Капитал хуацяо (выходцев из Китая) занимает ключевые позиции в экономике Индонезии. История деятельности китайских предпринимателей на островах Малайского архипелага, ныне входящих в состав Индонезии, уходит своими корнями в Средневековье. Она изобилует как периодами подъёма и покровительства со стороны правящих кругов, так и протекционистскими мерами властей по защите коренной буржуазии. В колониальный период китайские предприниматели заняли ведущие позиции в компрадорской деятельности, что подогревало среди местных элит антикитайский шовинизм и стимулировало социальное отчуждение между коренным населением и хуацяо.
После обретения Индонезией независимости деятельность хуацяо постепенно сместилась из розничной торговли и ростовщичества в область промышленности и банковского дела. Часть китайской буржуазии смогла извлечь выгоду из национализации иностранного капитала и сотрудничества с новыми властями страны. Нередко против ассимилированных китайцев, которые традиционно были очень влиятельной силой в торгово-финансовой системе Индонезии, вспыхивали погромы, инспирированные их экономическими конкурентами, но прикрытые религиозными или иными лозунгами (при этом, с конца 1960-х годов правительство Индонезии начало предпринимать меры к ослаблению стихии антикитайских выступлений, однако, не всегда успешные и последовательные).
Либерализация государственной политики относительно капиталов хуацяо и ослабление дискриминационных барьеров по отношению к китайским бизнесменам привели к замедлению оттока средств из страны, возвращению части ранее вывезенных капиталов, поддержке официальной экономической политики и государственных программ. В современной Индонезии этнические китайцы продолжают играть важную роль в экономике страны, занимая в некоторых отраслях доминирующее положение. Хуацяо составляют большинство миллиардеров Индонезии, им принадлежит бо́льшая часть частных компаний страны, они наиболее часто создают совместные предприятия с иностранными инвесторами.
Китайская деловая община Индонезии характеризуется наличием богатого опыта предпринимательской деятельности, заложенного ещё в колониальный период, широкими региональными связями, что открывает хуацяо доступ к международному рынку капитала и современных технологиям, а также консолидированностью на общинной основе (практика «гуаньси»), что вызвано неприязненным отношением со стороны коренного населения и особенно коренных предпринимателей. Индонезийские хуацяо являются составной частью так называемой «» и тесно связаны с земляками как Юго-Восточной Азии, так и Китая и Тайваня.
История
Древний и средневековый периоды
Китайские торговцы и другие мореплаватели посещали острова Малайского архипелага с древнейших времён. Уже в хронике «Ханьшу» имеется первое упоминание об архипелаге. В 132 году один из правителей Явы отправил посольство к Ханьскому двору, после чего такие посольства стали обычным явлением и для других островных государственных образований. В 430 и 452 годах посольства к китайскому двору посылал правитель Калинги (Центральная Ява), также в V веке посольства отправлял правитель юго-восточной Суматры (в китайских источниках это государство именовалось «Ганьтоли»), в 518 году — правитель Поли (Восточная Ява и Бали), в 644 году — правитель Малаю (центральная Суматра). Кроме чисто дипломатических функций такие посольства играли и торговую роль, знакомя императоров Поднебесной с товарами, производимыми на островах.
В 670 году посольство к Танскому двору отправил правитель царства Шривиджая (юго-восточная Суматра), а в 671 году Шривиджаю и соседнее царство Малаю посетил китайский монах Ицзин. Уже в VIII веке Шривиджая превратилась в могущественную морскую империю, доминировавшую на морских путях через Малаккский и Зондский проливы (по ним суда из Персии и Индии шли к берегам Китая и обратно). Махараджи Шривиджаи посылали регулярные посольства в Китай и поддерживали с династией Тан торговые сношения.
Для I тысячелетия были не характерны компактные поселения с преемственным, из поколения в поколение, этнически устойчивым китайским населением. Поселения появлялись и исчезали, часть их жителей возвращалась в Китай, часть через несколько поколений ассимилировалась окружающими народами архипелага. В период династии Сун (X — XIII века) заметно усилилась эмиграция из Южного Китая торговцев, искавших новые рынки сбыта для своих товаров, и безземельных крестьян, которые стремились заработать себе на пропитание. Из-за частых конфискаций властями купеческих судов и принудительных наборов с них моряков, необходимых императорам для ведения непрерывных войн с чжурчжэнями, многие китайские купцы предпочитали бежать в «Южные моря» с накопленными капиталами и там начинать жизнь заново.
В X веке на северном побережье Явы, преимущественно в портовых городах, стали появляться первые поселения китайцев. Многие из них изначально не имели средств к существованию. Бедные китайцы нанимались к своим зажиточным землякам продавцами или разносчиками, некоторые из них со временем сами становились мелкими лавочниками, менялами и ростовщиками, а затем и влиятельными купцами. Торговля, которая в сунском Китае считалась второстепенным, отчасти непрестижным занятием, в диаспоре приобретала черты достойного способа обогащения и восхождения по социальной лестнице.
