Ма́рдус (), также ма́рдаюус (), ма́ррас (), ма́рдо () — в эстонских народных поверьях первоначально означал умершего, затем духа смерти и позже — вестника смерти. Чаще всего мог появляться в виде человека, реже — в виде животного или птицы. Также это мог быть звук или голос. Обычно Мардус кричал имя человека; если тот откликался, то умирал. Со словом ′mardus′ созвучно эстонское слово ′mardikas′ («жук»), так как древние эсты считали, что души умерших людей переселяются в насекомых. Мардус упоминается в эпосе «Калевипоэг».

Народные поверия Мардус известен в Эстонии в основном в районах, расположенных у Финского залива, а также в Вирумаа и в приходах Куусалу и Йыэляхтме.

Эстонские народные поверия дают троякое объяснение мардуса: — в первом случае это дух, предсказывающий смерть, зачастую приходящий в дом: «я видел своего мардуса»; «мардус плачет вместе с ветром»; «если мардус прядёт или плачет, это означает смерть»; «я видел, как кто-то прошёл, должно быть, это был мардус»; «я призову на тебя мардуса» (детская страшилка). Когда ночью люди спят и в темноте слышат звук работающей прялки, говорят: «Мардус (Маррас) прядёт» — и это может означать, что кто-то из жильцов дома скоро умрёт. Также это знак несчастья, беды: «один мардус приходит, другой уходит»; «как мардус на шее» (когда случается пожар или приходит вор); — во втором случае речь идёт о курице или петухе и так называемой «четырёхглазой» собаке (пятна разного цвета над глазами), поведение которых косвенно выдаёт присутствие мардуса. Если вечером или ночью куры кудахчут на насесте, а четырёхглазая собака лает и рычит, — значит, они видят мардуса; — в-третьих, мардус довольно часто объясняется как «привидение, выходец с того света» (, в некоторых местах Вирумаа также используется слово коопъялг ()).

Однако в одной из традиций кихелконда Хальяла встречается такое различие: то, что приходит до смерти, — это добрый дух или привидение; но то, что приходит после смерти, — это злой дух или нежить. Таким образом, привидение здесь — всего лишь предвестник, не более того.

У балтийских шведов около 1600 года маррас означал человека, который вот-вот умрёт.

Исследования Ф. Р. Крейцвальда и М. Й. Эйзена Согласно Ф. Р. Крейцвальду (1803—1882), мардус — это голос лесных духов, которые в древности тихими вечерами жаловались на страдания и беды или предвещали всевозможное зло. Мардуса часто можно услышать близ древнего городища эстов Лоху Яанилинн — одной из двух крепостей повстанцев земли Харью во время восстания Юрьевой ночи в 1343 году. Крейцвальд также писал, что слышал от старика из Нисси, что если голос мардуса раздаётся часто, то можно ожидать войны.

Крейцвальд предполагал, что слово mardus произошло от слова märtyrer (мученик), которое употреблялось на территории Эстонии в период римской империи, а это значит, что это слово вполне могло использоваться для обозначения предков, павших за свою веру. Эстонский фольклорист и этнолог (1857—1934) отрицал эту связь и считает, что Мардус — это вариант бывшего хорошо известным в Финляндии и Эстонии имени Маррас, а Крейцвальд, назвав мардуса духом, устанавливает слишком узкие рамки для этого существа.

Согласно Эйзену, Мардус всегда появляется там, где кому-то суждено умереть. Также в местах, где кто-то умер и был похоронен, Мардус вызывает появление призраков. Появление Мардуса не всегда означает неминуемую смерть — она может наступить и через довольно долгое время. По рассказам стариков, в древности все места были полны мардусов. Очень часто Мардус не появляется в каком-либо облике, а возвещает о своём присутствии грохотом, громом, иногда стонами, шагами. В Вирумаа, услышав какой-либо шум на чердаке дома, часто говорят: «Мардус гремит!», и зачастую говорящий не знает, что подразумевается под этим. При этом, в Вирумаа понятия мардуса и выходца с того света иногда настолько сливаются, что, по Эйзену, можно сделать предположение, что Мардус — это восставший из мёртвых. Последнее предположение якобы подтверждается тем фактом, что после трагической смерти человека и его похорон часто появляются призраки в различных обличьях. Когда на кладбище находят выкопанные или вышедшие на поверхность человечески кости и перезахоранивают их — призраки исчезают.

В своём труде «Эстонская мифология» Эйзен, рассуждая о Мардусе, упомянул финского языковеда Йоозепа Миккола, который считал, что изначально слово marras означало «мёртвый» и было заимствовано из иранского языка.

В финских народных поверьях этот образ отражён в названии marraskuu (марраскуу), обозначающем осеннее увядание природы (в просторечии — ноябрь), аналогично эстонскому kooljakuu (коольякуу) — «месяцу умерших (покойников)». В Прибалтике день поминовения усопших приходится на ноябрь. Эйзен указал на предположение финского профессора Карле Круна (1863—1933) о том, что эстонское слово mardikuu («мардикуу») произошло от слова mardakuu (marda + kuu — «месяц мардуса»), и в таком случае слово «ноябрь» сливается c «мардикуу» и означает месяц, в течение которого отмечалось время возвращения душ или время заклания в жертву.

В эпосе «Калевипоэг» Мардус упоминается во вступлении к собранному и переработанному Крейцвальдом эстонскому эпосу «Калевипоэг»:

Стоны ночью я услышал, Стоны Мардуса лесного, Плачущего в тёмной чаще, Причитающего громко. Кто же Мардуса обидел, Кто его рыдать заставил? Что кричит он так истошно? Что так воет он и стонет? Он над гибелью рыдает, Над родною кровью плачет, Над слезами мук народных, Над терзаньями неволи, Над безвременной кончиной Тех, что в небе, словно горы Облаков, окаменели…

Примечания

Литература

Категория:Эстонская мифология Категория:Персонажи эпоса «Калевипоэг»