Николай Николаевич Браун (24 ноября 1938, Ленинград) — русский поэт, переводчик, публицист, общественный деятель. Один из лидеров монархического и казачьего движений. Сын поэта Николая Леопольдовича Брауна, ученика Николая Гумилёва. Секретарь писателя Василия Шульгина в СССР.
Юность Мать — поэт, переводчик Мария Ивановна Комиссарова, чей предок спас императора Александра II от пули при покушении Каракозова в Летнем саду. В одном из интервью Николай Николаевич говорит, что он из семьи «двух поэтов», что в нём «помножились две крови: германская и русская».
В 1962 окончил Ленинградский институт культуры. В комсомоле и партии, по убеждениям, не состоял. В 1950-е — 60-е, имея спортивные разряды, немало времени отдал цирковым видам спорта: акробатике, воздушной гимнастике, цирковым трюкам. Например, выполнял комплекс упражнений на стреле парашютной вышки в ЦПКиО (50 м) без какой-либо страховки и т. п. Но от заманчивых предложений связать жизнь с ареной отказался.
Карьера
С начала 1960-х увлёкся языками, занимался поэтическими переводами с немецкого, английского, финского, литовского, польского. Некоторые из них были опубликованы в журналах «Звезда» и «Нева». Его переводы американского поэта Стенли Кьюница, набранные в московском журнале «Иностранная литература», были сняты осенью 1968-го из-за политических выступлений поэта против подавления советскими танками «свобод в ЧССР». Всё опубликованное Н. Н. Брауном в советское время было подписано псевдонимом Николай Бороздин. Его переводы из Фридриха Гёльдерлина получили высокую оценку германистов. Литовские переводы вошли в том «Литовские поэты XX века» Большой серии Библиотеки поэта (1971). О публикации собственных его произведений, по идеологическим причинам, речи быть не могло.
В 1960-е ему удалось собрать редкую фонотеку авторского чтения стихов, включая перезаписи с уцелевших восковых валиков 1920-х годов, которая пополнялась современными авторами. Он многократно посещал Анну Ахматову, не раз приглашал её к себе для записи на магнитофон. Наряду с лирическими циклами, сумел сохранить записанную им в её чтении тогда запрещённую поэму «Реквием», по тому зарубежному изданию, которое сумел получить в 1964 году нелегально. На нём имеется её короткий автограф. Иногда их встречи сопровождались взаимным чтением стихов. Её дарственная надпись на книге «У самого моря» такова: «Николаю Брауну (млад.) от всей души Ахматова 19 ноября 1964 Ленинград».
Николай Ник. Браун встречался в Пушкинском Доме и беседовал на литературные темы с прилетевшим в СССР из Америки поэтом Робертом Фростом, который подарил ему книги с автографами для перевода на русский и пластинки со своими стихами для его фонотеки. Памятная надпись Фроста Николаю Николаевичу на книге «In the Clearing» («В просеке», 1962), в русском переводе: «Роберт Фрост — Николаю Брауну. С благодарностью сыну за любезность отца. Пушкинский Дом. Сентябрь 1962».
В 1967 состоялась встреча Николая Николаевича с американским поэтом Кьюницем, пулитцеровским лауреатом, упомянутым выше, с обстоятельной беседой о путях современной поэзии, со вручением ему книги «Selected Poems» («Избранные стихи», 1967) с автографом, в русском переводе: «Николаю Бороздину — с которым я имел удовольствие незабываемой встречи в Ленинграде — с большими надеждами на его поэзию. Стенли Кьюниц. 3 апреля 1967. Ленинград». В течение года переводы из этой книги, надежды, видимо, оправдали, поскольку были одобрены и набраны в московском журнале, причина их снятия названа выше. Примечательно, что позиция переводчика и автора книги по поводу «чешских событий» 1968 года и их оценка, в итоге, совпали.
В результате личного знакомства и ряда встреч с поэтами Финляндии, впервые посетившими столицу на Неве в 1967 году, Николай Николаевич опубликовал переводы ведущих финских поэтов разных поколений: Ласси Нумми, Айлы Мерилуото, Евы-Лийсы Маннер, Пентти Фабрициуса, Эльви Синерво и т. д. Конечно, о возможности его собственной зарубежной поездки куда либо в то советское время вопроса не возникало.
С середины 1960-х был близко знаком и находился в переписке с Василием Витальевичем Шульгиным, лидером Белого движения, депутатом Государственной Думы, принимавшим «отречение» у Николая II. По его просьбе Николай Ник. Браун в течение двух летних сезонов на Кавказе, был его секретарём, работал с ним над его новыми книгами. Он и его супруга, пулемётчица Добрармии Мария Дмитриевна Седельникова, стали для Брауна духовно близкими людьми.
Поскольку многие талантливые русские поэты и писатели были уничтожены Советской властью, Николай Николаевич поставил своей целью «вернуть России русскую поэзию» и занялся распространением тамиздата, самиздата и собственных стихов.
Арест и тюремное заключение 15 апреля 1969 после обыска был арестован КГБ как «особо опасный государственный преступник» (ст. 70 УК РСФСР). Н. Н. Брауну вменялась антикоммунистическая и религиозная агитация и пропаганда, «террористические замыслы», подготовка взрыва мавзолея Ленина и подготовка покушения на Л. И. Брежнева, распространение «там- и „самиздата“» и его антисоветских стихов, в частности, против ввода советских войск в ЧССР в августе 1968 года. В связи с «делом Н. Н. Брауна» в 1969 году при 5-м Управлении КГБ, по распоряжению главы КГБ СССР Ю. В. Андропова, был создан 7-й отдел «для выявления и проверки лиц, вынашивающих намерение применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях», а также для «розыска авторов анонимных антисоветских документов и проверки сигналов об угрозах в адрес высших руководителей страны». Ответственность за работу созданного отдела была возложена Андроповым на возглавлявшего 5-е Управление КГБ генерал-лейтенанта Ф. Д. Бобкова.
Во время следствия были допрошены редакторы главных литературных журналов: Александр Твардовский («Новый мир»), Борис Полевой («Смена»), Георгий Холопов («Звезда»), Александр Попов («Нева»), московские поэты: Рюрик Ивнев, Арсений Тарковский, Лев Озеров. В показаниях последнего Н. Н. Браун был охарактеризован как один из самых одарённых современных поэтов. Павел Антокольский направил в Президиум Верховного Совета РСФСР заявление с протестом против необоснованного ареста лично знакомого ему молодого автора, подающего большие надежды в литературе. Позже с просьбой о пересмотре «дела Н. Н. Брауна» к Председателю Верховного суда СССР Льву Смирнову обратился член Правления СП СССР Евгений Евтушенко. В своём письме он утверждал, что ему «трудно судить о самом деле», но прочитанные ему стихи Н. Н. Брауна говорят о «несомненном литературном таланте», и, настаивая на пересмотре, выражал опасение: «Больно, если этот талант пропадёт».
Многие из допрошенных по делу в Москве, Ленинграде, Владимире и Таллинне были подвергнуты обыскам с изъятием 11 пишущих машинок и различных печатных материалов, включая стихи обвиняемого. После обыска и допроса на судебный процесс в Ленинград из Владимира чекистами был доставлен упомянутый выше писатель Василий Шульгин, проживавший там после освобождения из Владимирского централа, который выступил в защиту обвиняемого. В частности, с кафедры свидетеля он утверждал, что «не мог быть сагитирован обвиняемым против Советской власти», поскольку был «личным врагом Ленина», и отметил, что следователь при допросе предложил ему «вместе искать» в изъятых у него стихах обвиняемого «ненависть к Советской власти». Последняя встреча 91-летнего Шульгина с его молодым секретарём происходила в зале, заполненном чекистами в форме. В минуту их молчаливого прощания тишину никто не нарушал. Причём для советского Ленгорсуда свидетельство в защиту Н. Н. Брауна одного из бывших депутатов Императорской Думы, выступавшего, как тогда, в строгом чёрном костюме, и оставшегося националистом и монархистом, лишь утяжеляло вину.
