План Пфуля (1812 год) – первоначальный план войны России с наполеоновской Францией. Был разработан военным теоретиком генералом Карлом фон Пфулем (Фулем) и поддержан императором Александром I. На 19-й день войны, 13 июля 1812 года, на Военном Совете в Дриссе план Пфуля был признан несостоятельным.

Предыстория Театр военных действий Отечественной войны 1812 года простирался в «меридиональном направлении»: на севере до Риги, на юге – до Луцка. Данная территория была разделена на северный и южный театры военных действий Полесьем – треугольником: Брест – Киев – река Днепр – Рогачёв. Полесье – труднопроходимая, лесисто-болотистая долина реки Припять с притоками.

Северный театр занимал во всех отношениях доминирующее положение, так как через него проходили пути, ведущие к двум политическим центрам России: Санкт-Петербургу и Москве. Для наступления армии Наполеона на Санкт-Петербург серьезным препятствием была река Западная Двина, особенно ниже Динабурга. Для наступления на Москву неприятель мог свободно «нацелиться на 75-ти верстный промежуток между верховьями Двины и Днепра». Наполеон считал, что захват Москвы позволит сломить «упорство противника» и выбирал операционный путь в указанном промежутке, как кратчайший и быстрый.

Поэтому, логично было противопоставить стремительным действиям Наполеона противоположный план ведения войны, основанный на затягивании дела: отступление «шаг за шагом» в глубину России и уклонение от решительного столкновения. Армия Наполеона привыкла «жить» реквизициями. Необходимо было лишить противника такой возможности, втягивая его в страну, предварительно разоренную, с суровым климатом и непроходимыми дорогами. Противник расходовал бы свои силы на охрану путей снабжения. Наоборот, русская армия, отходя на территорию своей страны, не страдала бы от недостатка фуража и продовольствия, накапливала силы и средства.

План действий, основанный на «втягивании противника» на территорию России «носился в воздухе». В 1807 году Барклай-де-Толли, находясь на лечении от тяжелого ранения в Мемеле, говорил известному историку Нибуру, что, в случае нападения Наполеона на Россию, «завёл бы французскую армию отступлением в глубину России, даже за Москву, истощив её постепенно, уготовил бы Наполеону вторую Полтаву на берегах Волги». Император Александр I также разделял этот план. В феврале 1812 года Александр I в разговоре с флигель-адъютантом короля Пруссии Кнезебеком сказал: «Передайте Королю, что Я не заключу мир (с Наполеоном), хотя-бы очутившись даже в Казани».

Однако, на начальном этапе Отечественной войны в основу действий русской армии неожиданно лег план генерала Пфуля.

План В 1806 году генерал-майор Пфуль служил начальником штаба прусской армии в битве при Ауэрштедте, где пруссаки потерпели от французов сокрушительное, полное поражение. Затем был отправлен королём Фридрихом Вильгельмом к Александру, чтобы сообщить об этом поражении. В Пруссии многие «герои 1806 года» (например, ведущий военный инженер фон Раух и почти 80-летний ветеран Семилетней войны фон Ромберг) были вскоре отданы под суд. Однако, император Александр «разглядел» в Пфуле крупного военного теоретика и предложил ему перейти тем же чином на русскую службу, на что последний с радостью согласился. В России Пфуль пользовался полным доверием Александра I.

В 1811 Пфуль был привлечён к составлению плана войны с наполеоновской Францией. Его план войны, основывался на положениях прусского теоретика Бюлова. Последний считал, что «оборонительную войну следует вести двумя армиями, из которых одна должна удерживать неприятеля, а другая — действовать ему во фланг и тыл». Вместо втягивания противника в глубину России, Пфуль избрал конечной точкой отступления Дрисский укреплённый лагерь, который находился в 300 верстах от границы. Пфуль исходил из того, что армия вторжения будет не столь многочисленной. Он полагал, что Наполеон учтёт трудности продовольственного обеспечения войск и поэтому выберет для них оптимальную численность. В этом случае русских сил будет достаточно для нанесения неприятелю поражения у Дриссы. Планировалось, что 1-я армия, опираясь на Дрисский укреплённый лагерь, будет сдерживать противника, а другая 2-я армия будет действовать ему во фланг и в тыл.

Реализация плана С начала войны, согласно плану Пфуля, 1-я и 2-я русские армии были разобщены. Они отступали «в расходящихся направлениях». 28 июня 2-я армия князя Багратиона (40 тыс. человек) выступила из Волковыска на Слоним. 2 июля 1-я армия под командованием Барклай-де-Толли (127 тыс. человек) отступила к местечку Свенцяны с намерением далее следовать к Дрисскому укрепленному лагерю.

30 июня 2-я армия прибыла к местечку Зельвы. В тот же день к Багратиону прибыл от Александра I флигель-адъютант Бенкендорф с приказом двигаться на Новогрудок и далее на Вилейку для содействия 1-й армии. 3 июля 2-я армия достигла города Новогрудок. На марше было получено известие о движении со стороны Немана на Воложин крупных сил маршала Даву (около 50 тыс. человек). Багратион решил ударить во фланг неприятелю и двинул армию к местечку Николаев для переправы через Неман. Александр I считал, что «2-я армия, усиленная корпусом Платова и отрядом Дорохова, без труда может опрокинуть корпус Даву». Однако, внезапное известие о появление с запада в 25 верстах от Николаева передовых отрядов войск вестфальского короля Иеронима, заставило Багратиона «уклониться от встречи с Даву». Продолжая операцию против Даву, Багратион рисковал попасть «между двух огней».

