Жертвоприношения были основной ритуальной практикой славянского язычества, входя в состав регулярно отправляемых ритуалов. Внутренняя форма слова жертва (от жьрѣти) связана с языческими требами, в первую очередь с кормлением духа, божества. Жертвоприношение считалось необходимым для взаимоотношений, взаимообмена, людей с миром сверхъестественного, «тем светом», языческими богами, затем христианскими святыми, призвано было обновить и упрочить мироздание в целом. Религиозным культом руководили жрецы — это слово в русском языке родственно слову «жертва».
Термины Восточные и южные славяне обозначали жертвоприношения термином жертва (праслав. *žьrtva). Слово родственно «прославлять». В западнославянских языках в отношении жертвы применяется термин обет (праслав. *obvětъ) буквально «обещанное». В южнославянских языках распространён термин треба, обозначающий обязательную жертву. Жертвоприношения сопровождались молитвами (праслав. *modlitva «обращение к богу»). Связь молитвы и жертвоприношения сохранилась в диалектом «бить скотину». Славянские молитвы практически неизвестны, за исключением слов арконского жреца и обращения к богу у восточных славян, зафиксированного Ибн Рустой.
Устная народная традиция XIX—XX редко употребляла слово жертва (у южных и восточных славян). На Балканах употребляют заимствование из турецкого языка курбан, поляки — заимствование из латыни ofiara, известное также у белорусов и украинцев (, ); на Русском севере известен термин обет (обещание), имеющий распространение также у словаков и чехов (, ). У всех славян жертву могут именовать по календарной дате, к которой приорочен обряд приурочена: Миколец, ильинское мяско, касарецкий поросенок (рус.), коляда (бел.), гергьовско ягне, петровско пиле (болг.), Ђурђевило, божићна печеница, Мартињак (серб.), mårcińskå gąs (кашуб.) и др.
Славянское язычество Жертвы приносились божествам, душам предков и духам. Жертвоприношения совершались с целью выразить благодарность, оплатить оказываемые благодеяния и заручиться поддержкой на будущее. Вид жертвы зависел от значимости события и характера божества. Подношения из непищевых предметов, таких как одежда, текстиль, волокна и зерно, оставлялись под деревом, бросались в воду или пускались по ветру. В Полабье более ценные вещи передавались в храмовую сокровищницу. Однако, как правило, подношениями служили ритуальная выпечка, каша, лук, сыр, масло, яйца, мёд, мясо животных и птиц, а также напитки (медовуха, пиво, молоко). Мёртвым могли приносить мосты из теста. Жертвоприношения еды и напитков призваны накормить одаряемого, иногда в символической форме. Поданная в виде угощения божествам ритуальная пища сжигалась, топилась или поедалась самими же участниками ритуала. Коллективное поедание жертвенной пищи приняло в славянской культуре облик ритуального пира. Ритуальные пиры был важной частью религиозной жизни. Некоторые полабские храмы были оборудованы длинными скамьями, в других пиршества устраивались на площади перед храмом (Щецин, Волин). При этом использовалась посуда и рога, принадлежащие храму. Гельмольд описывает следующий ритуал жертвоприношения:
Пролитие крови устанавливает особые узы взаимных обязательств между божеством и жертвователем. Поскольку жрец пьёт кровь, то он переходит в этих отношениях из человеческой позиции в божественную и таким образом может говорить от имени бога. Точного описания прорицательского вдохновения нет. Возможно, жрец переходил в состояние сильно изменённого сознания, одержимости или состояние шамана. Прокопий говорит о вотивных жертвоприношениях, позволяющих славянам избежать смерти. Ибн Фадлан упоминает, что русы несли дары идолам и просили у них помощи в торговле. Если дела шли нехорошо, то язычник приносил второе и третье жертвоприношение каждому из идолов, умоляя о заступничестве и унижаясь перед ними. Когда дела шли хорошо, он говорил: «Мой господь удовлетворил мою просьбу, и я должен воздать ему должное». Тогда он покупал несколько овец или коров и закалывал их, жертвуя часть мяса на благотворительность, а остальное относил к идолам. Головы коров или овец он привязывал к кольям. Ночью приходили собаки и съедали еду, а человек, сделавший всё это, говорил: «Мой господь доволен мною и съел моё приношение». Древнерусские купцы, путешествовавшие в Византию, останавливались на Хортице и перед гигантским дубом проводили жертвоприношения петухов, втыкая стрелы в круг. Они также бросали жребий зарезать ли петухов, съесть или оставить в живых. Титмар в своей «Хронике» жалуется, что славяне не ходят в церковь, потому что «своим собственным пенатам [домашним богам] они поклоняются и приносят им жертвы в надежде получить от них большую помощь». Аналогично в «Каталоге магии» Рудольфа: «в новых домах или в домах, в которых им предстоит жить с нуля, они закапывают в разных углах, а иногда и за плитой в землю горшки, наполненные различными вещами в честь богов, которых они обычно называют хранителями домов».
