Георг Эмиль Белл (, 21 июля 1898 года, Лауфамхольц — 3 апреля 1933 года, Дюрхгольцен, Австрия) — немецкий инженер, фальшивомонетчик и политический активист. Наиболее известен как близкий соратник руководителя СА Эрнста Рёма.
Ранняя карьера Белл происходил из богатой семьи среднего класса. Он родился в 1898 году в семье коммерсанта Эмиля Г. Белла († 1931/1932) и его жены Бабетты Белл, урождённой Зайферт. Его отец был директором часовой фабрики в Лауфамхольце под Нюрнбергом. По словам Белла, через отца он имел шотландские корни—якобы британский археолог Гертруда Белл, прославившаяся как британский агент на Востоке во время Первой мировой войны, приходилась ему тёткой. Английское общество генеалогов считает возможным в лучшем случае отдалённое родство.
В юности Белл посещал среднюю школу в Нюрнберге. 29 апреля 1916 года Белл, в то время «инженер-стажер», вступил в германскую армию во время Первой мировой войны в качестве добровольца в подразделение по замене радистов (рекрутский депо) в Мюнхене.
По утверждениям Белла, во время Первой мировой войны он был направлен в качестве «военного корреспондента в Турцию». В своем исследовании 1998 года Биограф Белла Андреас Дорнхайм считает это утверждение сомнительным — отчасти из-за возраста — но полагает, что возможно, что Белл действительно был направлен в Турцию.
Белл отправился «в поле» 29 ноября 1916 года, и по февраль 1917 года принимал участие в боях вдоль Суэцкого канала. Затем он участвовал в позиционных боях между реками Мёз и Мозель с июня 1917 по сентябрь 1917 года. В июне-июле 1918 года Белл находился на позициях близ Артуа. После окончания войны 7 декабря 1918 года он был демобилизован в распоряжение командования Нюрнбергского округа.
В 1919/1920 учебном году Белл прослушал четыре семестра курса электротехники в Высшем государственном техническом учебном заведении Нюрнберга, который он закончил 31 июля 1921 года с оценкой «хорошо». Будучи студентом, он состоял в братстве «Бавария». Во время учебы Белл также активно участвовал в правых военизированных группах и военных объединениях. В 1919 или 1920 году он стал членом объединения «Рейхсфлагге», где познакомился с Эрнстом Рёмом, который впоследствии стал начальником штаба СА, и Карлом дю Мули-Экартом, возглавившим затем разведывательную службу СА.
После окончания учебы Белл работал инженером-электриком в различных компаниях Нюрнберга, включая нюрнбергское отделение Siemens, и старшим инженером в Elektromaschinen AG. Около 1925 года он переехал в Мюнхен, где работал инженером в мюнхенском отделении берлинской компании Maffei-Schwartzkopff-Werke. Он оставил эту должность 1 мая 1927 года.
Дело о червонцах (1927—1930)
Белл впервые стал известен широкой публике как один из обвиняемых по так называемому «Процессу о червонцах» (1928). Основой к этому послужила попытка антисоветски настроенных грузинских эмигрантов и сотрудничавших с ними представителей немецких политических правых в 1927 году наводнить молодой Советский Союз фальшивыми червонцами (10-рублевыми купюрами). Делалось это с целью вызвать высокую инфляцию и тем самым дестабилизировать экономическую и политическую жизнь советского государства. Кроме того, поставка фальшивых денег была направлена на финансирование деятельности подпольных организаций в Грузинской ССР, которые стремились восстановить независимость своей родины от Советов.
