Карачаево-балкарская мифология — совокупность мифологических представлений, сюжетов, образов, культов и обрядовых практик карачаевцев и балкарцев, зафиксированных в эпических песнях и сказаниях, религиозных легендах, быличках, поверьях, благопожеланиях, проклятиях, заговорах, календарной и семейной обрядности. К её источникам относятся карачаево-балкарский нартский эпос, мифологические и обрядовые песни, сказочная и несказочная проза, охотничьи и пастушеские предания, а также этнографические описания традиционного быта.
Карачаево-балкарская мифология не сохранилась в виде единого канонического свода или полностью упорядоченного пантеона. Её реконструируют по разновременным и вариантным фольклорным текстам, в которых одни и те же функции могут приписываться нескольким персонажам, а древние образы переосмысляются под влиянием более поздних религиозных представлений. Поэтому научное описание этой системы опирается не только на перечень божеств и духов, но и на анализ обряда, эпического сюжета, сакральной географии, трудовой песни, запрета и магической формулы.
В историографии её обычно характеризуют как многослойную традицию. Вслед за Л. И. Лавровым исследователи выделяют в ней тюркский, аланский и общекавказский компоненты; при этом Т. М. Хаджиева считает доминирующим древнетюркский пласт, связанный прежде всего с культом Тейри и системой божеств-тейри. Средневеково-христианские и позднейшие исламские элементы не вытеснили полностью более ранние представления, а вступили с ними в сложное взаимодействие, создав синкретические образы, календарные названия и религиозные легенды.
Источники и изучение
Основным источником реконструкции являются устные жанры. К ним относятся нартские песни и сказания, мифологические гимны, календарно-обрядовые и трудовые песни, религиозные легенды, предания, былички и бывальщины, сказки, благопожелания алгъыш, проклятия къаргъыш, клятвы, гадания, приметы и заговоры. Существенную часть источникового комплекса составляют музыка и обрядовая хореография: имя мифологического покровителя нередко сохранялось именно в припеве, танцевальном движении или формуле обращения, даже когда подробный прозаический миф уже утрачивался.
Ранние сведения о верованиях карачаевцев и балкарцев содержатся в сообщениях путешественников и кавказоведов XVIII—XIX веков. В научных работах используются записи Юлиуса Клапрота, С. И. Урусбиева, Всеволода Миллера и Максима Ковалевского, а также более поздние исследования Л. И. Лаврова, К. Г. Азаматова, И. М. Шаманова, А. З. Холаева, Т. М. Хаджиевой, Х. Х. Малкондуева, М. Ч. Джуртубаева, М. Д. Каракетова и других авторов. Их материалы неодинаковы по времени записи и степени сохранности: одни фиксируют действующий обряд, другие — песенный текст, локальное предание или уже переосмысленное воспоминание о прежнем культе.
Крупными публикациями источников стали академический свод Нарты. Героический эпос балкарцев и карачаевцев 1994 года, сборник Карачаево-балкарские мифы 2007 года, первый том Антологии народной музыки балкарцев и карачаевцев 2015 года и публикации фольклорных текстов XIX—XX веков. Свод мифов М. Ч. Джуртубаева включает собственно мифологические повествования, песни о божествах, поверья, приметы, гадания, заклинания и заговоры; музыкальная антология сохраняет тексты вместе с их обрядовой и исполнительской функцией.
Фундаментальная коллективная монография Карачаевцы. Балкарцы, выпущенная издательством «Наука» в серии Института этнологии и антропологии РАН «Народы и культуры», рассматривает традиционные верования в связи с христианством и исламом, календарной, родильной, свадебной и похоронно-поминальной обрядностью, фольклором, музыкой, танцем и народными знаниями. Такой подход показывает, что мифологические представления существовали не как изолированная система рассказов, а внутри хозяйственного, семейного и общинного уклада.
