Никола́й Никола́евич Джонсон, по другим сведениям, Николай Николаевич Жонсон, () — личный секретарь и друг великого князя Михаила Александровича. Вместе с ним по постановлению Малого Совнаркома был отправлен в ссылку в Пермскую губернию. Добивался отмены требования постановления о поселении его «не в одном городе» с великим князем. Вместе с Михаилом Александровичем был похищен и убит в ночь с 12 на 13 июня 1918 года группой сотрудников ЧК и милиции города Перми.

Биография Родился 8 марта 1878 года в Санкт-Петербурге в семье капитана Николая Александровича Жонсона, служившего в 3-й гвардейской и гренадерской артиллерийской бригаде, и Луизы Александровны Жонсон. Русский, православного вероисповедания (крещён 28 марта 1878 года). Старшие сёстры Николая — Анна, родилась в Варшаве весной 1874 года, и Елизавета, родилась через восемнадцать месяцев, возможно в Санкт-Петербурге.

Воспитывался в Александровском кадетском корпусе. В 1896 году был зачислен в Михайловское артиллерийское училище юнкером рядового звания, где познакомился с великим князем Михаилом Александровичем. В 1899 году произведён в подпоручики с назначением на службу в 24-ю артиллерийскую бригаду, где зачислен в 3-ю батарею. В 1900 году прикомандирован для испытания по службе к лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригаде. В справке от 6 февраля 1901 года о состоянии здоровья Николая Жонсона отмечено, что в период трёхлетнего обучения в Михайловском артиллерий­ском училище он не отличался хорошим здоровьем. Вместе с тем «одарённый недюжинными умственными способностями, отлич­ной памятью и умением подражать мимикой, жестами и даже голосом не только особам мужского пола, но и дамам различных обществен­ных положений, юнкер Жонсон хорошо учился и был прекрасным актёром на женские роли». В 1903—1907 годах подпоручик Жонсон состоял в запасе артиллерии по Санкт-Петербургскому уезду. В феврале 1907 года был уволен из запаса в отставку в чине гвардии поручика.

В декабре 1912 года принял полномочия секретаря Михаила Александровича и впоследствии стал его хорошим другом. Знал три языка, но на английском говорил хуже великого князя. Был артистичен и музыкален — играл на гитаре, балалайке и пианино и хорошо пел. Его знакомый В. П. Зубов (в 1917—1918 годах в Гатчине) описал его внешность так: «…человек невысокого роста, пухленький и ещё молодой… когда-то собирался стать оперным певцом…» Николай Николаевич часто аккомпанировал великому князю, в том числе исполнял сочинённые им музыкальные произведения.

В 1913—1914 годах проживал вместе с Михаилом Александровичем, Натальей Брасовой и всей их свитой в Англии в арендованном на год замке Небуорт. При этом поиском места проживания в Англии по поручению великого князя занимался Николай Жонсон, и именно он вёл переговоры и подписал 1 сентября 1913 года договор об аренде с владельцем замка лордом Литтоном. В то время великий князь написал лорду Литтону: «…все мои дела ведёт капитан Жонсон. Я лично ни во что не вмешиваюсь. Поэтому, пожалуйста, будьте любезны общаться с ним по всем деловым вопросам». Повидать сына приехала мать Николая Жонсона, Луиза Александровна, которая затем осталась в Англии.

После возвращения великого князя в Россию Жонсон был восстановлен на действительной военной службе — в октябре 1914 года был призван из отставки и зачислен в 13-ю архангелогородскую пешую дружину. Затем командирован в 15-ю рабочую роту, но по состоянию здоровья был отстранён от участия в боевых действиях, хотя добровольно стремился на фронт. Из письма Жонсона Михаилу Александровичу, возглавлявшему в тот период так называемую «дикую дивизию», в мае 1915 года:

Теперь, Ваше Высочество, позвольте обратиться к Вам с уже новой просьбой… к этому меня вынуждает то тяжёлое душевное состояние, в котором я нахожусь и которое с течением времени всё только увеличивается и давит меня. Я, Ваше Высочество, говорю о том, что в войне не принимаю никакого участия и тогда, когда каждый уважающий себя человек должен побывать там, я сижу в глубоком тылу и несу мирные обязанности вполне безопасные.

И вот из-за этого я не нахожу себе места, и сознание, что я не исполняю ни минуты того, что надо бы исполнить в такие дни, как нынешние, — меня гложет нещадно. Если бы Вы были так милостивы и разрешили бы мне приехать к Вам, как о том было говорено, я бы сделал всё от меня зависящее, чтобы послужить хоть временно, чем могу и не быть стесняющим элементом. Я вполне понимаю, что я и не строевой офицер, но всё же, Ваше Высочество, я ещё не калека. А вот душа моя, как я к ней приглядываюсь — калечится и именно из-за этого тайно работающего сознания…

В начале 1916 года великий князь получил разрешение на возвращение Жонсона домой из армии — 19 февраля в царской канцелярии появилась запись: «…Государь Император соизволил на утверждение состоящего при Великом князе отставного поручика Жонсона с присвоением ему VI класса». Через несколько недель было официально утверждено назначение Николая Жонсона личным секретарем великого князя. Последующие несколько месяцев Жонсон провёл в основном в Гатчине и Брасово, управляя делами Михаила Александровича в его отсутствие. В ноябре 1916 года был награждён орденом Св. Анны 3-й степени. В дни Февральской революции постоянно был рядом с великим князем — следовал за ним в Мариинский дворец, в Таврический, в Зимний, затем на квартиру князя М. С. Путятина на Миллионной улице.

17 июля 1917 года поручик Жонсон был произведён за выслугу лет в штабс-капитаны со стар­шинством с 29 ноября 1913 года. Перед отправкой Царской семьи в ссылку в Тобольск Жонсон убедил А. Ф. Керенского разрешить Михаилу Александровичу увидеться с братом Николаем. В конце августа великий князь, находящийся в это время в Гатчине, был подвергнут домашнему аресту. На почве всех волнений у него началось обострение застарелой болезни — язвы. Николай Николаевич поехал в Петроград в штаб военного округа, добился перевода Михаила Романова под домашний арест в квартиру его юриста Алексея Матвеева на Фонтанке и вошёл в контакт с послом Великобритании в России Бьюкененом, благодаря ходатайствам которого Михаил Александрович был выпущен из-под ареста. Бьюкенен рекомендовал Жонсону покинуть Россию, но тот отказался оставить великого князя в такой тяжёлый момент.

После захвата власти большевиками было решено оставить Михаила Александровича в полностью контролируемой ими Гатчине. Однако 7 марта 1918 года великий князь и лица его окружения были арестованы Гатчинским советом в связи с тревожной обстановкой и возможным наступлением немцев на Петроград. 9 марта 1918 года на заседании Малого Совнаркома было рассмотрено предложение М. С. Урицкого о высылке Михаила Александровича и других арестованных в Гатчине в Пермскую губернию. В результате было вынесено решение, подписанное В. И. Лениным:

…бывшего великого князя Михаила Александровича, его секретаря Николая Николаевича Джонсона… выслать в Пермскую губернию вплоть до особого распоряжения. Место жительства в пределах Пермской губернии определяется Советом рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, причём Джонсон должен быть поселён не в одном городе с бывшим великим князем Михаилом Романовым.

Узнав о том, что по приезде в Пермь их собираются разлучить, Николай Николаевич со станции Шарья отправил председателю Совнаркома В. И. Ленину следующую телеграмму:

15 марта 1918 г. Постановлением Совнаркома по прибытии в Пермь меня распоряжением разлучают с тем, у кого я состою секретарём; не прибыл ещё даже в Вятку несмотря на четырёхдневное томительное путешествие, совершающееся при самых тяжёлых условиях. Прошу Вас и Совет Народных Комиссаров принять во внимание расстроенное его здоровье, усугублённое таким путешествием. Прошу телеграммой отменить состоявшееся постановление о разлучении. Джонсон.