К XIII веку на южной Суматре процветал город Саньфоци, в котором проживало несколько тысяч китайцев (он являлся важным торговым портом для судов из Китая и Индии). В начале 1293 года на Яве высадились войска императора Хубилая, который требовал от яванского царства Сингасари признать сюзеренитет династии Юань. Китайские войска и примкнувший к ним принц Виджая захватили мятежную область Кедири, после чего Виджая разгромил разбросанные по острову отряды Хубилая, остатки которых в мае 1293 года были вынуждены отплыть с Явы на родину. Более 100 китайских солдат решили не возвращаться и основали своё поселение на острове Белитунг. После победы Виджая основал новое государство Маджапахит, которое вскоре установило с Китаем оживлённые торговые и дипломатические связи.
Приход к власти династии Мин (XIV век) ознаменовал собой усиление дипломатической активности Китая в странах «Южных морей». Развитие торговых связей сопровождалось активной эмиграцией китайцев на острова архипелага и появлением первых устойчивых китайских поселений. Местные феодалы не препятствовали притоку хуацяо, пытаясь извлечь из их торговой и ремесленной деятельности свою выгоду. Жизнь в инородном, порой враждебном окружении вынуждала китайских поселенцев искать различные формы самоорганизации и самозащиты. Часть китайцев женилась на местных женщинах и усваивала местный язык, но большинство отгораживалось от внешнего мира в своих кварталах. Некоторые хуацяо, попадавшие в долговую зависимость, находились у своих земляков (купцов и ростовщиков) на положении невольников.
В социальной структуре крупных китайских поселений имелось несколько устойчивых институтов, собирательно именуемых «бан» (этим термином обозначались различные братства, землячества или ассоциации). Одной из форм самоорганизации хуацяо являлись ассоциации однофамильцев или так называемые «кланы» (в отличие от Китая, в эмиграции это не были объединения родственников, а скорее организации взаимопомощи). Другой формой консолидации хуацяо было сплочение по принципу диалектной принадлежности (носители хакка, хокло, чаочжоу или кантонского старались селиться рядом с земляками, образовывая кварталы, районы или поселения людей, говоривших на одном наречии). Со временем стали налаживаться устойчивые связи между такими «землячествами», даже находившимися в разных частях Малайского архипелага, однако они не контактировали, а иногда и открыто враждовали с другими диалектными группами китайских переселенцев.
Также в среде хуацяо существовали наследственные профессиональные сообщества по типу торгово-ремесленных гильдий или цехов, и тайные общества (триады). Все типы «банов» через свои кассы оказывали материальную помощь членам ассоциации, содержали общинные храмы и кладбища, регулировали социальные отношения внутри общины, следили за соблюдением традиций.
Китайские поселения архипелага были полностью независимыми от центральной императорской власти или губернаторов приморских провинций Китая. Абсолютное большинство общин хуацяо вообще не поддерживало официальных отношений с Китаем, ограничившись контактами с родиной на уровне семьи или клана. Впрочем, и императоры Минской династии не стремились установить свой контроль над китайскими переселенцами, которых неофициально считали «изменниками» и «контрабандистами» (кроме того, китайские власти опасались своим контролем породить очаги оппозиции среди эмигрантов).
Около 1380 года несколько тысяч китайцев, проживавших в княжестве Палембанг (южная Суматра) и занимавшихся морской торговлей, захватили власть и избрали своим правителем одного из влиятельных купцов. Флот хуацяо не только занимался прибыльной торговлей, но и промышлял грабежом проходящих судов, в том числе минских посольских миссий. Несмотря на это, китайские правители Суматры даже смогли добиться от Китая автономии, признавая номинальный вассалитет императора. Власть китайских переселенцев в этом районе продержалась около 60 лет, после 1440 года упоминания о них больше не встречались в письменных источниках.
В начале XV века возле нынешнего Семаранга высадился отряд моряков из экспедиции флотоводца Чжэн Хэ. Они основали небольшое поселение, со временем ставшее одной из крупнейших китайских общин архипелага. Другие значительные китайские общины постоянно проживали в Тубане и Сурабае (восточная Ява), Бантаме и Джакарте (западная Ява), где играли значительную роль в торговых операциях. Китайский квартал Бантама, окружённый стеной и рвом, был застроен каменными домами, в то время как местные жители ютились в хижинах из камыша. Некоторые богатые китайские купцы держали домашних рабов. Позже китайские купцы северной Явы установили тесные контакты с общинами хуацяо на Борнео (Бункоми, Самбас, Понтианак и Сукадана), а также в Сингапуре и Малакке. Они торговали китайским шёлком, хлопком, фарфором, порохом и ювелирными изделиями, а вывозили в основном пряности и олово (часть перепродавали европейским купцам).
На западном Борнео китайские крестьяне широко практиковали сельское хозяйство и заготовку ценных пород древесины. В султанате Бантам некоторые хуацяо владели плантациями перца и рисовыми полями. Большинство ремесленников в городах были китайцами. На Яве хуацяо принадлежали почти все предприятия по переработке сахарного тростника в рафинад.
В конце XVII века, с окончательным подавлением империей Цин последних очагов сопротивления на юге Китая, тайные общества, издавна существовавшие среди хуацяо Южных морей, приобрели ярко выраженную антиманьчжурскую направленность. Их социальной базой стали городские низы чайнатаунов и широко распространённые объединения контрабандистов. Тайные общества, нередко сближавшиеся с клановой верхушкой китайской диаспоры, не только защищали земляков от притеснений со стороны местных властей и люмпенов, но и содержали игорные дома, подпольные бордели и курильни опиума.