Цянь Сюа́нь (, Wade-Giles: Ch'ien HsüanPétrucci, Raphaël. Chinese painters: A critical study / Translated by Frances Seaver. — New York: Brentano's, 1920. — 170 p. — P.107., EFEO: Ts'ien SiuanPétrucci, Raphaël. Les Peintres chinois: Étude critique . — Paris: Henri Laurens, 1912, [1913, 1927]. — 132 p. — P.83-84. — («Les Grands Artistes, leur vie, leur œuvre»).Chavannes, Édouard; Pétrucci, Raphaël. La peinture chinoise au musée Cernuschi en 1912 [: avril-juin]. — Bruxelles, Paris: G. Van Oest & Cie, 1914. — 98 p. — P.33-34. — («Ars asiatica», 1).), также (по второму имени) Цянь Шуньцзуй (, W.-G.: Ch'ien Shun-chü, EFEO: Ts'ien Chouen-kiu), по прозванию Юйтань (玉潭, W.-G.: Yü-t'an, — «Нефритовая пучина»), Сюньфэн (巽峰, EFEO: Souen-fong, — «Покорный пик»), род. ок. 1235 — ум. до 1307, — китайский художник и поэт.
Биография Жизнь художника пришлась на переломную эпоху, когда китайское государство Южная Сун (1127—1279), несмотря на сопротивление, было разгромлено войсками Хубилай-хана, и в Китае была установлена власть монголов.
Цянь Сюань родился в расположенном на юге Китая уезде Учэн области Хучжоу (современный городской округ Хучжоу провинции Чжэцзян) в семье, имевшей долгую историю чиновного служения. Китайская историческая традиция утверждает, что Цянь Сюань с блеском выдержав экзамены и получив высшую степень «цзиньши» ещё при старом, «китайском» режиме, отказался служить монголам, удалившись от дел и став «иминь» (так в Китае называли людей отказавшихся участвовать в государственной службе). В действительности Цянь Сюань никогда не был «цзиньши». В 1262 году он прибыл в южносунскую столицу Линьань (ныне это г. Ханчжоу), чтобы сдать экзамены на высшую степень (цзиньши), но потерпел неудачу. Несмотря на это в столичных образованных кругах он зарекомендовал себя как перспективный учёный, и с уверенностью смотрел в будущее. Будучи способным исследователем и знатоком классических текстов, а также одарённым каллиграфом, живописцем и литератором, Цянь Сюань имел успех среди интеллектуалов Линьаня. Столица в середине XIII века, по свидетельствам учёных-современников, представляла собой, великолепный город с превосходными садами, роскошными особняками, и живописными озёрами, в котором «редкий день проходил без увеселений и изысканных развлечений». Впоследствии Цянь с ностальгической грустью вспоминал его в своих четверостишиях. После первой неудачи, Цянь Сюань был вторично зарегистрирован как кандидат на сдачу экзаменов, но в 1276 году, когда он собрался на переэкзаменовку, Линьань захватили монголы. Столичное чиновничество и интеллигенция бежали из города. Часть из них осела в Усине, который в этот период стал одним из важнейших культурных центров Китайской империи.
После того, как пала столица, и весь Китай оказался в руках монголов, установивших новую правящую династию, Цянь Сюань, подобно многим образованным чиновникам, испытал глубочайшее разочарование. В жизни образованного чиновного класса произошли драматические перемены: верой и правдой служившие государству, они вмиг оказались чуждыми и находящимися под подозрением людьми. В результате, несмотря на то, что позднее монгольская администрация стала приглашать этот образованный класс на государственную службу, многие из учёных-чиновников предпочли зарабатывать на жизнь живописью, гаданием, медициной и прочими нетрадиционными для них занятиями, которые среди служащих считались низкими, если не презираемыми. Цянь Сюань, которому к тому моменту было сорок с небольшим лет, тоже резко изменил социальный статус. Его разочарование было столь велико, что он сжёг несколько томов своих исследований конфуцианских классических текстов, которые написал в молодости, и начал карьеру профессионального художника в родном Усине. Этот жест был чем-то большим, чем только признаком нежелания служить монголам. В надписи на одной из своих картин Цянь Сюань выражает грустные мысли о бесполезности учёных-чиновников, традиционных попечителей китайской культуры, которые оказались неспособны защитить нацию от монгольской опасности. Позднее он подтвердил свою антимонгольскую позицию тем, что отказался регистрироваться у новой администрации в качестве главы «жу-ху» («конфуцианской семьи»), несмотря на то, что этот статус давал существенные преимущества в налогообложении.