Для языческого периода предполагается иерархия жертв, которые приносивлись в ходе отправления культа. Так, арабский автор Ибн Фадлан в начале X века описывал похороны знатного руса, с принесением в жертву кур, собак, коров, коней, и, наконец, девушки-наложницы.
Трапеза Роду и Рожаницам В различных древнерусских произведениях упоминаются Род и Рожаницы, связанные с жертвоприношением, описываемом как «стол накрытый для Рожаницы». «Паисевский сборник» противопоставляет стол с кутьёй столу для Рожаниц. В «Покаянных заповедях святых отцов» указывается, что трапеза Рожаниц сопровождается с пением тропаря Богородице. Это объясняется тем, связь Рожаниц с рождением, позволила сблизить их с Девой Марией. Или, возможно, упомянутые в этом произведении ложные священники добавили тропарь к трапезе, чтобы оправдать языческую обрядность. В «Вопросах Кирика, Саввы и Илии» XII века к епископу Нифонту Новгородскому упоминается, что подношение на трапезе состояло из хлеба, сыра и мёда, включая питьё, возможно, медовухи в честь Рожаницы. Высказывалось предположение, что Род обозначал роды, а Рожаница обозначала роженицу, но, согласно филологам Х. А. Альваресу-Педросе и Э. Сантос Маринас, такая интерпретация сомнительна. Согласно исследователям, более вероятно, что Род и Рожаницы были мифологическими персонажами, которые таким образом получали жертвоприношения. Ритуальные столы упоминаются у западных славян в культе Триглава.
Человеческие жертвоприношения При определённых обстоятельствах верования славян требовали человеческих жертвоприношений, что подтверждает ряд исторических источников. Исследователи расценивают высказывания хронистов об этом как относящиеся к реальным ритуальным практикам славян, а не как попытку дискредитировать язычество. По словам археологов И. П. Русановой и Б. А. Тимощука, «сведения о человеческих жертвоприношениях у восточных славян <…> вряд ли можно рассматривать как наветы и пропаганду против язычества»; «в обычае человеческих жертвоприношений у славян нельзя видеть какой-то особой жестокости. Эти жертвы были обусловлены мировоззрением того времени и применялись для пользы и спасения общества». Принесение в жертву человека воспринималось как высший ритуальный акт, увенчивающий иерархию прочих жертвоприношений.
В основном или исключительно балтийские славяне приносили в жертву христиан. Делали это по жребию — Свентовиту (Святовиту) в Арконе, Триглаву, Припегале и другим богам. Согласно немецкому хронисту Гельмольду, руяне один раз в год по жребию выбирали христианина, чтобы принести его в жертву Святовиту. Гельмольд также говорит, что руяне изредка проводят человеческие жертвоприношения и только для того, чтобы доставить божеству особую радость. У балтийских язычников было множество причин ненависти к христианам. С одной стороны, источники показывают и мирное сосуществование этих двух конфессий в условиях военно-политического равновесия. С другой — рост христианизации вызывал языческую реакцию, направленную против христианства. Сами христиане мыслились как чужаки, которые религиозно и социально отделялись от язычников-славян по статусу.