13 июля, находясь в Дриссе при 1-й армии, Александр I получил донесение о решении Багратиона изменить намеченный операционный план. Маневр Багратиона был неожиданным для Александра I. Император считал, что большая часть войск Наполеона «двигается с фронта против 1-й армии». Однако, как оказалось, это было ошибочное предположение: значительные неприятельские силы – корпус вестфальского короля (около 80 тыс. человек) и войска маршала Даву устремились в пространство между 1-й и 2-й армиями, пренебрегая Дрисским лагерем. Нависла угроза исполнения замысла Наполеона: уничтожение по частям русских армий, разобщенных на 300 верст.

Итог реализации Неудачное устройство лагеря при Дриссе, занятого 1-й армией по плану Пфуля, «было очевидно для многих»: лагерь располагался в стороне от основных операционных путей, ведущих «в глубь России»; лес, который находился в полуверсте от левого фланга позиции, мог помочь неприятелю скрытно приблизиться для атаки; территория лагеря была изрезана глубокими оврагами; спуски к мостам через Двину были круты; глубина реки выше и ниже лагеря позволяла противнику переправиться вброд и атаковать лагерь с тыла. Однако, никто не решался сказать об этом Императору. Лагерь строился год и стоил «немалых издержек». К счастью, при штабе армии нашелся офицер — полковник Мишо, выходец из Сардинского королевства, который прибыл в лагерь 8 июля, накануне вступления в него армии. Осмотрев лагерь, он пришел к выводу, что «для спасения 1-й армии необходимо срочно его оставить». Свое заключение Мишо довел, через князя П. М. Волконского, до сведения Александра I. Позиция, которую занимал Дрисский укрепленный лагерь, оказалась бесполезной для русской армии и крайне опасной. Несмотря на это, согласно позднейшей оценке военного историка Бутурлина, она могла бы быть хорошим «стратегическим пунктом в том случае, если бы Наполеон вознамерился идти на Псков, или в Лифляндию». Однако, Наполеон выбрал кратчайший и быстрый путь к Москве.

Александр I принял решение срочно созвать Военный совет.

На Военном совете было решено: признать план Пфуля несостоятельным и оставить Дрисский лагерь; принять новый операционный план, который предусматривал соединение обеих русских 1-й и 2-й армий в районе Витебска с целью прикрытия сосредоточенными силами кратчайших путей на Москву.

Несостоятельность плана подорвала авторитет Пфуля. Он был вызван в Петербург, где был враждебно принят. Это вынудило его эмигрировать в Англию. Впоследствии, когда «страсти улеглись», император Александр I произвёл своего любимца в генерал-лейтенанты, наградил орденом Святого Владимира I степени и направил послом в Нидерланды.

Оценки и мнения Большинство наших генералов и офицеров того времени ещё не утратили благотворного влияния суворовских заветов и дух величайшего русского полководца ещё жил в армии. Но, наряду с этим, сказывалась в армии и народившаяся при императоре Павле «гатчинская школа», в которой в военном деле всё было отдано в жертву показной внешности. В то же время при главной квартире и непосредственно около Государя было множество лиц без определенных назначений и самого разнообразного происхождения, всякого рода выходцев (т. е. иностранцев), приютившихся (вроде Фуля) на русской службе. Каждому такому авантюристу хотелось выделиться, обратить на себя внимание, понятно, ценою крушения чьей-либо карьеры; очевидно, поэтому, что здесь было гнездилище всевозможных интриг и пересудов, осложнявших до крайности без того уже ненормально установленные на верхах командования отношения.

Однако, имеются и другие, диаметрально противоположные мнения о генерале Пфуле и его плане. Под напором превосходящим сил Наполеона обе наши армии, дислоцированные к северу от Полесья, вынуждены были отступать, и, по-видимому, план Пфуля оказался несостоятельным. Но этот приговор возможно был бы несправедлив: основная идея плана — действия на сообщения армии Наполеона — и погубила её; только эта работа выпала, по отступлению армий Барклая и Багратиона, войскам Витгенштейна и Штейнгеля, действовавшим с севера, и армиям Тормасова и Чичагова, действовавшим с юга, а также партизанским отрядам, имевшим опору в этих регулярных войсках.

Также, представляет интерес вывод военного теоретика Михневича «о разобщении 1-й и 2-й армий». Он писал, что, стараясь «воспрепятствовать соединению армий», Наполеон совершил ошибку. Если бы соединение армий произошло «до Смоленска, то, под давлением общественного мнения, русские дали бы сражение при крайне невыгодных условиях».

Примечания

Литература

Категория:Отечественная война 1812 года Категория:Военные планы Российской империи Категория:Военные планы, созданные в XIX веке