После захвата монголами в Усине было установлено руководство, состоявшее из самих монголов и китайцев-северян, которые охотнее шли на сотрудничество с завоевателями, чем южане, которых монголы поставили в самый низ учреждённой ими общественной иерархии. Это служило дополнительным раздражающим фактором в неприятии усинской интеллигенцией монгольской власти. Часть местных интеллектуалов составила то, что в дальнейшем стало известно как «Усин бацзюнь» — «Восемь талантов из Усина»; их идейным вдохновителем стал известный философ-конфуцианец Ао Цзигун (2я пол. XII — нач. XIII в.). Эстетические идеи «талантов из Усина», вызревали уже в последние годы правления династии Южная Сун, монгольское завоевание дало дальнейший толчок их развитию. В эту группу входили как бежавшие из столицы интеллектуалы, так и местные учёные, среди которых выделялся Чжао Мэнфу, принц, принадлежавший к свергнутому монголами сунскому императорскому клану. Этот молодой, талантливый и разносторонне образованный учёный стал учеником и другом Цянь Сюаня несмотря на существенную разницу в возрасте.
«Восемь талантов из Усина» выдвинули творческую программу, целью которой было сохранение традиционных китайских духовных ценностей в условиях монгольского режима. В живописи и каллиграфии они считали необходимым ориентироваться на древние образцы, созданные в период династий Тан (618—907) и Северная Сун (960—1127), а в эстетическом осмыслении искусства стали использовать термин «гуи» — «идея древности», которым обозначали простоту, безыскусность, а в некоторых случаях даже примитивность — черты, присущие, по их мнению, искусству того исторического периода, который им из их настоящего казался «золотым веком» китайского государства. Их живопись в известной мере была попыткой передать этот «дух древности», используя новые изобразительные средства. Эстетические установки объединения позднее подытожил юаньский художественный критик Ся Вэньянь в своём трактате «Тухуй баоцзянь» — «Драгоценное зерцало живописи» (1365г).
После того, как Чжао Мэнфу в 1286 году принял приглашение Хубилай-хана поступить на государственную службу, а его учитель Цянь Сюань, по слухам, дал отказ монгольскому посланнику, патриотически настроенные литераторы на протяжении нескольких веков порицали первого и восхваляли второго. В реальности Цянь Сюань скорее всего отказался от службы в силу преклонных лет (ему тогда шёл шестой десяток). Но, возможно, причина была более сложной, и кроме этого включала его желание жить свободной от условностей чиновного ритуала жизнью, и сложившуюся уже привычку к праздному времяпровождению (из исторических источников известно, что Цянь Сюань злоупотреблял алкоголем; его склонность к возлияниям не ограничивалась обычным для интеллектуалов компанейским застольем, которое было традиционным элементом общения, но заходила гораздо дальше. Чжао Мэнфу, сообщает, что часто после пьянки у Цяня так дрожали руки, что он не мог писать). Несмотря на возможные расхождения, учитель и ученик поддерживали теплые дружеские отношения до самой смерти Цянь Сюаня. По всей вероятности, это были не столько учитель и ученик, сколько два единомышленника, практически одинаково понимавшие искусство и суть своих поисков в нём.
Цянь Сюань писал картины в самых разных жанрах на самые разные темы, но наибольший успех имели его картины в жанре «цветы-птицы». Свои произведения он был обязан продавать через чайные и книжные лавки. Торговля его работами имела такой успех, что на рынке стали появляться подделки, в связи с чем Цяню в старости пришлось изменить манеру. В 1971 году в гробнице минского принца Чжу Таня, умершего в 1389 году, обнаружили свиток Цянь Сюаня с изображением лотосов. В надписи на нём художник сообщает, что вынужден сменить свою подпись-псевдоним и использовать некоторые новые идеи для того, чтобы разрушить планы поддельщиков. Остаток жизни Цянь Сюань провёл в родном Усине. Точная дата смерти художника не известна. Документы позволяют сделать заключение, что он скончался до 1307 года.