По прибытии в Пермь Жонсон, как и Михаил Александрович, был помещён в городскую тюрьму, затем им разрешили свободное проживание, сначала в гостинице при бывшем Благородном собрании, затем в гостинице «Королёвские номера». Секретарь часто сопровождал великого князя в прогулках по городу и окрестностям, при посещении пермских знакомых, театра, синематографа. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года Михаил Александрович и его секретарь, настоявший на сопровождении великого князя, были похищены, вывезены за пределы города и убиты. До настоящего времени место их захоронения не установлено.

Имя Николая Джонсона было внесено в черновой список новомучеников и исповедников российских, составленный в русском зарубежье к их канонизации в 1981 году. Полный список новомучеников был издан в конце 1990-х годов. Николай Джонсон был реабилитирован постановлением Генеральной прокуратуры Российской Федерации 8 июня 2009 года.

Настоящая фамилия — Жонсон На протяжении многих лет в советской, а затем и в российской (до середины 2010-х годов) научной и популярной литературе было распространено представление о том, что в пермской ссылке сопровождал великого князя Михаила Александровича и погиб вместе с ним его секретарь, некий англича­нин Брайан (Николай Николаевич) Джонсон. Участники тех событий в своих воспоминаниях называли его по-разному: «Дженсон», «Джонсон», «Женосон», «Жельсон». Возможно, начальным источником мифа об «англичанине Джонсоне» был сам Михаил Александрович, который в личном общении и в письмах называл своего секретаря и друга «Джони», а в период совместного проживания в замке Небуорт в Англии часто общался с ним на английском язы­ке.

Свою версию «англизации» русской дворянской фамилии Жонсон предложил живущий в Санкт-Петербурге Андрей Александрович Жонсон, дед которого был троюродным братом секретаря великого князя. В письме в Пермский государственный архив социально-политической истории он написал: «Мой дед и его другие двою­родные и троюродные братья (также принимавшие участие в войне 1914­—1917 гг.) скрывали свои немецкие корни и говорили, что их предки из Англии или из Швеции». Директор ПермГАСПИ Сергей Неганов объяснил «такое вынужденное лукавство» наступившим тогда периодом резких антигерманских настроений в России, из-за чего фами­лия могла произноситься с «дж» в начале, но в документах писалась «Жонсон».

Вместе с тем, как отметил Сергей Неганов, Малый Совнарком в своем постановле­нии от 9 марта 1918 года о высылке в Пермскую губернию выделил особый статус Н. Н. Жонсона в числе сопровождавших Михаила Александровича лиц, предписывая непременно разделить их в ссылке. И хотя по­сле настойчивых просьб секретаря и великого князя это ограни­чение было снято, какую-то реальную опасность в не имевшем никакого политического статуса отставном штабс-капитане Н. Н. Жонсоне Совнарком усматривал. Сам Николай Николаевич на обращениях в советские органы ставил подпись «Джонсон» или «Н. Джонсон».

Осенью 2017 года ПермГАСПИ получил документы о реальном человеке, погибшем с великим князем в пермской ссылке. Документы передал в архив один из по­томков его рода, гражданин Чехии уже в третьем поколении, житель Праги Владимир Быстров. Основной документ — копия свидетельства о рождении, где записано:

Сим свидетельствуем, что столичного города С.-Петербурга, Казанского собора в метрической за 1878 год книге, в 1-й части о родившихся, в статьях мужеского пола, под № 85, значится: у вдовы умершего капитана, служившего в 3-й гвардейской и гренадерской артиллерийской бригаде, Николая Александровича Жонсона, православного исповедания. Луизы Александровны Жонсон, лютеранского исповедания сын Николай родился восьмого, а крещён двадцать восьмого числа марта тысяча восемьсот семьдесят восьмого года.

Другие переданные документы свидетельствуют, что после переезда в XVIII веке из Польши в Россию представители рода Жонсонов не меняли подданство и неизменно состояли на русской службе. Фамилия могла унаследовать немецкие, французские или польские корни, но не английские, и поэтому не имела англизированного «дж» в начале. Вместе с тем среди документов есть визитная карточка отца Николая Николаевича — Николая Александровича Жонсона — его фамилия написана по-французски и с французским артиклем: «de Johnson».

Мать