Мандалада (также Ямальские восстания 1934 и 1943 гг.) — вооружённое сопротивление коренных народов ямальской и Большеземельской тундр — ненцев — политике советского правительства по вытеснению традиционного общественного-экономического строя этих народов, аккультурации их в пространстве складывающегося советского общества и экономической эксплуатации в годы коллективизации и Второй мировой войны.
Название Понятием мандалёда в ненецкой традиции обозначаются военное сообщество и его действия. В отличие от мирного сбора (малёдава), мандалада (мандалава) означает именно сбор в круг вооружённых людей. Военный вождь носит звание саю ерв (войны глава) или, подобно лидеру облавной охоты, серм’пэртя (дела ведущий), нерм' пэртя (вперёд идущий).
Русские участники событий искажали (в том числе в официальных отчётах) это слово как мандолыда, а группу вооружённых туземцев именовали мандалой. Предыстория ненецкого сопротивления На протяжении столетий ненцы сопротивлялись вторжению Московского государства, а затем и Российской империи в их кочевую жизнь. В истории сохранились сведения об учинённом пустозерскими и зауральскими ненцами «погроме» «ясачной казны» 23 августа 1641 года «на Камени верх Ельца реки». Служилые люди везли по Ельцу ясак из Сибири, перебираясь с реки Собь в бассейн Печоры. Аналогичное нападение произошло в 1642 году. Кроме того, ненцы совершали набеги на русскую факторию Пустозерск, ставшую для них своеобразным символом угнетения. Во время одного из таких набегов — в начале 1600-х годов — город был захвачен и сожжён, но в 1665 году русские его восстановили. Три года спустя набег повторился, в 1670 году последовал ещё один, но их удалось отбить. В XVIII веке, ненцы предпринимали ещё четыре попытки захватить Пустозерск, но безуспешно.
Ненецкий террор распространялся не только на русских колонистов, но и на новообращённых христиан из числа хантыйского населения.
Усиливающееся русское влияние всё более подчиняло оседлых промысловиков, тогда как оленеводы сохраняли самодостаточность в хозяйственном смысле и относительную неуязвимость в военно-политическом. Со временем «промысловик» и «оленевод» стали символами понятий покорившегося и непокорного соответственно. Особенно отчётливо это выразилось в различном отношении туземцев к христианству (точнее христианизации).
Ненцы и обдорские ханты-оленеводы открыто нападали на крестившихся туземцев. В 1718 году князец Ляпинской волости Семен подал прошение о дозволении ему переселиться в Тобольск подальше от свирепствующих северных соседей: «приезжали… в Ляпинскую волость низовская воровская самоядь, а с ними был Гындин сын Микишка, по научению брата своего, обдорского князя Тайши Гындина, и побили в той волости ясашных остяков, а двух человек убили до смерти и над теми убиенными надругалися, груди спороли и тайные уды отрезали и клали им в уста».
В 1720-х годах, как сообщает еврей Н. А. Абрамов, «самоеды убивали крещёных и, по древнему своему обычаю, вырезывали их сердца и ели». Куноватский князь Игорь Данилов доносил Березовскому воеводе полковнику Андрею Инглису, что и в прошлые годы и ныне обдорские самоеды Терева и Кельта Сынгуруевы, Кельта Пунзумин и Гайча Хапуев со многими другими грабили и убивали новокрещёных куноватских остяков. Вскоре на ту же Куноватскую волость совершила набег самоедская орда (числом более 120 человек) под предводительством Ванюты Молдева, угнали 700 оленей и убежали к берегам Ледовитого Моря. В том же 1722 году ненцы Нарта и Питича с 130 единоплеменниками приезжали в Ляпинскую волость к князцу Семёну Матвееву (тому, вероятно, что просился в Тобольск), вокруг городка развели огонь, ограбили церковь и всех жителей, убили несколько остяков и варварски изувечили трупы. Отсюда эти ненцы отправились по р. Ляпину, расправлялись по дороге с новокрещёными остяками, отбирали у них кресты, привязывали эти кресты к концам хореев и понужали ими упряжных оленей. Иконы же, привязав за верёвку, волочили за нартами по земле. Заодно «награбили много имущества и 500 оленей угнали».