В августе 1927 года берлинская полиция получила информацию о том, что в Берлине в обращение поступили фальшивые советские червонцы, и арестовала их распространителя инженера Леонгарда Беккера, бывшего начальника Белла. Последующее расследование привело власти к эмигрантам из Грузии Шалве Карумидзе и Басилу Садатиерашвили в Мюнхене. В типографии было изъято 20 000 листов бумаги с водяными знаками, из которых должны были быть изготовлены 120 000 купюр фальшивых денег (около 1,2 миллиона рублей). Всего было заказано 400 000 листов бумаги с водяными знаками, из которых можно было изготовить от 800 000 до 1 200 000 банкнот. К этому моменту в обращение в России поступило около 12-13 тысяч хорошо изготовленных червонцев. Впоследствии Советы попытался установить связь между этими действиями и процессом над ротмистром Альбертом Шиллером, который в то время проходил в Ленинграде по обвинению в контрреволюционной деятельности, выдвинув обвинение в том, что Шиллер ввел в обращение в России фальшивые червонцы по поручению немецких фальшивомонетчиков. Однако МИД Германии счел это неправдоподобным и расценил как чисто пропагандистский манёвр, с помощью которого большевики пытались повысить вероятность вынесения обвинительного приговора антисоветским активистам, обвиняемым в Берлине. Пресса сообщала о событиях, начиная с ноября 1927 года, причем многочисленные домыслы и слухи еще больше драматизировали события и тем самым повышали интерес общественности к этому процессу. Например, статьи о причастности к делу Вольфганга Штреземана, сына министра иностранных дел, были распространено либеральными и левыми газетами, которые предполагали, что за всем этим делом стоят влиятельные люди, в частности, генеральный директор Royal Dutch Shell Генри Детердинг и бывший генерал Макс Гоффманн были «назначены» прессой руководителями происходящего.
Белл вступил в контакт с кругом фальсификаторов червонцев через художника Отто фон Курселя. В апреле 1926 года он встретился с Карумдизе в мюнхенской студии Курселя и обсудил возможности Германии по освобождению народов Кавказа от советского гнета. Весной 1927 года он встретился с Карумидзе, Садатиерашвили и владельцем типографии в отеле «Эксельсиор» в Мюнхене. Позже Карумидзе предложил Беллу должность политического агента Кавказского комитета в Трапезунде, поскольку турецкое правительство выслало предыдущего агента под давлением советского правительства. Белл согласился занять этот пост. В мае 1927 года он попытался собрать средства для эмигрантов из Грузии. Вместе с Беккером ему удалось убедить мюнхенского инженера Макса-Отто Вурмбаха предоставить кредит в размере 15 000 RM, но в качестве условия он должен был представить Вурмбаху 1000 поддельных червонцев, которые сдал на хранение в банк Seuss & Strobel. Затем Вурмбах передал ему 3 000 RM наличными и 12 000 в качестве аккредитива в фунтах стерлингов. После этого Белл отправился в Софию, затем в Константинополь, Трапезунд и обратно в Софию. Там, по показаниям Карумидзе, он неоднократно неосторожно говорил о подделке посторонним людям. В частности, позже его обвинили в мошенничестве и самообогащении, поскольку, вопреки обещанию Вурмбаху, что он будет снимать со счета только столько денег, сколько ему необходимо, Белл снял все предоставленные средства одним махом и взял их с собой в поездку. Беккер также заявил, что Белл обманул его, оставив без гроша, поэтому Садатиерашвили дал ему около 500 червонцев, чтобы покрыть текущие расходы. Благодаря тому, что Беккер использовал эти банкноты, берлинская полиция смогла выследить фальшивомонетчиков еще до того, как большая часть поддельных червонцев была произведена и, тем более, распространена.
Также в 1927 году Белл выманил крупную сумму денег у торговца Теодора Ригера, пообещав тому, что благодаря своим связям в болгарских верхах, он обеспечит Ригеру престижную должность болгарского консула, за что получил значительное вознаграждение, с которым скрылся до того, как Ригер понял, что Белл обманул его.
