Ландшафтный урбанизм () — направление и дискурс в теории и практике градостроительства и ландшафтной архитектуры, предлагающий рассматривать ландшафт как ключевую «среду» и «модель» организации современного города, а не как декоративное озеленение или вторичный слой по отношению к архитектурной застройке.
В наиболее влиятельных формулировках ландшафтный урбанизм фокусируется на «полях» и системах (инфраструктурных, экологических, социальных и экономических), разворачивающихся во времени, а не на композиции «объектов» и зданий как первичных элементах города.
Как оформленный дискурс ландшафтный урбанизм связывают с профессионально-академическими дебатами конца 1990-х и последующей институционализацией через конференции и программные издания 2000-х годов (в частности, книги Landscape Urbanism: A Manual for the Machinic Landscape и The Landscape Urbanism Reader).
Дискурс ландшафтного урбанизма является предметом критики (в частности, за концептуальную неоднозначность и за последствия отдельных «канонических» проектов для социальной справедливости, управления и распределения выгод).
История
Ранние употребления и формирование дискурса Одним из ранних зафиксированных употреблений связки «landscape as urbanism» в англоязычном профессиональном поле является эссе Питера Коннолли «101 Ideas About Big Parks» (журнал Kerb, выпуск 01, 1995), где идея «ландшафта как урбанизма» обсуждается как способ мыслить крупные городские парки и их роль в городе.
В более узком смысле «ландшафтный урбанизм» как связанный комплекс идей и профессиональных позиций, по одной из влиятельных реконструкций, «собрался» на конференции Фонда Грэма (Graham Foundation) в Чикаго в 1997 году; далее важную роль сыграли выставочные и издательские инициативы, закрепившие термин в международном академическом обращении.
Программные публикации 2000-х и «канонизация» В начале 2000-х дискурс получил институциональную опору в образовательных и издательских проектах. Важным «узлом» стала программа Architectural Association (Лондон), отразившаяся в коллективной книге Landscape Urbanism: A Manual for the Machinic Landscape.
В 2006 году была опубликована антология The Landscape Urbanism Reader, собравшая тексты, повлиявшие на описание тем/принципов и на распространение термина в глобальном профессиональном поле.
В 2016 году Чарльз Вальдхайм предложил более «обобщающую» теоретическую рамку в книге Landscape as Urbanism: A General Theory, где реконструируется интеллектуальная история и предлагается понимать город через ландшафт как специфическое средство (medium) и модель (model) урбанизма.
Интеллектуальные истоки
Среди интеллектуальных источников, которые в литературе по ландшафтному урбанизму упоминаются как важные для генеалогии подхода, выделяются: традиции ландшафтного проектирования и градостроительного реформизма XIX–XX веков (в том числе исторический опыт использования парковых и инфраструктурных ландшафтов как элементов городской организации); экологически ориентированное планирование, связанное с работами Иана Макхарга (в частности, использование экологических данных и «ситового» анализа/картирования в региональном планировании); архитектурно-градостроительная теория второй половины XX века и её критические направления (включая обсуждение регионализма, крупномасштабности и программности, а также пересмотр отношений между «формой», «процессом» и «инфраструктурой»).
В ряде трактовок ландшафтный урбанизм описывается не как «единая школа», а как «связка» (nexus) идей и практик на стыке дисциплин, что затрудняет жёсткую канонизацию и способствует внутренней неоднородности подхода.
Ключевые принципы
В текстах, часто относимых к программным, ландшафтный урбанизм описывается через набор повторяющихся тем.
Процессуальность и проектирование во времени Одна из центральных установок — приоритет процессов и изменений во времени (включая поэтапность, адаптивность и открытость сценариям развития) как для экологических, так и для социально-инфраструктурных аспектов городской среды.
Горизонтальность и «городская поверхность» Ряд авторов связывает ландшафтный урбанизм с переоценкой роли «горизонтальной» городской поверхности (земля/рельеф/открытые пространства) и её способности выступать инфраструктурой, задающей порядок и организацию городского поля.
Инфраструктура как механизм городского порядка В дискурсе подчёркивается, что инфраструктурные системы и связанные с ними публичные ландшафты могут рассматриваться как «упорядочивающие механизмы» городского поля, влияющие на пространство и на будущие траектории развития.
Экология, сложность и системное мышление Ландшафтный урбанизм широко использует язык экологии и теории сложных систем (потоки, динамика, взаимосвязность), хотя степень прямого «научного» применения городской экологии и формат её интеграции в проектирование остаются предметом дискуссий и критики.
Масштаб и методы
В литературе ландшафтный урбанизм связывают с работой на крупных и сложных территориях (включая постиндустриальные участки, полигоны отходов, инфраструктурные коридоры и крупные городские парки), где значимы длительные временные горизонты и поэтапная реализация.
Типовые методические ходы включают: разработку рамочных стратегий (frameworks), сценарное и поэтапное проектирование, работу с инфраструктурой и инженерными ограничениями, а также сочетание проектных решений с программами восстановления экосистем и управленческими режимами (stewardship).
Сопоставление с родственными подходами + Сравнение ландшафтного урбанизма с родственными направлениями Характеристика Ландшафтный урбанизм Новый урбанизм Экологический урбанизм Тип описания Дискурс/связка идей и практик на стыке урбанизма и ландшафтной архитектуры; акцент на полях, системах и процессах. Движение/набор принципов, кодифицированных в «Хартии нового урбанизма» (1996). Повестка соединения экологии и урбанизма «множественными инструментами»; формируется как отдельная рамка (в т. ч. через проекты Harvard GSD и книжные издания). «Первичный» носитель городского порядка Ландшафт/инфраструктурные и экологические системы как упорядочивающие механизмы городского поля. Уличная сеть, кварталы и форма застройки, обеспечивающие пешеходность, смешение функций и связанность. Экология и дизайн как синтез и инструментальная рамка для города, не противоречащего среде; множественные масштабы и дисциплины. Типовые масштабы и объекты Крупные территории, постиндустриальные участки, «дросс‑ландшафты», инфраструктурные коридоры, большие парки; длинные горизонты времени и фазирование. От региона до квартала, но с выраженным вниманием к кварталу/району и «пяти‑минутной» пешеходной доступности (в ряде формулировок). Часто проблематика климатической адаптации, устойчивости, метаболизма города и экосистемных взаимосвязей; масштаб варьируется от локального до регионального. Типовые критические вопросы Неоднозначность понятия, риск деполитизации, недостаточная проработка социальной справедливости, слабая операционализация «экологии» в части научной урбан‑экологии. Риск нормативности и «стилизации», дискуссии о социальном эффекте и масштабе; критика пригородной реализации и рыночных механизмов (в зависимости от контекста). Риск размывания рамки из-за широты повестки; полемика о переводе экологических знаний в проектные решения и управление.
Примеры проектов
Ниже приведены примеры, которые в научной литературе прямо фигурируют как показательные для дискурса ландшафтного урбанизма (как реализованные проекты или как концептуальные программы/мастер‑планы).
Конкурс Downsview Park (Торонто) Международный конкурс 1999 года по преобразованию бывшей военной/аэропортовой территории в Торонто в большой городской парк рассматривается как значимое событие для становления проектного языка, ассоциируемого с ландшафтным урбанизмом.
Официальная справка парка указывает на проведение конкурса в 1999 году и выбор в 2000 году предложения «Tree City» (команда OMA/Rem Koolhaas и Bruce Mau), подчёркивая поэтапность и экологическую обусловленность как основу формулы развития территории.
В последующей литературе конкурс Downsview Park и связанные с ним диаграммы фазирования неоднократно приводятся как «реперные» для дискурса ландшафтного урбанизма и его смещения к инфраструктурным и процессным схемам.
Fresh Kills Park (Статен-Айленд, Нью-Йорк) Преобразование одного из крупнейших в США полигонов ТБО (Fresh Kills Landfill) в городской парк через международный конкурс (2001) и разработку мастер‑плана относится к наиболее цитируемым примерам «процессного» и поэтапного проектирования постиндустриальных ландшафтов.
Документы NYC Department of City Planning фиксируют: закрытие полигона в 2001 году, двухэтапный международный конкурс и выбор мультидисциплинарной команды во главе с Field Operations, а также принципиальную установку на «разворачивающийся во времени» ландшафт (phasing, adaptive reuse) как ядро мастер‑плана.
Связь Fresh Kills с дискурсом ландшафтного урбанизма отмечается в академических обзорах и критике как пример того, как ландшафт рассматривается не как «убежище» от города, а как активный агент внутри него и как инфраструктура долгосрочных преобразований.
High Line (Нью-Йорк) High Line в Манхэттене — реализованный пример преобразования выведенной из эксплуатации транспортной инфраструктуры в публичное пространство; проект часто обсуждается одновременно как «канонический» для новых урбанистических «‑измов» и как объект критики (в том числе гентрификационных эффектов и вопросов экологической/социальной справедливости).
Справочные и проектные описания (в т. ч. от участников проектной команды) фиксируют поэтапные открытия (2009, 2011, 2014; также последующие расширения) и ориентацию на адаптивное использование инфраструктуры.
В критической литературе High Line рассматривается как «воплощение» (embodiment) успеха и спорности ландшафтно‑урбанистической повестки, поскольку проект сопряжён с сильными эффектами на девелопмент и социальную структуру соседних районов; эта линия критики представлена, в частности, главой Л. Моренаса в сборнике Дуэни и Тален.
Академический анализ последствий High Line для соседства и интерпретация проекта через «impact of Landscape Urbanism» представлены, например, в статье Литтке, Локка и Хааса в Journal of Urbanism.
Критика
Критика ландшафтного урбанизма в литературе часто группируется вокруг нескольких сюжетов.
Концептуальная неоднозначность и «пакетность» термина Отмечается, что ландшафтный урбанизм нередко выступает как провокация и «зонтичная» рамка без однозначной платформы, а поиск «ясного руководства» для планирования и дизайна может оказаться безрезультатным (по оценкам ряда авторов).
Также фиксируются претензии, что «в этом нет ничего нового» (вариант критики «старое вино в новых мехах») и что происходит конкуренция дисциплин за поле урбанизма.
Социальная справедливость, распределение выгод и управленческие эффекты На материале «звёздных» парков и проектов реюза инфраструктуры критики указывают на опасность того, что эффекты роста стоимости недвижимости и коммерциализации могут вступать в противоречие с заявляемой экологической и общественной повесткой, а вопрос «для кого?» оказывается недостаточно артикулированным.
Экология и отношения с городской экологией как наукой Часть критики касается того, что ландшафтный урбанизм недостаточно полно «сливает» проектирование с городской экологией как научной областью; один из ответов — предложение «ландшафтно‑экологического урбанизма» (landscape ecological urbanism), ориентированного на более чёткую интеграцию городской экологии и планирования.
Теоретическая критика понятия «ландшафт» В. Виченцотти предлагает рассматривать критику ландшафтного урбанизма через анализ того, какие именно значения «ландшафта» циркулируют в дискурсе (ландшафт как «строительный блок», как «медиум» и как «воображаемое»), и показывает, что неоднозначность понятия создает и продуктивность, и риски теоретической расплывчатости.
Рецепция и влияние