Проблема реконструкции
Ф. Х. Гулиева отмечает, что у карачаевцев и балкарцев не сохранилось единой, чётко структурированной мифологической картины мира в том виде, в каком она могла существовать до распространения мировых религий. Отдельные элементы восстанавливаются по эпосу, обрядовой поэзии и прозе, сказкам, поверьям и приметам.
Вариантность проявляется и в распределении функций. Покровительство громом и молнией связывается с Чоппой, Шибилей и Элией; охотничьи функции — с Апсаты, Аш-Тотуром и рядом женских персонажей; материнство — с Умай, Мариам-Байрым и другими образами. Одни персонажи выступают антропоморфными, другие — зооморфными, третьи сохраняются лишь в имени обряда или песни. По наблюдению Х. Х. Малкондуева, Чоппа, Шибиля и Элия сосуществовали в карачаево-балкарской мифологии, не вытесняя друг друга. Историко-культурные слои
Тюркский пласт
К древнетюркскому пласту исследователи относят прежде всего верховного Тейри и систему частных божеств-тейри, связанных с небом, солнцем, луной, землёй, водой, огнём, ветром и морем. К тому же кругу относится Умай — покровительница материнства и плодородия. Имена Тейри и Умай имеют широкие параллели в тюркской и тюрко-монгольской мифологии, а карачаево-балкарские тексты сохраняют их не только как упоминания, но и как действующих адресатов гимнов, благопожеланий и обрядовых песен.
К тюркскому мифопоэтическому наследию относят также вертикальное членение мира, небесное происхождение отдельных героев, культ огня и металла, символику волка и коня, образ чудовищного хтонического противника и веру в действенность правильно произнесённого слова. С. С. Макаров и Т. М. Хаджиева, сопоставляя карачаево-балкарскую Нартиаду с якутским олонхо, отмечают общий круг небесных творящих сил, сходные функции божеств-покровителей и ряд параллелей в образах демонических антагонистов; часть этих соответствий они связывают с общим пратюркским ядром, а часть — с типологией архаического героического эпоса.
Аланский и средневеково-христианский пласт
В трёхкомпонентной классификации Л. И. Лаврова аланский пласт составляет одну из исторических основ карачаево-балкарской религиозно-мифологической традиции. Х. Х. Малкондуев относит к аланскому или алано-христианскому кругу ряд образов и культовых соответствий — Апсаты, Анай, Хардара, Чоппу, Данметтира, Тотура и Аш-Тотура, Элию, Тепену, Николлу и Татартюп. Исследователь сопоставляет их с близкими образами других северокавказских традиций и рассматривает данный комплекс как одно из проявлений аланского наследия в карачаево-балкарской традиции.
Средневеково-христианский слой особенно отчётливо проявляется в именах святых, календарной терминологии, топонимии и переосмысленных культах. Элия соединяет функции Ильи-пророка и более раннего громовержца; Мариам или Байрым выступает покровительницей материнства; Тотур сопоставляется со святым Феодором, Николла — со святым Николаем, Геуюрге — со святым Георгием. Эти имена продолжали жить в календаре, названии мест и обрядовой поэзии даже после изменения религиозной среды.
Христианский след обнаруживается и в сакральной географии. В фольклорных и этнографических источниках упоминаются Бабас сабан («Попово поле»), Байрым юй («дом Марии»), Байрым килиса («церковь Марии»), Байрым къала («башня Марии») и Байрым таш («камень Марии»). Бывшие христианские храмы, обозначавшиеся словом чуана, могли оставаться местами весенних общинных трапез и молений во время праздника первой борозды.
Общекавказские связи
К общекавказскому кругу исследователи относят образы и ритуалы, имеющие близкие соответствия у соседних народов Центрального и Северо-Западного Кавказа. В работах Х. Х. Малкондуева к этому слою причисляются Аймуш, Шибиля и Мариам-Байрым, а также отдельные формы почитания священных деревьев, камней, грома, воды, охотничьих покровителей и семейного очага.
