Божества славян в дохристианской религии были верховными, сакральными и сверхъестественными существами, от воли которых зависело благополучие людей. Большинство сведений о богах славян и об их пантеоне, было утрачено. Мужское божество именовалось термином бог, что буквально означает «тот, кто наделяет (участью)». Женское божество обозначали терминами богиня, божица. Вероятно, ранее праславяне обозначали мужское божество словом див, женское — дива. Боги представлялись антропоморфными и персонифицироваными. Идолы божеств наделялись различными элементами: шапкой, усами, бородкой, рогом для питья, несколькими головами, что, возможно, отражало господство конкретного божества над различными аспектами мифологического космоса. Сами идолы богами не считались, а некоторых божеств вообще не изображали. Божествам также могли посвящать различные предметы и святилища. Помимо святилищ, божества обитали в природных объектах, представлялись невидимыми и в то же время могли показываться в материальном облике.

Предполагается существование праславянского и общеславянского пантеона, который впоследствии распался на более локальные пантеоны, возможно, малоотличимые друг от друга. Вероятно, пантеоны были организованы по принципу семейно-родственных связей между богами. Среди локальных пантеонов прежде всего выделаются балтийский и древнерусский. Оба претерпели реформы, хотя реальность реформы древнерусского пантеона оспаривается. Другие славянские пантеоны — чешский, польский и южнославянский малоизвестны. Верховными божествами балтийских славян были бог неба с неизвестным именем, породивший других божеств, Сварожич, Триглав и Святовит. У восточных славян и, возможно, южных верховным божеством считался Перун. Возможно, над Перуном главенствовало божество неба, но оно представлялось и не имело культа, поэтому практически не зафиксировано в источниках.

Термины для обозначения

Бог и богиня/божица

Славянское слово бог (праслав. *bogъ) изначально имело значение «доля, богатство», «счастье, благополучие», «достояние», «удача». В раннем праславянском звучало как *bāgú. Этот термин является источником таких слов в праславянском как *bogatъ «богатый», *ubogъ «убогий», *sъbožьje «хлеб в зерне». В славянских языках *bogъ, а также выражения, включающие это слово, применяются в смысле проявления богатства, достатка в вещах, особенно хлеба. Впоследствии слово стало обозначать и божество — одно из высших, сакральных и сверхъестественных существ, некую высшую силу с буквальным значением слова «тот, кто делит, наделяет», «даритель богатства», «дающий удачу, успех», то есть персонажа, наделяющего благом, богатством и самого им обладающего. Архаическая идея надеж­ды на бога, благодарности ему за удачу присутствует во многих древних славянских присловьях. Слово используется и для создания антропонимов. Так, для праславянского реконструировано мужское имя Богуслав и женское Богуслава (*boguslavъ / *boguslava). Производимый в праславянском глагол *bogovati мог описывать практику гадания. Иной глагол *božiti, а также существительное *božba применялись по отношению к клятве именем божества. Сын бога мог обозначаться как *božitjь. Место, посвящённое богу, обозначалось как *bogytъ, святилище бога — *božьnica.

В фольклоре лексема бог может применяться к образам святых, солнцу, луне, огню, хлебу. Как пример, луну болгары обозначали как дядо Боже, дядо Господ «дедушка-бог, дедушка-господь», западные украинцы божок. В одной из болгарских деревень в 1914 году зафиксировано следующее сообщение о солнце: «Это наш бог и святой, он даёт нам жизнь, защищает нас от зла, а когда оно заходит, мы остаёмся сиротами без покровителя». В народной традиции восточных славян святые Зосима и Савватий известны как «пчелиные боги», святой Василий — «свиной бог», Кузьма и Демьян — «курьи боги», святой Николай — «морской, пивной бог». В русской культуре есть представление об амулете, защищающем кур под названием «куриный бог» — камень с отверстием, старый лапоть или осколок от кувшина, вешающийся в курятнике. Иногда этот камень называли одноглазой кикиморой, дающий защиту от неё. Аналогично старый лапоть может вешаться к скоту и обозначаться как «скотий бог», защищающий животных от домового. Термин бог может обозначать и демонологических персонажей как в «чёрт», буквально «бог из воды», «домашний дух», «лесной бог», «домашний дух». Бог может применяться и к волшебникам. Иногда бог табуируется посредством замены конечной согласной. Так, в вместо Бога ме! «Ей-Богу!», вместо «клянусь Богом». Исходя из распространённости лексемы, религиовед отвергает идею, что у славян было верховное божество с собственным именем «Бог». Слово было перенято христианством для обозначения собственного Бога.

Женское божество обозначали термином богиня (праслав. *bogyni). В современных славянских языках производные слова также обозначают женское божество, но некоторые языки развили дополнительные значения: (множественное число) «оспа», «женщины в масках в День святой Люсии, которые посещают деревню», зап.-словац. bohina «бабочка», «злой дух, обменивающий младенцев», богиня «русалка». Термин также обозначает может обозначать волшебниц. Иной термин для женского божества — божица (праслав. *božica). Возраст образования ввиду более распространённого *bogyni проблематичен. В «икона с женским изображением», «знахарка», зап.-словац. božica «колдунья». Особенно часто значение гадалка появляется в западнославянских и словенском языках. Мифоним обозначающий богинку, лесную женку, знахарку и колдунью, вместе с сопутствующими вариациями мужского и среднего рода, является славянокарпатским.

