо этого верующего с историческим и прославленным Иисусом связывала не сакраментальная символика, а «фактически субъективная вера»Gerhard Ludwig Müller: Katholische Dogmatik: für Studium und Praxis der Theologie — 2. Aufl. der Sonderausgabe (7. Gesamtauflage 2005). — Herder: Freiburg, Basel, Wien 2007, S. 694.. Беренгар считал, что реальное присутствие тела и крови Христа в евхаристических дарах подрывает уникальность жертвы Христа на кресте. Другие теологи, такие как Гуго Лангрский и Дуранд Троарнский, отстаивали идею реального присутствия тела и крови Христа во время Евхаристии. Их интерес заключался в подчеркивании идентичности между историческим и сакраментальным телом Христа.
Спор закончился тем, что на римском синоде 1059 года Беренгара заставили подписать документ, написанный кардиналом-епископом Гумбертом из Сильва-Кандиды. В нём утверждалось, что хлеб и вино во время причастия — это не просто символы. Они действительно (non sensualiter, sed in veritate) становятся телом и кровью Христа (verum corpus et sanguinem Christi). Священники прикасаются к ним, разламывают и перетирают зубами во время таинства.
В отличие от радикального реализма Беренгара, Ланфранк из Бека и его ученик Гитмунд из Аверсы придерживались учения о пресуществлении. По их мнению, внешняя форма евхаристических даров остаётся неизменной, но по своей природе они превращаются в тело Христа. Это уже указывает на различие между субстанцией и акциденцией. Ланфранк различал видимые элементы таинства и невидимую сущность — Corpus Christi.
Гитмунд продолжает развивать идею трансформации. Он видит её как глубокое, сущностное изменение (substantialiter transmutari), при котором сохраняются акциденции хлеба и вина, хотя их природа меняется.
Латеранский собор 1179 года признал учение Беренгара о реальном присутствии Христа в евхаристии через субстанцию:Ланфранк Бекский и его ученик Гитмунд Аверсавонский подготовили материалы, которые Четвертый Латеранский собор утвердил в 1215 году. Эти материалы получили название «пресуществление». Термин «пресуществление» впервые появился примерно в середине XII века и быстро стал популярным для обозначения веры в евхаристию. Он уже был включен в канонические сборники Иво Шартрского (†1116) и «Декрет Грациана» (1140). Ранние и высокие схоласты обсуждали дополнительные вопросы, такие как место субстанции хлеба после пресуществления. Например, Гуго Сен-Викторский говорил о переходе истинной субстанции хлеба в истинную субстанцию тела Христова. Первый канон Четвёртого Латеранского собора определил, что Иисус Христос истинно присутствует под видом хлеба и вина (transubstantiatis pane in corpus et vino in sanguinem). Это происходит, когда священники, должным образом рукоположённые, совершают таинство от имени Церкви.
С утверждением учения о пресуществлении изменились и практики евхаристического благочестия. В середине XI века коленопреклонения и воскурения стали основными способами почитания Евхаристии. К концу XII века появился новый метод — возвышение. Этот подход быстро распространился и уже в XIII веке стал неотъемлемой частью богослужения. Вместе с развитием евхаристического поклонения в начале XIII века возник и праздник Тела Христова, который впервые отметили в 1264 году.
Споры о Вечере Господней во время Реформации
Термин «спор о причастии» чаще всего означает конфликт между реформаторами Мартином Лютером и Ульрихом Цвингли, а также их последователями, по поводу того, как понимать Вечерю Господню как таинство.
Осенью 1524 года Цвингли выразил свою позицию в открытом письме из Цюриха. Его поддержал Иоганн Эколампадий из Базеля, выпустив свою работу в сентябре 1525 года. В ответ лютеранские богословы в окружении Иоганна Бренца в Швебиш-Халле опубликовали «Синграмму». С 1526 по 1529 годы Лютер и Цвингли, а также их сподвижники (Эколампадий и Иоганн Бугенхаген) вели серию полемических дискуссий.
В 1529 году Цвингли встретился с Лютером и ландграфом Филиппом Гессенским. Они согласились в учении об оправдании: человек не может заслужить прощения у Бога своими делами, только вера в единого Бога и искупительную смерть Христа может даровать ему спасение. Однако на встрече в Марбурге, известной как Марбургская религиозная дискуссия, стало ясно, что разногласия в понимании Вечери Господней непреодолимы. Лютер видел в Вечере Господней глубокий опыт видимой благодати Бога. Он считал, что во время этого таинства хлеб и вино становятся «хлебом тела» и «вином крови» Христа. Цвингли, под влиянием гуманизма, рассматривал Вечерю Господню как символическое действие, призванное напомнить верующим о Воскресшем Христе. Для него истинное присутствие Христа заключалось в духовном воспоминании общины. Оба отвергли католическую доктрину пресуществления, которая утверждала, что вино и хлеб буквально превращаются в кровь и плоть Иисуса во время Вечери Господней.
После смерти Цвингли в 1531 году начались новые попытки разрешить спор, включая создание Шмалькальденского союза для объединения со староверами. Мартин Буцер и Филипп Меланхтон стремились найти компромисс. Только благодаря Виттенбергскому соглашению 1536 года верхнегерманские реформаторы смогли присоединиться к лютеранскому лагерю. Однако швейцарские протестантские кантоны, во главе с преемником Цвингли Генрихом Буллингером, остались вне Шмалькальденского союза.
Женевский реформатор Жан Кальвин не согласился с мнением Цвингли о том, что главное в Тайной Вечере — действия общины. Он считал, что хлеб и вино — это символы благодати, через которые верующие принимают Христа и его дары. Кальвин не отождествлял элементы с телом и кровью Христа, потому что, по его мнению, физическое тело Христа находится на небесах. Лютер сначала поддержал Кальвина. Но в 1549 году Кальвин и Буллингер достигли соглашения в Consensus Tigurinus, приблизившись к цвинглианскому взгляду на Вечерю Господню. Это вызвало спор о второй Тайной Вечере в 1550-х годах. Гнесиолютеранин Иоахим Вестфаль начал его в 1552 году, критикуя Кальвина. В лютеранском лагере возник конфликт между гнесиолютеранами и филиппистами, последователями Меланхтона, которых обвиняли в сближении с кальвинизмом.
Примечания
Литература