Центральное место Брест-Литовского договора как для «восточной политики» Германии, так и для истории Советской России привело к тому, что второе мирное соглашение Великой войны рассматривалось в значительном числе мемуаров и исторических трудов: так, к 1990 году только на территории СССР о Брестском мире были опубликованы как минимум 44 монографии, 33 брошюры и 129 статей, а работа историка Йодайта, опубликованная в 1961 году, содержала перечень из 135 работ — преимущественно, на немецком языке.
Историография Центральное место Брест-Литовского договора — как для всей Германской «восточной политики» (см. Ostpolitik), так и для истории Советской России — привело к тому, что почти каждая мемуарная работа, охватывающая период 1918 года, обсуждала тему мира. Как следствие, историк Клаус Йодайт ещё в 1961 году предлагал ограничиться рассмотрением мнений только непосредственных участников переговоров и авторов последующих исследовательских работ.
Советская историография К 1990 году только на территории СССР о Брестском мире были опубликованы как минимум 44 монографии, 33 брошюры и 129 статей. Елена Каплуновская выделяла три этапа в советской, весьма «партийной и канонизированной», историографии Брестского мира и внутрипартийной дискуссии о нём — историографии, представлявшей собой «меняющийся калейдоскоп историографических представлений», в рамках которых фактические данные о ходе переговоров интерпретировались со все новых идеологических и революционно-теоретические позиций.
Источники. 1918 — начало 30-х годов Стенографический отчёт VII съезда РКП(б) был опубликован с задержкой в пять лет — в связи с «чрезвычайным характером» принятых на нём решений. Аналогично, протоколы заседаний ЦК «брестского периода» были впервые опубликованы в журнале «Пролетарская революция» только в 1928 году, после чего вышли отдельным изданием. До этого исследователи имели возможность использовать ряд опубликованных дипломатических документов и материалы из периодической печати — прежде всего, газеты «Правда». Дипломатические материалы были опубликованы и в немецком переводе, что сделало их важным источником для немецкой историографии. Также к 1930 году были опубликованы мемуары и воспоминания ряда участников событий в Бресте, что практически завершило формирование базы русскоязычных источников по теме. В 1968 году был выпущен первый том сборника документов «Советско-германские отношения», в который вошли многие первоисточники, освещающие процесс дипломатического взаимодействия РСФСР и Германии в период переговоров.
Исследовательская литература, выходившая с 1918 по 1927 год была немногочисленна и — будучи написана под впечатлением от недавних событий — как правило, эмоционально окрашена. Первыми вклад в разработку проблема внесли советские дипломаты, в работах которых делался акцент на внешнеполитическую составляющую договора: они же первыми сформулировали тезис о расчёте на поддержку западноевропейского пролетариата. В тот же период отношение партии левых эсеров к заключению мира отразилось уже в самом названии брошюры члена ПЛСР Георгия Земледельца «Брестский мир несёт смерть России, рабство и нищету трудящимся»; аналогичные позиции занимали и авторы-белоэмигранты. Литература по истории коммунистической партии в период дискуссии о Брестском мире, появилась позднее: отдельные работы — в начале 20-х годов, а основная масса — уже во второй их половине. В частности, небольшой труд Павловича, опубликованный уже в 1918 году, использовался для пропаганды ленинской позиции среди населения советской России. Причём в работах, опубликованных после поражения Троцкого в борьбе за власть, позиция наркома начинает трактоваться как «однозначно враждебная» — ему начинает приписываться как неисполнение инструкции партии и правительства, так и готовность пожертвовать советской властью в России; попыткой бывшего наркома ответить на обвинения стала его автобиография «Моя жизнь». Ещё более идеологизированные работы стали выходить из печати в начале 1930-х годов: в них «враждебной» стала и позиция Бухарина, которая ранее — основываясь на мнении Ленина — трактовалась как расхождение во взглядах по тактическим вопросам.
Одним из первых историографов проблемы Бреста можно считать и самого Ленина: в пятой издании его собрания сочинений насчитывалось в общей сложности 119 работ и устных выступлений, в которых затрагивается проблема Брестского мира; из них 29 работ и выступлений посвящены анализу положения внутри РКП(б), а непосредственно в ходе дискуссии Лениным было написано одиннадцать статей; многие работы были переведены на немецкий. Кроме того, через шесть лет после подписания Брестского мирного договора, сборник речей Ленина с разъяснением содержания его позиции был опубликован в Харькове и тогда же была выпущена брошюра, в которую помимо ленинских речей и статей входила и часть о роли Ленина в заключении мира. Кроме того, накануне начала Великой Отечественной войны, похожее издание появилось в Ижевске: Полторак полагал, что поводом к его изданию стало стремление провести параллель между событиями 1918 года и международной ситуацией, сложившейся в преддверии подписания пакта Молотова — Риббентропа.
Начало 30-х — середина 50-х годов По мнению Каплуновской в советских работах о Брестском мире, опубликованных в 1930—1950-х годах заметно «усиливающееся влияние культа личности И. В. Сталина», которое привело к «глубочайшему искажению исторической истины», начавшееся в 1931 году — после письма Сталина в журнал «Пролетарская революция»: «главной целью [историков] было доказательство подрывной, антисоветской деятельности противников мирной передышки». В немногочисленной литературе данного периода прослеживается как общая направленность на разоблачения врагов в руководстве партии, так и создание образа Сталина как последовательного защитника политики Ленина: сама же тема преимущественно «отмечалась в научной и политической литературе скороговоркой, одним и тем же штампом, не ставившим под сомнение правильность ленинской позиции и того, что И. В. Сталин и его ближайшие соратники разделяли позицию В. И. Ленина».