Х. Х. Малкондуев связывает формирование карачаево-балкарской мифологии с синтезом тюркских, древних северокавказских и, в особенности, аланских верований. Ф. Х. Гулиева отмечает тесное переплетение языческих, христианских и мусульманских представлений в религиозных легендах карачаевцев и балкарцев.
Исламский период и религиозный синкретизм
После утверждения ислама древние образы не исчезли одномоментно. Часть терминов и формул была переосмыслена: имя Тейри стало употребляться как обозначение единого Бога, в старых легендах имя Тейри могло заменяться именем Аллаха, а прежние персонажи понижались до духов, предков, чудесных помощников или героев далёкой эпохи. Одновременно в фольклор вошли коранические персонажи, арабо-мусульманская лексика, представления о джиннах, шайтанах, пророках и святых людях.
Гулиева подразделяет карачаево-балкарские религиозные легенды на языческие, христианские и мусульманские лишь условно, поскольку в конкретных текстах разные слои переплетены. Лучше всего сохранился корпус легенд о домонотеистических культах; собственно христианских и мусульманских легенд зафиксировано меньше, зато широко представлены переработанные библейско-коранические сюжеты и образы, приспособленные к местной географии и этике.
Картина мира и космогония
В фольклоре мир делится на небесную, земную, водную и подземную сферы. Небо является областью верховного Тейри и небесных покровителей; земля — пространством людей, нартов, животных, растительности и локальных духов; водная и подземная области связаны с особыми хозяевами и хтоническими существами. Граница между сферами проницаема: герои поднимаются в небесные крепости, спускаются в подземный мир, вступают в брак с небожителями и водными существами, а духи появляются у жилища, леса, скалы или водоёма.
В нартском сказании «Тейри и нарты» космогенез представлен как последовательное создание солнца, земли, морей и людей. В другом тексте Кайнар-Тейри и Жер-Тейри создают землю, воды, звёзды и горы; первоначально земля дрожит, а моря волнуются, после чего горы вбиваются в землю как клинья и придают миру устойчивость. Солнцу приписывается происхождение золота, серебра и железной руды: они осмысляются как небесные камни и искры, упавшие на землю.
Космогоническая модель строится не только вокруг единого творца, но и вокруг распределения функций между божествами стихий. Тейри Воды даёт питьё и кровь, Тейри Земли обеспечивает урожай и пищу, Тейри Солнца — свет и тепло, Тейри Неба — дождь и душу. В эпических молитвах нарты называют себя частью божественного мира и связывают собственное происхождение с Тейри.
Особое место занимает мифологема брака Неба и Земли. В одном из сказаний от их союза рождается первый кузнец Дебет; Огонь, Земля и Вода наделяют его знанием языков стихий и материалов. В других вариантах Дебет создаётся божеством или рождается от небожителя и земной женщины, что показывает вариантность космогонической генеалогии.
Тейри и система божеств-тейри
Тейри, также Кёк Тейри («Небесный Тейри») и Уллу Тейри («Великий Тейри»), занимает верховное положение. Он мыслится творцом вселенной, источником порядка и подателем блага, от которого зависят судьбы людей и других божеств. В сохранившихся текстах Тейри обычно не имеет устойчивого антропоморфного или зооморфного облика: его присутствие выражается через небо, волю, слово, природное явление и действие частных тейри.
Имя Тейри открывает многие благопожелания, проклятия, клятвы и молитвенные формулы. Гимнические песни прославляют его космогоническую силу и словесно изображают желаемое благополучие как уже осуществившееся. Исследователи связывают такую форму с верой в магическую действенность слова: правильно произнесённая хвала и просьба должны были содействовать наступлению дождя, плодородию, здоровью и общественному благополучию.
С верховным культом связывается праздник Тейри той. По описанию Х. Х. Малкондуева, у святилища Тейри-Кала в Чегемском ущелье совершались массовые моления, исполнялись гимны, танцы и инструментальные наигрыши. Обряд имел также календарное значение и соединял почитание божества с коллективной трапезой и общинным празднеством.