Предметом жертвы у балтийских славян была человеческая голова. Археолог К. Кайковски, опираясь на исторические и археологические свидетельства, реконструирует обряд жертвоприношения голов: ритуал чаще всего совершался в пределах святилища или в непосредственной близости от него, где жертву избивали, обезглавливали, расчленяли труп и предлагали его голову богу святилища на алтаре, копье или на ином видном месте. Точно не известно, что происходило с телами. Кайковски полагает, что от тел избавлялись различными способами, например, закапывали в землю или топили. Не исключено, что это происходило в рамках единой церемонии, сакрального театра с соответствующей драматургией.
Гельмольд рассказывает о мученической смерти епископа Иоанна, убитого в земле балтийских славян в 1066 году: язычники захватили его в плен, водили по своим городам, избивали и издевались над ним, а когда Иоанн отказался отречься от Христа, ему отрубили руки и ноги. Тело епископа выбросили на дорогу, его голова, воткнутая на копье, была принесена в жертву богу Редегасту в культовом центре Ретре.
Указание, что христиане выбирались по жребию, встречается и в источниках по Древней Руси. Согласно средневековым русским письменным источникам, язычники приносили людей в жертву Перуну и другим богам, идолы которых стояли в Киеве: жертвоприношения упоминаются в известии 980 года «Повести временных лет» о капище Владимира:
В прошлом фрагмент о «приводе своих сыновей и дочерей» рассматривался как отражающий человеческие жертвоприношения или лишь указывающий на участие в обряде. Современные исследователи рассматривают текст начиная от слов «И приносили» до «и холм тот» и дальше по летописи как переработку стихов (). Несмотря на это, М. А. Васильев всё же считает существование частых человеческих жертвоприношений божествам киевского пантеона историческим фактом. По мнению историка П. В. Лукина, вопрос человеческих жертвоприношений, как и самой реформы, дискуссионен, и летописный текст о реформе Владимира является лишь переделкой «Хроники» Георгия Амартола, где упоминается создание шести кумиров божеств с ведущей позицией Бельфегора и одним женским персонажем — Астартой. Материалами для идолов, согласно этой хронике, были золото и серебро, упоминается также осквернённая земля. Лукин приходит к выводу, что рассказ о пантеоне Владимира и человеческих жертвоприношениях является летописной конструкцией, созданной в 70-х годах XI века, а сами имена божеств были взяты из устной традиции, известной летописцу.
В 983 году жребий, указывающий на жертву Перуну, пал на сына крещёного варяга. Тот отказался выдать сына на заклание, и язычники растерзали обоих варягов. О принесении в жертву русами и славянами наложницы или вдовы в ходе похорон мужа, помимо Ибн Фадлана сообщали и другие средневековые авторы. Капище Владимира археологами найдено не было, как и любые свидетельства человеческих жертвоприношений в Киеве.
Прокопий упоминает, что славяне убивают военнопленных, насаживая их на колья или привязывая руки и ноги к четырём кольям, вбитым в землю. Потом они били привязанного палкой по голове, пока тот не умрёт. Других военнопленных они запирали со скотом, который не смогли забрать, и сжигали их. Лев Диакон сообщает следующее: «[После битвы] наступила ночь, с полной луной; и они [славяне] пошли на равнину и осмотрели своих мертвецов. Они собрали их перед укреплениями и, разведя костры, сожгли их, а над ними резали мужчин и женщин по своему закону. В качестве подношения мёртвым они утопили кормящихся грудью детей и петухов в Истро, бросая их в быстротекущую реку». Такие практики, вероятно, имели религиозный характер. Возможно, военнопленных убивали в благодарность за победу.
Жертвенная жена Святой Бонифаций сообщает о западных славянах VIII века следующее: