Бои за гору Лысоня — боевые действия между частями Корпуса Гофмана Южной армии Германской империи и 16-го армейского корпуса 7-й армии Российской империи. Велись с 14 августа по 8 октября 1916 года на территории Австро-Венгрии, в Галиции, в районе горы (высоты) Лысоня вблизи города Бережаны в ходе Брусиловского наступления во время Первой мировой войны. По плану начавшегося 15 (28) июля 1916 года всеобщего наступления Юго-Западного фронта 7-й армии надлежало овладеть рубежом Галич — Станислав. Впоследствии Директивой Брусилова от 1 (14) сентября армии было приказано наступать на Львов и попутно овладеть Галичем. В связи с этим её командующий Щербачёв поставил перед армией задачу разбить австрийские войска в районе Бережаны — Рогатин — Большовцы. Однако усилия 7-й армии принесли только ограниченный успех 16-го корпуса в районе к северу от села Потуторы: в результате атаки шести пехотных полков 30 сентября — 1 октября был взят этот опорный пункт и, по российским данным, захвачены до 4 тысяч пленных. После 6 октября из-за больших потерь и усталости войск русское командование отказалось от дальнейших попыток прорыва к Бережанам и Рогатину. Лишь на Лысоне 7 и 8 октября ещё продолжались столкновения за отдельные участки траншей.
Активное участие в боях за опорный пункт австро-венгерско-немецкой обороны у Бережан — гору Лысоня — принимал Легион (полк) Украинских сечевых стрельцов (УСС), входивший в состав 55-й пехотной дивизии Корпуса Гофмана, а с российской — полки дружин Харьковского ополчения 113-й пехотной дивизии 16-го армейского корпуса. Бои за Лысоню стали самым значительным и трагическим сражением легиона. Обороняясь в окружении у Потутор до «последнего патрона», малочисленный полк сечевых стрельцов хотя и был 30 сентября почти полностью уничтожен, однако, по утверждению украинских историков, оттянул на себя большую часть российских войск, что позволило австро-немецкому командованию подтянуть резервы и в итоге остановить русское наступление на Бережаны. В современной украинской историографии Лысоня является символом военного подвига сечевых стрельцов.
Предыстория
Австро-венгерский Корпус Гофмана был сформирован в 1914 году во время русского наступления из отошедшего на юг за Карпаты Львовского военного командования и разношёрстных ландверных, гонведных, ландштурменных, маршевых и этапных частей. Назвали его по имени командира — Петера фон Гофмана, ставшего впоследствии одним из лучших австрийских военачальников корпусного уровня. Сюда же изначально включили и Легион Украинских сечевых стрельцов, который историк Василий Каширин отнёс к категории ландштурма. При формировании легиона приказом австрийских военных властей его численность ограничили сперва двумя тысячами человек, главным образом из числа интеллигенции, а после протестов командира легиона Михаила Галущинского повысили до двух с половиной тысяч человек. Организационно легион являлся частью ландвера.
К началу российского летнего наступления 1916 года Корпус Гофмана занимал позиции на реке Стрыпа и входил в состав германской Южной армии, потому что в результате войны на три фронта и из-за понесённых потерь австро-венгерская армия уже не могла самостоятельно оборонять южную часть Восточного фронта. Корпус состоял из 54-й и 55-й пехотных дивизий и удерживал 20-километровый участок между Семиковцами — Богатковцами и Буркановом — Гайворонкой. После прорыва русских войск южнее правого фланга корпуса, его командование развернуло часть сил за Гайворонкой, чтобы защитить угрожаемый фланг и получило в качестве пополнения ранее проявивший себя как ненадёжный 19-й ландверный пехотный полк и 309-й гонведский полк, который так же как и 310-й гонведский состоял из маршевых частей и, поэтому был ещё не испытан в бою. Несмотря на хорошо укреплённые позиции, участок обороны Корпуса Гофмана не считался стабильным. Войска опасались окружения и, как пишет историк Эрнст Рутковски: «Страх прорыва принял на нижнем течении Стрыпы характер эпидемии».
В течение июня — июля австро-венгерским частям на Стрыпе удавалось сдерживать российское давление. Однако ситуация изменилась во второй половине июля — начале августа после начавшегося 15 (28) июля наступления Юго-Западного фронта. Его планом 7-й и 9-й армиям отводилась задача овладеть рубежом Галич — Станислав. Продвижение русских к северу и югу от участка обороны корпуса создало угрозу его охвата с флангов. В этих условиях было принято решение отвести войска со Стрыпы за реку Золотая Липа.
С вечера 11 августа по 13 августа Корпус Гофмана совершил в соответствии с приказом отход на лишь в общих чертах подготовленную оборонительную позицию к востоку от Золотой Липы в районе Потуторы — Конюхи — Зборов. К этому времени две его дивизии состояли из разношёрстных частей австрийского ландвера, 103-го пехотного полка (в основном венгерского), 88-го пехотного полка (на четверть немецкого и на три четверти чешского состава), нескольких других полков, существовавших ещё в мирное время, а также двух батальонов (куреней) полка Украинских сечевых стрельцов. Приказ фельдмаршала-лейтенанта Гофмана от 14-го августа требовал от всех войск удерживать новые позиции любой ценой. Русские войска следовали за отступающими со всей своей артиллерией, поэтому времени на необходимое укрепление оборонительной линии было мало. Окопы были отрыты на глубину «по колено» и не обеспечивали защиты от артиллерийского огня.
55-я дивизия заняла оборону непосредственно напротив Бережан, включая доминирующую высоту Лысоня, перекрывающую путь русским войскам в город. Защита наиболее важного дивизионного участка обороны — села Потуторы, железнодорожной линии и дороги с твёрдым покрытием, ведущих из Подгайцев в Бережаны, была возложена на сечевых стрельцов. Легион УСС в то время возглавил новый командир подполковник Антон Варивода, а его численность составляла 47 офицеров и 1685 стрельцов (согласно Парацию, 1650).
Сведения украинских историков о дате закрепления Легиона УСС на позиции у Лысони на правом берегу реки Ценевка имеют некоторые различия. Так, Владимир Параций сообщает, что стрельцы начали укрепляться на определённом им рубеже 11—12 августа. Богдан и Елена Луговые пишут о прибытии стрельцов к селу Потуторы в ночь с 12 на 13 августа. Они отмечают, что оборудовать позиции стрельцам пришлось под огнём русской артиллерии. Линия окопов легиона начиналась над Золотой Липой, от железнодорожного пути в Потуторах, далее она тянулась юго-восточной стороной обочины Лысони и заканчивалась возле высоты 348 (район железнодорожной станции Жовновка). Пространство от Золотой Липы до дороги в Потуторах занимал 2-й курень УСС, остальную линию — 1-й курень. 8-я сотня 2-го куреня составляла правый южный фланг линии обороны стрельцов, но располагалась отдельно, на другой стороне Золотой Липы возле фольварка Миловка и межевала с позициями турецкого галлиполийского 15-го корпуса, располагавшегося по правому берегу Золотой Липы на холме Дикие Ланы. На севере к Легиону УСС примыкали позиции 35-го пехотного полка (), сформированного из полка «обороны земли» — ландвера.
Боевые действия
Этапы сражения за Лысоню Александра Троханяк описывает события как историю Легиона УСС и делит бои на Лысони на три этапа. Первый — с 14 августа по 4 сентября, второй — с 16 сентября, третий этап — 29—30 сентября. В отличие от Троханяк, историк Эдмунд Глайзе-Хорстенау, изложивший военные события, связанные с обороной Бережан и высоты Лысоня, рассматривает их в контексте действий частей Южной армии и российской 7-й армии и описывает заключительный этап, начиная с 29 сентября и кончая 8 октября 1916 года.
Первый этап Утром 14 августа русские начали артиллерийский обстрел австро-венгерской линии обороны, усилившийся к полудню. Особенно сосредоточенно били по позициям у Ценевки на холмах к востоку от Потутор, занятых двумя батальонами 35-го ландверного пехотного полка и расположенными южнее 1-м и 2-м куренями УСС. Эрнст Рутковски отмечает, что передовые посты могли в это время наблюдать приближение русской пехоты. О предстоящей атаке русских на позиции ландвера и 1-го куреня украинских стрельцов свидетельствовал и открывшийся ближе к вечеру в дополнение к артиллерийскому ещё и пулемётный огонь. В тот момент данный участок обороны не был защищён проволочными заграждениями и это открывало русским свободный путь для атаки. Они этим воспользовались и с наступлением темноты пошли на штурм, пока украинцы ещё находились под плотным артиллерийским огнём. Как пишут Богдан и Елена Луговые, атаковал 450-й Змиевский полк 113-й дивизии под командованием полковника фон Копшталя.
Атаку на 35-й пехотный полк отразили огнём пехоты, однако на участке 1-го украинского куреня события развивались иначе. Здесь по приказу командования 129-й пехотной бригады с наступлением темноты две роты 35-го полка должны были сменить две роты украинцев. Замена задерживалась и в 21:45 всё ещё не состоялась. Тем временем русские перебрались через Ценевку, зашли по оврагу в сектор 35-го полка и оттуда атаковали ожидавшие замены украинские сотни (роты) 1-го куреня, вынудив их спешно отступить. Две другие сотни в это время сформировали вторую линию обороны. С началом боя 35-й полк утратил связь с 1-м куренём УСС, в то же время с правого фланга командиру полка доложили о стрельбе и криках «ура». На это командир 35-го пехотного полка сразу приказал своей резервной роте занять оборону против предполагаемого прорыва русских на украинском участке, а предназначенным к смене двум ротам дал команду готовить контратаку. Тем временем командиру Легиона УСС Вариводе также сообщили о прорыве русскими позиций левофланговой сотни 1-го куреня, с которым у него также оборвалась телефонная связь. Для организации контратаки он запросил у командования бригады и получил в помощь резерв — 2-й батальон 88-го пехотного полка. Далее бой вёлся в темноте и, несмотря на ожесточённое сопротивление, русских ещё до полуночи выбили с украинских позиций. Отступление двух сотен 1-го куреня, хотя и не приведшее к серьёзным последствиям, вызвало крайне «недружелюбную» реакцию командира корпуса Петера Гофмана. По его мнению, подразделения левофлангового 1-го украинского куреня оказали слишком слабое сопротивление и преждевременно оставили свои позиции, тем самым не выполнив его приказ. По распоряжению Гофмана 1-й курень пополнили до полной численности четырёх сотен людьми из 2-го куреня сотника , а ослабленный 2-й курень сняли с фронта и направили на окопные работы на второй линии (в тылу 2-й курень пробыл недолго, потому что боевая обстановка потребовала полной мобилизации всех подразделений корпуса). Инцидент с отступлением повлёк за собой отдачу нескольких стрельцов под трибунал. Однако в ходе разбирательства их защитник, командир четы легиона и юрист д-р Суховерский оправдал действия обвиняемых и возложил ответственность на командование, знавшее о планируемом отходе со Стрыпы и не позаботившееся заблаговременно оборудовать надёжные окопы и проволочные заграждения. В итоге трибунал освободил обвиняемых от ответственности. Анализируя обстоятельства боя, Эрнст Рутковски отмечает, что «остаётся неясным: в какой степени задержка с заменой двух украинских рот полубатальоном 35-го ландверного полка способствовала оставлению украинцами своих позиций». Он также считает несомненным, что часть отступивших солдат 1-го куреня немедленно присоединилась к контратаке. В ночном бою 14 августа потери Легиона УСС только ранеными составили 54 человека. Рутковски обращает внимание на ожесточённость ближнего боя стрельцов с русскими, о чём свидетельствует большинство ранений: штыковых и огнестрельных. Историк сообщает, что в бою УСС потерял пропавшими без вести 142 человека, однако на следующий день кавалерийские патрули встретили за линией фронта и вернули назад 72 из них.