Ариа́нский спор — основной внутрицерковный конфликт IV века, самый драматичный из всех перенесённых христианской церковью к тому времени. Причиной конфликта стало различие в христологических воззрениях александрийского пресвитера Ария и его сторонников, стоявших на антитринитарных позициях и не принявших решения Первого Никейского собора, и их противников, согласных с решениями этого Собора. Каждая из сторон считала исключительно свою точку зрения отражением «православного» взгляда церкви и осуждала противоположную. Более того, в тот период формирования самого понятия «православие» практически каждый служитель церкви, включая пап и патриархов, менял свою точку зрения. В XXI веке православная и католическая церкви считают взгляды Ария и его последователей еретическими. В исторической литературе термин «православные», несмотря на некоторый анахронизм, применяется к его противникам.
Борьба между арианами и их противниками продолжалась с 325 по 381 год, когда на Первом Константинопольском соборе арианство было окончательно осуждено как ересь.
Вначале Арий был осуждён епископом Александрии Александром, а затем в 325 году на Первом Никейском соборе, на котором александрийский диакон Афанасий возглавил православную партию. Этот собор, проведённый при поддержке императора Константина Великого, постановил считать Иисуса Христа «единосущным» Богу Отцу, использовав для этого слово . Использование данного термина, ранее широко не употреблявшегося, вызвало неприятие среди консервативно настроенных богословов восточной части Римской империи. Хотя Арий был отправлен в ссылку, арианство осталось влиятельной силой, поскольку уже в 328 году император изменил свою позицию и позволил Арию вернуться. Затем в течение нескольких лет многие епископы — сторонники решений, принятых Никейским собором, под различными предлогами были осуждены и отправлены в изгнание. Сам Константин формально не отказался от Никейского символа веры, но перед своей смертью в 337 году принял крещение от епископа-арианина.
В правление сына Константина Констанция II (337—361) арианство получило поддержку государства. В его правление религиозная политика стала средством политической борьбы, так как правивший Западной частью империи его брат Констант (337—350) поддерживал «никейскую» партию. Не приведший к разрешению конфликта состоявшийся в 343 году Сардикийский собор продемонстрировал, насколько сложной стала проблема. Вершиной противостояния стало принятие арианской второй сирмийской формулы, подписанной в том числе ранее занимавшими непримиримо-православные позиции Осием Кордубским и папой римским Либерием, что оказало деморализующий эффект на «никейцев».
Последним римским императором, поддерживавшим арианство, был Валент II (364—378).
Предмет спора
Христианская доктрина до Никейского собора
В доникейской церкви не было принято налагать догматические ограничения на верующих, поскольку случаи отрицания или критики основополагающих доктрин веры были редки среди первых христиан. Эти доктрины были частью апостольской традиции и воспринимались как факт, а не мнение. Присоединение к Церкви обозначало также готовность эти истины принять. Если возникала необходимость, ересь решительно пресекалась имеющимися у Церкви методами — отлучением и извержением из сана, как это было в случае Павла Самосатского. Апостольская традиция считалась основным источником религиозных знаний. Без причастности к этой традиции текст Священного Писания оставался для непосвящённых просто «книгой за семью печатями», а не источником христологических знаний. Таким образом, скрытая от профанов традиция, которая не могла быть сравнена с текстом Писания, не подвергалась деградации или каким-нибудь толкованиям. Только принявшие крещение и вступившие в Церковь получали доступ к систематизированному религиозному знанию, делая его привилегией и исключая из области сомнения и диспута. С этой точки зрения, существенным отличием ереси Ария от предшествующих стала публичность, которую Арий придал дискуссии. Епископ Александр Александрийский обвинял его в привлечении на свою сторону иудеев и язычников. Источники подтверждают, что языческие философы сразу проявили настолько живой интерес к этой полемике, что некоторые из них даже присутствовали на Никейском соборе с целью доподлинно выяснить православное учение.
Христологический вопрос ознаменовал завершение первого важного этапа в истории христианской догматики, когда была принята доктрина Логоса, а на была произведена ревизия прежних формулировок веры под влиянием философской теологии. Возникшее на этой почве разнообразие, основывающееся на трудах Оригена на Востоке и Тертуллиана на Западе, не мешало христианам разных частей Римской империи ощущать принадлежность к единой Церкви. Споры, инициированные Новацианом и Павлом Самосатским, хотя и привели к отделению достаточно значимой части христианского мира, только укрепили это единство. Несмотря на имеющиеся разногласия, как политический организм к концу III века Церковь была прочнее, чем империя.
К началу IV века реалистическая и эклектическая теология Иринея Лионского уступила место теологии апологетов. Ориген, под влиянием которого находилось большинство мыслителей того времени, не позиционировал свою систему как церковную доктрину. Для него разделение между верой Церкви и наукой веры было непреодолимо. Однако в борьбе за точность изложения веры начиная со второй половины III века начала усиливаться тенденция к устранению этого различия и попыткам сформулировать новые изложения веры. Этот процесс А. Гарнак связывает с именами Мефодия Олимпийского, Григория Чудотворца и Лукиана Антиохийского. Возникшая в результате теологическая свобода неизбежно привела к неопределённости во взглядах. Даже тритеистические воззрения не считались ошибочными, не говоря уже о субординационных.
Реакцией на эти явления стало консервативное настроение большинства епископов как на Востоке, так и на Западе, для которых понятия «догма» и «новое» были взаимоисключающими. В таких условия «редукционная» теология Афанасия Великого ознаменовала новый этап в истории догмы.
Тринитарный вопрос
Вопрос о Лице Христа впервые был поднят им самим в вопросе к иудеям: если Христос есть сын Давидов, то каким образом он в то же время является и Господом Давида? Религиозное сознание верующих I—II веков, отвергая эбионитство иудействующих и докетизм гностиков, признавало в Христе явившегося во плоти Бога. Однако когда к непосредственной вере присоединились вопросы знания, возникли трудности. Проблемой на этом этапе стало не объяснение соединения Божества и человечества во Христе, а вопрос о Божестве Христа. Указанные выше слова Христа, относящиеся непосредственно к христологии, прямо указывают на связь проблемы с триадологией. Говорится о Господе, который есть сын Давида, и, однако, этот Господь отличается здесь от Господа — «Сказал Господь Господу моему». И в Евангелии от Иоанна Слово, которое было Богом и которое сделалось плотью, отличается в то же время от Бога.
Рассматривая эту проблему как дилемму, монархиане конца II—III веков, отстаивая «единоначалие» Божества против языческого политеизма, считали правильным либо отвергнуть истинное Божество сына Давидова и признать его простым человеком, либо, признавая его истинным Богом, не отличать его от Сына Божия и от Бога Отца. Одну из крайностей этого течения в середине III века представлял Савеллий, учивший, что Бог это «монада» и «Сыноотец», а Сын и Дух — только некоторые модусы, или «образы» («схематизмы», ) его существования.
На Западе антимонархианская полемика была не очень интенсивной, и позицию Церкви по вопросу о Троице сформулировал Тертуллиан, постулируя, что Бог есть Троица, но в Троице существует единство. Более сложная картина наблюдалась на христианском Востоке, где была создана обширная богословская и апологетическая литература против язычества, гностицизма, монтанизма. Особенное значение имели труды Оригена, в частности его сочинение «О началах». В нём он утверждает и божественное достоинство Сына Божия, и действительное его ипостасное отличие от Бога Отца. Отрицая как динамическую, так и модалистическую формы монархианства, Ориген, тем не менее, вводит другую форму подчинённости между Отцом и Сыном.
Развивая в разных направлениях учение Оригена, к началу IV века существовало две противоположные точки зрения по этому вопросу — Александра Александрийского и Ария. Логос, занимающий положение посредника между Богом и сотворённым миром, с одной стороны непосредственно близок к Божеству, с другой стороны — факт его происхождения от Бога даёт Оригену повод противопоставить его Богу Отцу наряду со всеми прочими произошедшими от него существами. В воззрениях Александра и Ария такая непосредственность устраняется. У Александра Сын Божий окончательно приближается к Богу Отцу и полагается резкая грань между ним и всеми прочими существами. У Ария, утверждающего, что Бог один не рождён, вечен, безначален, истинен, бессмертен, мудр, благ и т. д., Логос ставится в один ряд с творениями и проводится не менее резкая грань между ним и несотворённым Богом. Принципиальное различие во взглядах Оригена и Ария проявляется в вопросе о вечности Сына и о его необходимости для ОтцаВ V веке очередное разделение ариан произошло по вопросу, был ли Отец Отцом до сотворения Сына.. Признавая отношение «Отец-Сын» существенным для существования божества, Ориген тем самым предвосхитил идеи православия IV века.
Для богословия Ария характерным является резкое противопоставление им непроисходящего ни от кого другого Бога, или нерождённого Отца, всему прочему, что от него происходит. При этом допускался только один способ происхождения от Бога: творение им всего из ничего. В этом смысле «рождение» оказывается тождественно «творению», и всякое иное понимание Арий отвергает. Как и Павел Самосатский, Арий полагал, что в Боге от вечности существуют Премудрость и Логос, но существуют как неипостасные свойства или как твари, а не существа с божественным достоинством. Основные положения арианского учения («Сын произошёл из не-сущего», «Сын ни в каком отношении не есть часть нерождающего Отца и вообще не происходит из какого-либо субстрата») были сформулированы Арием и не имели дальнейшего развития. Так называемые строгие ариане позднейшего периода только разрабатывали его с формальной стороны, а менее строгие смягчали строгость выводов своего учителя.
До Никейского собора
Хронология Основополагающей работой по хронологии раннего этапа арианского спора является вышедшая в 1934 году статья «Urkunden zur Geschichte des arianischen Streites 318—328», в которой на основе анализа немногочисленных сохранившихся документов была предложена реконструкция начала кризиса. Несмотря на то, что после выхода данной работы не было найдено новых источников, предложенная Опицем хронология была в ряде работ подвергнута ревизии. Тем не менее, в 1988 году хронологию Опица в своём фундаментальном труде об истории арианского спора принял епископ .
Документы и их датировки Название документа Гипотезы Опиц (1934) Вильямс (2002) Письмо Ария с изложением его веры 320 ок. 321 решение Палестинского синода 321/2 ок. 321 Послание Александра Александрийского своему тёзке-епископу 324 321/2 Переписка Ария и Евсевия Никомедийского 318 321/2 Решение епископского синода в Александрии 324 начало 323 Послание Евсевия Никомедийского Павлину Тирскому 320/1 323 Синод в Вифинии 320 324 Письмо Константина Великого Октябрь 324 Рождество 324 Энциклика Александра Александрийского 319 Январь/февраль 325 Соборное послание Антиохийского собора 325 325
Традиционно, начиная с французского историка XVII века Тиллемона, опирающегося на датировку одного из посланий Афанасия Великого, датой начала спора считается 318 год. Эту же дату современные исследователи получают и из других соображений.
Реконструкция хода событий