Процесс был закрытым. В суде, по просьбе судьи, Н. Н. Браун прочёл ряд стихов, инкриминируемых ему и включённых в состав обвинения, а затем в приговор. Процедура обвинения выглядела так: в зал суда вводили свидетеля, который садился на свидетельское место и слушал, как автор со скамьи подсудимых декламировал стихи, включённые в обвинение, а затем должен был подтвердить с кафедры свои показания, подписанные им при допросе. Обвиняемым были продекламированы стихи: «Заповеди раба страны Советов», «Памяти Николая Гумилёва», «Среди дурачеств площадных», «В этой скорбной войне мировой», «Без Веры Русь — что купол без креста», а также «Семеро на Лобном месте» и «Вновь именем народа» — против ввода советских войск в ЧССР в августе 1968. Один из выступивших свидетелей старшего поколения, подтверждая свои показания, назвал эти стихи «славой России».
Поскольку политический характер процесса вызывал вопросы и кривотолки в литературной среде, секретарь по идеологии Ленинградского Обкома КПСС Зинаида Круглова «проинформировала» писателей — коммунистов о событиях «на идеологическом фронте». В выступлении 26 ноября 1969 в связи с подготовкой к 100-летию Ленина, она, говоря о «закономерности» исключения Солженицына из Союза Советских Писателей, заявила, что «он не единственный», что (текст стенограммы): «с 20 ноября в Ленинграде идёт разбирательство антисоветской группы, в числе которой уже пришедший в литературу, хотя ещё и не принятый в Союз… взрослый, сформировавшийся человек, 32-летнего возраста…» И далее об Н. Н. Брауне: «Его заблуждения, ошибочные выступления начались с 1966 года, а его действия проявились в том, что он писал антисоветские произведения, которые тщательно прятал от родных и знакомых, стоящих на правильных позициях, в том, что он получал антисоветскую враждебную литературу, передавал её другим лицам..» и т. д.
В конце процесса, продолжавшегося с перерывами три недели, Н. Н. Браун зачитал начало и конец написанного в камере своего приговора режиму, начиная со слов: «Обвиняемый: Коммунистический Режим. Год рождения: 1917. Однопартийный…» и заканчивая словами: «Обжалованию не подлежит». Свой приговор, в наступившей гробовой тишине, он через адвоката передал судье.
15 декабря 1969 года был приговорён к 7 годам лишения свободы и 3 годам ссылки. Заслушав решение суда, Браун вышел из вставшего зала не спеша, успев исполнить короткую песню протеста.
Срок он отбыл целиком: с весны 1970 — в Мордовских лагерях, с 1972 по 1976 годы — в Пермских лагерях, с 1976 года — 3 года в ссылке в Белом Яре Верхнекетского района Томской области. В заключении им написан ряд книг. В 1979 году вернулся в Ленинград.
После освобождения
С начала 1990-х годов Н. Н. Браун участвовал в создании Санкт-Петербургского Монархического Центра (С.-ПМЦ), был избран в его руководство. Организатор и участник 1-го Международного съезда Российского Имперского Союза-Ордена 29 мая 1991 года в Санкт-Петербурге. С 15 октября 1991 года — старший соратник Российского Имперского Союза-Ордена (РИС-О, легитимистское крыло), затем генеральный представитель РИС-О по Санкт-Петербургу и Москве, в дальнейшем соратник-руководитель. С 1991 года руководимая им организация проводила пикеты, политические митинги, молебны, крестные ходы в ряде городов России, собрала много тысяч подписей за возвращение первоначального имени Санкт-Петербургу, за очищение его улиц и площадей от бесчестящих его имён цареубийц и террористов. В 1992 году впервые в России издал «Монархическую государственность» Л. Тихомирова, тиражом 10 тыс. экз. В апреле 1993 года стал председателем основанного им Имперского Клуба, который, войдя в Общественную палату РФ в Санкт-Петербурге, регулярно участвовал в её работе. В декабре 2003 — учредитель организации Православный приход храма Воскресения Словущего на Литераторских мостках. В 2008, через 72 года после его закрытия богоборческой властью, в храме, находящемся на территории некрополя выдающихся деятелей России, возобновилась постоянная служба, с обширной просветительской работой.