Судебное разбирательство, начатое в связи с «делом о червонцах», сначала закончилось для Белла неудачно: 27 июля 1928 года Уголовная палата регионального суда в Берлине прекратила дело в отношении семи из пятнадцати обвиняемых по этому делу, включая Белла, сославшись на закон о безнаказанности от 13 июля 1928 года (Закон об амнистии), который предусматривал отмену наказания за уголовные преступления, совершенные по политическим мотивам. Таким образом, суд подтвердил мнение о том, что обвиняемые действовали по политическим мотивам. Белл сдался властям в мае 1928 года и был заключен под стражу с 15 мая по 27 июля 1928 года, после чего был освобожден на основании приговора от 27 июля 1928 года. Однако после обжалования приговора берлинской прокуратурой этот приговор был отменен 26 сентября 1928 года 2-м уголовным сенатом Берлинского апелляционного суда в отношении Белла, Садатиерашвили и еще одного обвиняемого, и было принято решение о повторном аресте Садатиерашвили и Белла. 8 октября 1928 года Прусский областной суд в Берлине по просьбе прокуратуры открыл основной процесс против Георга Белла и Вильгельма Шмидта. Однако Белл скрывался у друга в Розенхайме. После того как 31 октября 1928 года ему было обещана безопасность, он снова сдался властям.
Еще один ордер на арест Белла был выдан в феврале 1929 г. В мае 1929 г. генеральный прокурор намеревался обратиться в областной суд I в Берлине с просьбой о временном прекращении дела, но вместо этого летом 1929 г. подал дополнительное обвинительное заключение против Белла: в нем он обвинялся в том, что действовал не из политических побуждений, а прежде всего из корысти, поэтому условия для применения к его персоне амнистии 1928 г., которая распространялась только на политические преступления, не были выполнены. По словам прокурора, Белл был равнодушен к политическим планам Садатиерашвили и Карумидзе, «он был заинтересован только в том, чтобы получить деньги для себя». Ещё более чётко это проявилось в деле о мошенничестве Ригера, в котором «политические мотивы для Белла были совершенно исключены». В интересах германо-советских отношений МИД Германии, в частности, настоятельно просил прусское министерство юстиции не амнистировать преступников.
«Процесс о червонцах» был открыт 6 января 1930 года. До этого временная кража материалов процесса вызвала значительные задержки. В прессе появились предположения, что они были вывезены в Англию и там сфотографированы. МИД Германии, с другой стороны, подозревал советское посольство в Берлине в том, что оно временно забрало документы и сфотографировало их. 8 февраля 1930 года олдерменский суд Берлина-Моабита оправдал некоторых обвиняемых, а дело против остальных (в том числе Белла, Карумидзе и Садатиерашвили) первоначально было прекращено в связи с законом об амнистии. После того как прокуратура подала апелляцию, в июле 1930 года состоялось слушание дела. Оно завершилось 21 июля 1930 года вынесением приговора Беллу, Карлу Бёле, Шалве Карумидзе, Басилу Садатиерашвили и Вильгельму Шмидту. Белл получил штраф в размере 300 RM. Главные обвиняемые Карумидзе и Садатиерашвили были приговорены к тюремному заключению сроком на два года и десять месяцев и два года соответственно за «продолжающееся совместное, частично завершенное и частично покушение на преступление с монетой и мошенничество» и подделку документов. Апелляция, поданная четырьмя обвиняемыми, была окончательно отклонена 14 января 1932 года на том основании, что освобождению от наказания подлежат только «немецкие политические мотивы» по смыслу Закона об амнистии, что не было признано таковым в отношении этих четырёх человек.
По мнению А. Дорнхайма, Беллу повредил не столько приговор по «делу червонцев», сколько то, что у ведущих национал-социалистов, таких как Альфред Розенберг, сложилось впечатление, что Белл действовал не по политическим мотивам, а с целью собственного обогащения.
Процесс Белла и Вендта Большое значение для дальнейшей жизни Белла имел и второй судебный процесс, который был начат против него в 1929 году: 20 июля 1929 года окружной суд Мюнхена выдал ордер на его арест за «преступление против § 6 закона против разглашения военной тайны от 3 июня 1914 года». Ордер был отменен 15 октября 1929 года после того, как было установлено, что опасности скрыться нет, в тот же день Белл был освобожден из-под стражи из судебной тюрьмы Нойдек в Мюнхене.