Кульминации сталинистская концепция внутрипартийной дискуссии о Брестском мире достигла в «Кратком курсе истории ВКП(б)»: изложенная в «канонизированной» книге схема воспроизводилась в советской историографии вплоть до второй половины 1950-х. Дискуссия преподносилась читателям как борьба с единой антипартийной группировкой «предателей», включавшей Троцкого и Бухарина; влияние «левых» коммунистов в партии значительно преуменьшалось. Кроме того идея «мирного сосуществования» с Западом появлялась в арсенале большевиков уже в 1918 году. Также «возвеличивалась» роль Сталина в выработке брестской тактики, несмотря на то, что его «Сочинения» содержали всего несколько страниц по данному вопросу.
Середина 50-х — 1991 год Для советской историографии с середины 50-х до конца 80-х годов было характерно накопление значительного числа исследований по истории как самого Брестского мира, так и о внутрипартийной дискуссии вокруг него, включавших среди прочего и работы по положению в региональных партийных организациях — изменивших представление о незначительности влияния «левых» коммунистов в местных партийных организациях в момент решения вопроса о войне и мире. После смерти Сталина произошёл также и отказ от принципа «двух вождей» революции. В частности в данный период — в 1954 году — была выпущена книга Ивана Коблякова, которая активно использовалась и немецкими авторами.
После 1953 года в советской историографии вновь проявилась точка зрения на брестскую партийную дискуссию как на теоретический спор единомышленников: что, однако, не нашло значительной поддержки в литературе, выходившей на территории СССР — преимущество осталось за исследованиями, характеризовавшими Троцкого и Бухарина как «скрытых врагов Советской власти». При этом только в 1963 году Александр Чубарьян в своей брошюре «Брестский мир» дал более развёрнутую характеристику процесса подписания самого договора и описал его последствия: с того момента в СССР было принято считать, что история Брестского мира в принципе исчерпана. В самой книге уделялось значительное внимание курсу Антанты (и США) и не отрицалось, что предложенная в феврале 1918 года помощь Антанты была отвергнута Лениным; Чубарьян также подчёркивал ленинское понимание временного характера брестской сделки, но не договаривал о добавочном соглашении от 27 августа 1918 года. По мнению Каплуновской, с завершением периода «оттепели» — с 1970-х до начала 1980-х годов — в советской историографии Бреста вновь начали «чётко прослеживаться неосталинистские тенденции».
В конце 1980-х годов в СССР появился ряд работ, авторы которых пытались по-новому взглянуть на содержание дискуссии о Брестском мире, преодолевая устоявшиеся к тому моменту стереотипы. В частности, Игнат Горелов в биографии Бухарина пытался понять мотивы действий советского лидера в ходе дискуссии, подчеркивая надежду Бухарина на грядущую мировую революцию и его желание противопоставить «союзу империалистов» международный революционный фронт. Одновременно Виталий Старцев пересматривал отношение к лозунгу Троцкого «ни мира, ни войны», не отказывая данной позиции в логике — по его мнению, манёвр Троцкого потерпел крах в связи с преувеличением наркомом революционных настроений в Германии — а Александр Панцов впервые в поздней советской историографии отмечал, что во взглядах Ленина и Троцкого имелись и общие моменты. Начало пересмотра вопроса об отношении большевиков к мировой революции было положено в статье Валерия Журавлева «Рубикон Бреста», в которой автор пытался показать приверженность данной идее не только «левых» коммунистов, но и Ленина: «Представления большевиков о неизбежности мировой революции столкнулись с жестокой реальностью — мощью австро-германского империализма, грозившего раздавить Советскую власть. Результатом этого столкновения и стал Брестский мир». В 1991 году вышла «емкая и насыщенная фактами» книга Игоря Ксенофонтова, в которой автор стремился «показать действительную роль… не только В. И. Ленина, но и… Л. Д. Троцкого, Л. Б. Каменева, Г. Е. Зиновьева, И. В. Сталина…».
Российская историография В самом начале постсоветского периода свет увидела «большая по объёму и „рыхлая“ по содержанию» монография Юрия Фельштинского, напоминавшее Полтораку журналистское эссе, в котором автор пытался доказать, что Брестский договор стал результатом некомпетентности и неумелых действий Ленина и его сторонников. В «основательной» монографии Ольги Поршневой, появившейся в 2000 году, отдельный раздел был посвящён изучению отношения широких масс населения к подписанию мира — в книге делался вывод, что следствием принятия документа стало развертывание широкомасштабной Гражданской войны и военной интервенции. В 2007 году была опубликована монография Ирины Михутиной, в которой автор существенно сместила привычные акценты, пытаясь доказать, что подписание договора было удачным лишь для украинской Центральной рады — и повторяла советскую версию о личной инициативе Троцкого в проведении политики «ни войны, ни мира»: Полторак полагал, что работа не способствовала развитию историографии по теме.