Творчество. Пейзаж
Творческие устремления Цянь Сюаня были связаны с эстетикой, выработанной «усинской восьмёркой», и совпадали с замыслами Чжао Мэнфу, но отличались своими результатами, поскольку Чжао был гораздо более крупным мастером. Следование идее «гуи» можно видеть во многих его работах, в частности в одном из самых известных свитков «Ван Сичжи наблюдает за гусями» (ок. 1295г; бумага, тушь, краски; 23,2х92,7 см, Музей Метрополитен, Нью-Йорк).
Ван Сичжи (303—361) был знаменитым каллиграфом прошлого, письмо которого стало образцом для многих поколений образованного чиновничества. Из своего прославленного Павильона Орхидей он наблюдал за гусями для того, чтобы проникнуться их движениями, и передать их красоту в изящном каллиграфическом почерке. Пейзаж Цянь Сюаня выдержан в сине-зелёных тонах, он отсылает зрителя к танским пейзажам семейства Ли, в то время как асимметричная композиция картины вызывает в памяти произведения Ма Юаня. Однако это лишь поверхностный взгляд. Левая часть композиции выглядит плоской картинкой и выпадает из остального, как бы уходящего вдаль пространства. Написанная в архаичном стиле она намеренно отходит от южно-сунского натурализма. Этому способствует несколько наивный рисунок гусей и человеческих фигурок. Треугольные горы вдали напоминают до-танский пейзаж с его геометрической простотой. Бледные «брови» дальних пиков — мотив, позаимствованный из южно-сунской академической живописи. Словом, произведение представляет собой попытку синтеза самых разных элементов старинной живописи ради извлечения из этой смеси квинтэссенции — «гуи» (духа древности). Исследователи подчёркивают также, что эклектичная архаика и некоторый примитивизм этой работы как бы утверждают примат традиции учёных-художников (то есть любителей) над профессионально постигаемыми навыками членов Академии. Это наблюдение подтверждается систематическим использованием Цянь Сюанем бумаги, которую применяли для своих живописных и каллиграфических упражнений учёные, а не шёлка, которым обычно пользовались художники-академисты. В поэтической надписи на свитке Цянь восхваляет способность Ван Сичжи к свободному существованию в период политических пертурбаций, когда половиной Китая правила некитайская династия, вероятно, намекая на своё и своих коллег положение.
Иной тип пейзажа можно видеть в другой, не менее известной картине Цянь Сюаня, которую он назвал «Жилище в плывущих нефритовых горах» (бумага, тушь, краски; 29,6х98,7 см; Музей Шанхая). В отличие от большинства его пейзажных картин выдержанных в архаическом сине-зелёном стиле, эта работа имеет неяркую, бедную гамму. В своей надписи Цянь Сюань сообщает, что это изображение его горного уединённого пристанища, расположенного к западу от Усина. На свитке начертано несколько хвалебных колофонов юаньскими и более поздними художниками и литераторами, что свидетельствует о значимости этого произведения в истории китайской живописи. Три надписи, принадлежащие Хуан Гунвану, поэту Чжан Юю (1337—1385) и раннеминскому художнику Яо Шоу сообщают, что как живописец Чжао Мэнфу многим обязан Цянь Сюаню. В дискуссиях о датировке произведения большинство авторов склоняются к тому, что это ранняя работа Цянь Сюаня.
В пейзаже отсутствуют все основные черты академического сунского стиля: нет тщательно скомпонованных и натуралистически изображённых гор, утопающих в туманной дымке, нет текстурного разнообразия горной поверхности. Картина выглядит большим шагом назад по сравнению с работами мастеров X—XII веков, и создаёт впечатление, что на этом произведении великая традиция сунского пейзажа пресеклась.