В те же годы «народный злодей» (так он поименован в делах Берёзовской воеводской канцелярии) Пунзы Тыровов и другие «анюкарачейские самоеды» приезжали в Подгородную волость, убили князя Никифора Еурова, «во многих местах копьями изранили и над телом делали поругания». Вслед за тем они отправились в Куноватскую волость, ограбили Награчевские и Жижимковские юрты, убили нескольких остяков «с обычными поруганиями и варварством». В 1748 году берёзовские ненцы во главе с Евой Ледовым убили хантыйского князца Никифора Чурова и «грудь вспороли и прочие непотребности чинили». В 1740-х годах старшина Карачейского рода Тынжа Енисеев «взбунтовал» около 200 своих сородичей.
Русские власти отвечали не менее решительными действиями: «народный злодей» Пунзы Тыровов и его сообщник Немда Юмин были повешены на столбах в Обдорском городке, их сподвижники Харка Лявов и Обындя Хапуев — в Казымском и Аяпинском городках. Тут же на столбах были прибиты надписи с подробным перечнем преступлений повешенных. Толмачи публично оглашали содержание надписей в назидание собравшимся самоедам. Филофей Лещинский лично хлопотал о защите остяков от самоедов. По предписанию от 19 июня 1725 года берёзовскому воеводе надлежало охранять остяцкие волости, в связи с чем по всей Берёзовской округе были разосланы казаки с огнестрельным оружием. В Берёзов были доставлены три заложника-самоеда из числа «лучших людей». «После сего набеги прекратились».
Мятеж Ваули
В XIX столетии восстания продолжались. В течение целых пятнадцати лет (с 1825 по 1840 гг.) в тундре происходили волнения под руководством Вавле (Вауле) Неняг.
Предпосылки восстаний в XX веке Октябрьская революция больших изменений в тундровом укладе поначалу не вызвала. Ненцы по-прежнему в абсолютном большинстве вели кочевой образ жизни, жили в чумах, занимались оленеводством, рыболовством (на море и в реках) и охотой.
С началом коллективизации в 1929—1932 годах в округе были организованы товарищества по совместному выпасу оленей. К концу 1934 года их было 15. Первый ненецкий оленеводческий колхоз возник ещё в марте 1929 года. В этом колхозе в следующем году организовали и первую в тундре ячейку ВКП(б). В тридцатых годах в округе стали интенсивнее развиваться промысел рыбы (сёмги, нельмы, сига и др.) и рыбная промышленность, а также молочное животноводство и земледелие (в основном в долинах рек). Велась работа по борьбе с неграмотностью (в 1914 году грамотой владели только 2 % ненцев), однако культурная революция означала для туземцев Севера прежде всего насильственное отнятие детей от родителей и помещение их в интернаты.
Одновременно В 1929—1931 годах в ходе создания национально-территориальных административных единиц (национальных округов) ненецкие земли оказались разделёнными на три части: были образованы Ненецкий (с центром в Нарьян-Маре), Ямало-Ненецкий (с центром в Салехарде) и Долгано-Ненецкий (с центром в Дудинке) национальные округа. Кроме того, часть европейских ненцев оказалась отнесённой к республике Коми, а часть сибирских лесных ненцев — к Ханты-Мансийскому национальному округу.
Восстание 1934 года Первыми выразили недовольство (оленными и пушными заготовками) надымский кулак Эко Анагуричи (владелец 3000 оленей) и ямальский кулак Май Салиндер (владелец 3500 оленей). Последний 11 марта 1932 года «в присутствии ненцев Типчи Сэротэтто и Семена Сэротэтто заявил уполномоченным Ханского кооператива Витязеву и Ануфриеву, что он не признает постановление бедняцкого собрания о контрактации оленей», что бедняки не имеют права обсуждать «вопрос» о нём и его оленях:
Много было у вас разных уполномоченных, ничего они не добились, не добьётесь и в дальнейшем. Я могу жить без русских. У меня есть олени, сыт буду.
24 апреля 1932 кулак Май Салиндер при вручении повестки о явке на суд за эксплуатацию батраков заявил: «Судей ваших и советскую власть не признаю, у меня свои законы». После настойчивого требования со стороны ненца Рогалёва принять повестку, он набросился на Рогалёва с ножом, но был обезоружен. После этого он организовал 12 человек из ближайших чумов с ножами, одновременно послав гонца для дальнейшего сбора людей с ближайших стойбищ.
В 1934 г. под воздействием слухов о «войнах» на Казыме и Тольке, из-за неприятия всё более настойчивых действий советской власти, на Ямале разворачивается масштабное повстанческое движение. В одних случаях «собравшиеся» прибегали к пассивным средствам борьбы — блокаде советских факторий или саботажу на них. Весной 1934 г. с каравана нарт «были сброшены и оставлены в тундре грузы, направленные на фактории Ямальского и Приуральского районов». При других обстоятельствах использовалась более агрессивная тактика.
На северном Ямале участники мандалады в присутствии зампреда окрика (окружного исполнительного комитета) Ного, члена президиума окрика Зеленина и инструктора окрика Самбурского устроили «народный суд» над председателем Тамбейского нацсовета Пивичи Окотэтто и членом совета, бедняком Нуми Тусида, категорически отказавшимися идти в группировку. Их раздели догола, катали по снегу, избивали, а затем обязали присоединиться к мандаладе.
2 декабря 1934 года на собрании ненцев около озера Яро-то в присутствии бригады окружкома ВКП(б) под страхом избиения кулачеством сдали представителям района свои удостоверения часть членов Щучьереченского нацсовета. Здесь же кулачество потребовало выдачи на суд председателя Приуральского РИКа Хатанзеева, переводчика райотдела НКВД и члена Щучьереченского нацсовета . Лишь благодаря значительной численности и энергичным действиям бригады расправа не состоялась.
В декабре мандаладой были распущены Нейтииский, Тамбейский и Тиутейский нацсоветы, блокирована связь окружных властей с североямальскими факториями Главсевморпути (Сеяхинской, Тамбейской и Мыса Дровяного). Группой остяков — участников Казымского восстания во главе с С. Сигильетовым разграблена выездная фактория в верховьях Надыма и убиты Мурашев (уполномоченный УГРО), Дмитрий Лагей (милиционер) и Максим Ануфриев (член правления интегралкооператива и заведующий разъездной факторией).
В докладной записке Ямальского (Ненецкого) окружкома Центральному Комитету, Омскому обкому ВКП(б) «О политическом состоянии округа к концу 1934 г.» (от 20 декабря 1934 г.) отмечалось:
С момента организации Ямальского (Ненецкого) национального округа (1931 г) и организации в тундре национальных советов взамен ранее существовавших родовых советов, в большинстве своём возглавляемых кулаками, развёртывается и постепенно активизируется борьба кулацко-шаманской части населения тундры, принимая всё более и более обострённые формы.
Если в 1932—1933 гг. только отдельные, ещё недостаточно организованные, группы кулаков и шаманов выступали против организации советов и пытались влиять на трудовое население тундры…, то уже с весны 1934 г. эти отдельные кулацко-шаманские группы стали соединяться, а к осени 1934 г. оформились в одну многочисленную группу под названием «Мандолёда», в переводе на русский означает «собравшиеся».
Основным местом деятельности «Мандолёды» является почти весь Ямальский полуостров и восточное побережье Байдарацкой губы, с охватом части территории Приуральского района (вершина Байдарата, оз. Яро-то, р. Яркута). Наиболее сильное скопление чумов, входящих в организацию «Мандолёда», находится в районе оз. Яро-то, по рр. Юрибей и Яркута. Отдельные небольшие группы спускаются южнее указанных мест (Салита, Яда и др.).
Главными организаторами и руководителями кулацко-шаманской группировки в настоящее время являются в северной части Ямала: Ныд Вануйто — организатор группировки на северном Ямале, главным же руководителем в настоящее время является Хатево Окотэтто (кулак), помощником ему Вейсайби Окотэтто (сын кулака Тилянга Окотэтто, осуждённого в 1932 г.). В южной части Ямала (оз. Ней-то и Яро-то) руководителем группы, объединяющей около 250 чумов, является Ютола Сэрпива (середняк).