Лингвисты предлагают различные варианты происхождения слова у славян. Обычно предлагается, что термин был заимствован из иранских языков, а именно от скифо-сарматского baga. Славянское *bogъ сравнивают с «бог», «господь, бог», «доля, участь, удача, судьба», которые родственны «счастье, благополучие, одаряющий, господин», применяемому как эпитет некоторых . Версия заимствования, поддерживаемая лингвистом , подкрепляется тем фактом, что в славянском слове бог не проявляется действие закона Винтера, то есть не наблюдается удлинение гласной перед звонким смычным согласным. Исконное славянское слово должно в таком случае выглядеть как *bagъ, а не *bogъ, и, следовательно, гласная [*o] говорит о заимствовании из иранского языка. Лингвист называет такой аргумент спорным. Помимо этого, указывают на отсутствие соответствий славянского бог в балтских языках и иных языках Европы. В поддержу иранского заимствования высказались лингвисты: Э. Бернекер, Л. З. Мсерианц, Р. О. Якобсон, В. Пизани, обративший внимание, что независимое развитие сомнительно, А. Вайян, решительно поддерживающий иранское происхождение.

В пользу славянского происхождения высказались В. И. Георгиев, С. Младенов, который не видит в семантической эволюции «бог» ← «разделять, делить» ничего специфически иранского, М. Фасмер, изначально принявший слово как иранизм, но позже истолковавший его как славянское слово. В пользу иранского происхождения выдвигался фонетический аргумент о спиранте [ɣ] в , вызванным иранским влиянием, что Фасмер счёл не убедительным, так как наличие звука можно объяснить украинским влиянием на московское, церковное произношение. Совпадение значений в иранских и славянских языках ещё не доказывает наличие заимствования. Слова *radi «ради» и *svętoj «светой» тоже схожи с иранскими. В то же время эти слова также рассматриваются как потенциальные иранизмы. Г. Жукуа обозначил позицию заимствования из иранского как излишнюю. В. Махек предложил параллельное развитие. Славист А. Брюкнер считал, что это случайное совпадение. Слово бог могло приобрести значение «божество» под влиянием теонима Дажьбог. Такая этимология отвергается лингвистами. «Этимологический словарь украинского языка» утверждает, что неоднократно высказываемое мнение о прямом заимствовании из иранских языков не выдерживает критики. Аналогично «» считает, что версию о заимствовании праславянского слова из иранского языка фонетически доказать невозможно. Только из культурно-исторических соображений.

Лингвист А. Майе утверждает, что слово не может быть заимствованным от персов, потому что славяне имели дело, по его мнению, только со скифами. Когнат к славянскому слову действительно присутствует в северо-иранских языках. Так, в согдийском присутствует βαγ-. Учёный предлагает смешанный вариант: ранние праславяне имели исконное слово *baga- / *bagu- «богатство». Когда иранские народы вступили в контакт с праславянами, то под их влиянием последние заимствовали иранскую концепцию бога как дарителя богатства, что и привело к появлению *bogъ. Слечта подчёркивает, что иранские слова с лёгкостью могут быть как индоевропейскими когнатами славянскому слову, так и его источником через северный, иранский язык. Сделав обзор мнений, Слечта принимает этимологию Майе. Славянская форма слова является исконной, но имеет слишком много сходств с иранской формой, чтобы быть независимой. Поэтому исследователь приходит к выводу, что значение «божество» появилось под влиянием иранцев. Аналогично лингвист также настаивает, что семантический сдвиг «хорошая участь» → «бог» возник под влиянием иранцев. Именно такую интерпретацию лингвист А. Е. Аникин характеризует как наиболее частую в научном сообществе. Тем не менее, лингвист отмечает, что аргументом в пользу независимого генезиса служит разница в производных моделях: если в индоиранских языках слово развивалось по типу nomen agentis «имя деятеля», то есть «распределитель», то в праславянском оно функционировало как nomen acti «имя действия / результата», изначально означая абстрактную «долю, счастье, богатство». Самостоятельность славянской модели подтверждается более архаичными словами, такими как *ubogъ «лишённый доли» и *sъbogъ «наделённый долей, богатый».

В любом случае *bogъ в итоге восходит к праи.-е. *bʰeh₂g- со значением «делить, разделять, соучаствовать». Традиционная реконструкция *bʰag- «делить, распределять, получать, наслаждаться» является устаревшей.

Иранское влияние могло помочь славянским народам в утверждении и распростране­нии представления об активной и деятельной роли бога. Персидское и славянское слово обозначает бога и как богатое существо. Соответственно, убожество, нищета воспринимались как отсутствие божественной поддержки. В этом отношении славянские язычники на узнамском вече отставали версию, что христианский Бог — самый плохой и слабый из богов, поскольку провозглашающие его доктрину служители грубы, нищенствуют и живут в недостатке. Это мнение внушил своим методом проведения епископ Бернард, который, сославшись на евангельские слова (), взялся проповедовать добровольную бедность, в результате чего был осмеян язычниками и скомпрометировал в их понимании учение, которое провозглашал. Наученный этим опытом, Бернард посоветовал епископу Оттону Бамбергскому, отправляясь с миссией, запастись обильной едой и богатой одеждой и расточать перед язычниками дары, что Оттон и сделал.